Напряженные 70 суток кругосветного подводного плавания атомной подводной лодки «К-469» подходили к завершению.

Благополучно форсировав пролив Дрейка, атомоход в подводном положении на глубине 150–200 метров обогнул южную оконечность Южной Америки и вошел в воды Тихого океана.

Продолжаем скрытно преодолевать последние мили океанского плавания. Откровенно говоря, наступил предел человеческой выносливости. Люди и даже техника устали.

Нервы подводников были на пределе. Из опыта дальних морских походов я знал, что все аварии происходили на завершающем этапе плавания. Людям нужна разрядка.

А как Москва, наши руководители? В сеансы связи в наш адрес информация не поступала. Что, забыли о нас?

– Нужно принимать решение, – думаю я.

В это время ко мне подходит шифровальщик мичман Павлов Василий Петрович и, молча, протягивает блокнот. Мне не раз приходилось воспользоваться жизненным опытом Петровича в непростых, порю очень сложных, служебных ситуациях, как в море, так и на берегу. Он был старше меня по возрасту, а его длительная служба на подводных лодках была богата примерами, которых ни в одном учебнике не найдешь. Жизненный опыт и мудрость старшего товарища я очень ценил и, что греха таить, нередко применял на практике.

У нас с Василием Петровичем сложились добрые товарищеские отношения, которые были так важны и на службе, и в создании на подводной лодке здорового микроклимата.

Его озабоченность, как опытного специалиста СПС, мне была хорошо понятна. Он решил тактично подсказать своему непосредственному начальнику вариант действий.

– Товарищ командир! Может, напомним нашим руководителям в Москве, что мы находимся на завершающем этапе нашей кругосветки? – тихонько спросил он.

– Василий Петрович! Ведь Вы отлично знаете боевое распоряжение на наш поход и то, в каких случаях мы имеем право выходить на связь. Будем действовать строго по инструкции.

– Очень даже хорошо, что нас «забыли», – подумал я.

Мне хорошо было известно, что любое радио от Главкома ВМФ может резко изменить планы последних дней плавания.

Такое мы, командиры, уже проходили не раз. Всегда вспоминаю Славу Бессонова и трагические события на его лодке после московской корректуры заключительной части его «автономки» в Средиземном море. «Благие намерения» начальства привели к гибели атомной подводной лодки. В Бискайском заливе навечно остались в братской могиле вместе со своим командиром капитаном 2 ранга Бессоновым 52 подводника. Вечная им Слава!

– Товарищ командир, окончены астрономические наблюдения, – доложил штурман.

– А обсервация? Ведь нам для встречи с кораблем обеспечения нужно точно знать свое место.

– Успели засечь Полярную, счислимая широта совпадает с обсервованной. Место в норме, – уверенным голосом докладывает штурман. Сетки, по которым вели счисление вместо карт ввиду отсутствия таковых, были убраны со штурманского стола. Появились родные советские карты с ориентирами Камчатки. Это была конечная цель перехода. Завершающий этап кругосветного плавания атомной подводной лодки Северного Флота. В 21.00 по московскому времени (для удобства управления подводными лодками, время по поясам не переводится) акустики обнаружили в носовом секторе лодки групповую цель.

Команда знала, что боевая служба идет к завершению, и на подходе к родным берегам нашу лодку должны были встречать пограничные корабли обеспечения.

– Товарищ командир, по пеленгу 10 градусов шум винтов! – радостно доложил вахтенный акустик старшина 2 статьи Касимов Виктор. До призыва на Флот он увлекался музыкой. Его обостренный слух лучше всяких приборов мгновенно из какофонии шумов моря выделял самое нужное и главное. Это первая и такая важная для нас информация была подтверждением правильности предварительных расчетов по подходу к району встречи с надводными кораблями Краснознамённого Тихоокеанского Флота.

– Классифицировать цель, подсчитать число оборотов! – перехватил в свои руки инициативу вахтенный офицер, капитан 3 ранга, Лыков Николай Петрович. По окончании Высшего Военно-Морского училища подводного плавания в Ленинграде он получил назначение на атомную подводную лодку Северного Флота, и за каких-то 5 лет успел побывать не в одном длительном походе. Это был один из хорошо подготовленных вахтенных офицеров подводной лодки.

– Цель надводная, предположительно сторожевой корабль, по пеленгу 10 градусов, – слышу уже более уверенный голос старшины команды, акустиков мичмана Юрия Кругликова. Юрий Николаевич служит на Флоте более 15 лет. Он избороздил многие моря и океаны на атомоходах первого и второго поколения, успешно освоил профессию акустика, воспитал не одно поколение мастеров-подводников. По характеру спокойный, уравновешенный.

Он всегда пользовался авторитетом у подчиненного личного состава и командования лодки. Я посмотрел на карту и вспомнил, как полгода тому назад на совещании в Москве была назначена встреча атомной подводной лодки Северного Флота с надводными кораблями Краснознамённого Тихоокеанского Флота в этом небольшом квадрате океанских просторов.

Запомнилось, когда в Главном штабе ВМФ молодой, стройный с легким загаром на розовых щеках адмирал – начальник оперативного отдела штаба флота засомневался, как наша подводная лодка после длительного перехода без всплытия в надводное положение сможет занять такую позицию.

Я не стал спорить и расстраивать офицера береговой службы, который море видел только с элитных пляжей Средиземноморья. Правда, ЗАВЕРИЛ солидное начальство, что на атомной подводной лодке достаточно опытных хорошо подготовленных штурманов, которые смогут успешно решить любую, поставленную Главкомом задачу.

– Молодцы штурмана, – подумал я.

Преодолеть столько миль, ни разу не всплывая в надводное положение, и не видя береговых ориентиров, с такой точностью войти в «малюсенький» квадрат, действительно могли только профессионалы высшего класса.

Вспоминая те сомнения штабистов, я внимательно следил за маневрированием лодки и ее сближением на безопасную дистанцию с кораблем обеспечения.

Пора выходить на перископную глубину.

– Боцман! Ложиться на курс 15 градусов. Всплывать на глубину 60 метров, – не дожидаясь решения командира подводной лодки, беру я управление на себя.

– Вахтенный офицер! Сближаться с надводным кораблем на дистанцию 20 кабельтовых, – продолжаю я.

– Товарищ командир! Цель застопорила ход, – внезапно доложили акустики.

– Цель положена на планшет и чтобы она ни делала, от нас просто так не уйдет, – четко доложил старпом.

Мы уверенно продолжаем маневр «сближения вплотную»

– Расстояние до цели 20 кабельтовых – докладывает вахтенный офицер свои расчеты.

– Пора всплывать! – решаю я и командую:

– Боевая тревога! По местам стоять к всплытию!

– Дистанция 10 кабельтовых, – докладывает вахтенный офицер.

– Боцман! Всплывать на перископную глубину!

– Поднять перископ!

Быстро осматриваю горизонт и в носовом секторе лодки наблюдаю надводный корабль-пограничник.

– Он-то нам и нужен, – подумал я и отдал команду:

– Записать в вахтенный журнал сторожевой корабль по пеленгу 20 градусов, дистанция 10 кабельтовых. В остальном горизонт чист.

– Товарищ командир! В лодке по местам стоят всплытию, – доложил старший помощник командира ПЛ.

– Продуть главный балласт! Стоп турбина!

Подводная лодка, как огромный кит выбрасывается на водную поверхность океана и застывает в ожидании дальнейших команд.