После успешнейшего месяца боевых действий всего подводного флота Германии, когда в течение ноября 1942 года было потоплено 119 судов общим водоизмещением 729 160 БРТ, командование подводного флота надеялось на новые успехи германских подводников в наступившем 1943 году. Все верфи стран антигерманской коалиции не могли восполнять такие количества потопленного тоннажа строительством новых судов.
В тот месяц, на который британское адмиралтейство не могло оглядываться «без ужаса и страха», в боевых действиях было задействовано в общей сложности 86 германских подводных лодок. Из них были потеряны 13 субмарин. Восемь подводных лодок погибли вместе со всем экипажем. Одна подводная лодка погибла во время возвращения на базу вследствие несчастного случая. При этом его жертвами стали 28 подводников.
Несмотря на все успехи в сражениях, это был удручающе скверный баланс. Адмирал Дёниц предпринимал все возможные усилия, чтобы максимально снизить число потерь, однако противник к этому времени смог накрыть и контролировать всю Атлантику сетью кораблей сопровождения и обеспечения.
В следующие месяцы германским подводникам не удалось приблизиться к максимальному числу ранее потопленных судов, но и число потерь подводных лодок держалось в приемлемых границах.
В марте «стаям» подводных лодок удалось провести несколько сражений с конвоями, и когда по истечении этого месяца были подведены их итоги, то оказалось, что за этот месяц число потопленных вражеских судов снова составило более 100 единиц. Точное же число составило 108 вражеских судов общим водоизмещением 627 тысяч БРТ.
«Адмиралтейский ежемесячник» – официальная ежемесячная сводка побед и потерь, издаваемая британским адмиралтейством, – следующим образом охарактеризовал этот период боевых действий: «Никогда германские подводные лодки еще не были так близки к своей цели – прервать морское сообщение между Старым и Новым Светом, как в первые 20 дней марта 1943 года».
Британский историк войны на море капитан 1-го ранга Роскилл в своей книге «Война на море» снова возвращается к этому периоду войны, когда пишет: «Невозможно оглядываться на этот месяц, не испытывая чувства ужаса при мысли о потерях, которые мы понесли. Британское адмиралтейство должно было чувствовать, пусть даже и никто не признавался в этом, что поражение пристально смотрело ему в лицо».
Однако когда рейхсминистр пропаганды Геббельс в апреле 1943 года в полный голос заявил: «Силами нашего подводного флота мы наконец-то взяли Англию за глотку», то это было сказано как раз в тот момент, когда командование подводного флота уже заметило признаки того, что противник готов нанести поражение в этой подводной войне.
В апреле 1943 года в распоряжении противника – о чем благоразумно умолчал доктор Геббельс – в море находилось 2600 боевых кораблей, готовых к поиску и уничтожению «волчьих стай».
Без всякой шумихи и в условиях соблюдения необходимой тайны англичанам удалось разработать новый радиоизмерительный прибор – радар, работавший в диапазоне сантиметровых радиоволн. Он получил название H 2 S-Panorama. Подобные устройства не могли заменить на подводных лодках, находящихся в море, гидроакустические станции, в то время как, например, самолеты, оснащенные этими приборами, получили возможность определять местонахождение германских подводных лодок даже в условиях густой облачности и ночной темноты и наносить по ним удары.
Эти новые радиолокационные установки были настолько эффективны, что всего лишь двенадцать бомбардировщиков Королевского военно-воздушного флота Великобритании могли держать под своим контролем всю акваторию перед французским побережьем Атлантики.
Также следует отметить уже упоминавшийся бомбомет «Еж», с помощью которого можно было производить установку готовых к применению глубинных бомб «Торпекс» на максимальную глубину взрыва, новые конвойные авианосцы, теперь сопровождавшие все конвои и бывшие в состоянии оттеснять от них идущие в атаку подводные лодки, бомбить и уничтожать их, группы поддержки, группы охотников за подводными лодками и другие нововведения.
Все это в конце марта было задействовано британским комитетом противолодочной борьбы с целью прорыва блокады, удушающей Британские острова.
В апреле все эти мероприятия еще не проявили себя в полную силу, хотя уже и в этом месяце целому ряду подводных лодок пришлось познакомиться с этими оборонительными средствами.
В середине апреля 1943 года в Атлантике снова возник вакуум германских подводных лодок, поскольку поврежденные в результате боевых действий субмарины были вынуждены возвратиться на свои базы. Но к концу месяца этот вакуум был преодолен, и к 1 мая в распоряжении командования подводного флота снова находилось четыре группы подводных лодок. Из них три патрулировали акваторию к востоку от Ньюфаундленда, надеясь атаковать обнаруженные конвои. Однако никаких конвоев они не обнаружили. Тем не менее их патрулирование оказалось не совсем бесполезным: они наткнулись на не обнаруженный разведкой конвой ONS-5, вышедший в конце апреля из Ливерпуля. Он состоял из 45 судов, которые сопровождали 3 эсминца, 1 фрегат, 4 корвета и 2 спасательных судна.
Когда британское адмиралтейство узнало, что этот конвой был замечен германскими подводными лодками, адмирал Хортон, командующий Западными подходами, отправил из Сент-Джонса и Ньюфаундленда 3-ю группу прикрытия в составе пяти эсминцев. Через сутки туда же была направлена 1-я эскортная группа, состоявшая из пяти кораблей. С аэродрома в Исландии для усиления прикрытия конвоя стартовала группа дальних бомбардировщиков. Тем самым ONS-5 стал одним из самых хорошо охраняемых конвоев, когда-либо выходивших в путь через Атлантику.
Конвой преодолевал весенние шторма в Северной Атлантике. Он был замечен 4 мая подводными лодками U-125 под командованием Ульриха Фолькерса и U-630 под командованием Винклера.
В то время как U-630 пыталась занять позицию для первой атаки по конвою, субмарина была замечена с воздуха южнее мыса Фарвель, Гренландия, и атакована «летающей лодкой» «Каталина», входившей в состав 5-й эскадрильи Королевского канадского военно-воздушного флота.
U-630 затонула так быстро, что ни один человек из ее экипажа не смог спастись.
Это стало прелюдией к одной из самых ожесточенных дуэлей подводных лодок с кораблями прикрытия конвоя на море и самолетов с воздуха.
Первой с конвоем сблизилась подводная лодка U-125. Капитан-лейтенант Ульрих Фолькерс, накануне ставший кавалером Рыцарского креста, смог проникнуть сквозь плотное охранение конвоя и произвел пуск торпеды по выбранному в качестве цели 4000-тоннику. Торпеда быстро пустила на дно North Brirain водоизмещением 4635 БРТ.
Когда затем подводная лодка отдалилась от конвоя, чтобы позднее вновь сблизиться с ним, другая подводная лодка, U-192 подошла тем временем к небольшой группе судов, плетущихся в хвосте этого далеко растянувшегося конвоя. Пока обер-лейтенант Хаппе выбирал себе наилучшую цель из числа 12 судов этой группы, единственный фрегат в составе охранения конвоя, сопровождавший эту группу аутсайдеров, направился прямо к субмарине. U-192 попыталась было уйти под воду, но, когда на поверхности воды еще оставалась корма субмарины, Pink сблизился с ней и сбросил серию глубинных бомб, взрывы которых переломили киль лодки. Подброшенная взрывами, субмарина почти вертикально ушла на дно. За атаку на ONS пришлось расплачиваться уже второй подводной лодкой.
Тем временем к конвою подошли десять подводных лодок, о чем утром 5 мая было доложено контр-адмиралу Годту из оперативного отдела командования подводного флота.
Одна из подошедших для атаки подводных лодок, U-628 под командованием капитан-лейтенанта Хазеншара, ранним утром этого дня 5 мая выпустила по конвою весь заряд своих носовых торпедных аппаратов. Однако в результате этого залпа только один пароход получил серьезные повреждения, потерял ход и начал дрейфовать по поверхности моря. Это было судно Harbury, которое несколько позже было пущено ко дну все той же подводной лодкой U-628, перезарядившей свои торпедные аппараты.
Капитан-лейтенант Лукс, подошедший к конвою со своей подводной лодкой U-264, услышал взрывы торпед и увидел горящие суда и взлетающие в ночное небо осветительные снаряды и сигнальные ракеты. Он принял решение атаковать и произвел четыре пуска торпед, две из которых поразили пароходы West Maximus и Harperley. В то время как последний из них уходил на дно, Лукс еще одной торпедой добил West Maximus.
В эти часы поверхность моря являла собой ужасающую картину дыма и огня, орудийной стрельбы и призывов о помощи, барахтающихся в ледяной воде моряков и призывающих помощь судов. Охранение конвоя не могло принять решения, с какой из нападающих с двух сторон и столь большим числом подводных лодок сражаться, его командование не представляло, кому в первую очередь спешить на помощь. Чуть позже Лукса подошел еще Манке на U-358. Нёлке со своей U-584, Гречель с U-266 и фон Йессен с U-266 обстреляли конвой из всех торпедных аппаратов, в результате чего конвой потерял 12 судов.
В разгар дня 5 мая против конвоя действовали уже 15 подводных лодок, которые все стремились атаковать его суда.
В этой ситуации пять из находившихся в настоящее время на переходе эсминцев были направлены для прикрытия конвоя. Также в действие была введена 1-я эскортная группа кораблей, так что теперь конвой был прикрыт самой плотной сетью кораблей охранения.
Направленные на помощь конвою эсминцы неожиданно появились из полосы тумана и направились прямо на атакующие конвой подводные лодки. Одной из них оказалась U-638, которая как раз пыталась выйти на позицию для пуска торпед. Но тут, заслышав шум винтов приближающегося корабля охранения, она развернулась по направлению к этой цели, поскольку видимости в тумане практически не было.
В этот момент из другой полосы тумана появился идущий полным ходом корвет, направляющийся к той же самой подводной лодке. Капитан-лейтенант Штаудингер еще попытался уйти от противника срочным погружением. Но еще до того, как подводная лодка успела погрузиться на более или менее безопасную глубину, корвет Loosestrife вышел на позицию для сброса глубинных бомб, которые и обрушились точно на подводную лодку. Через несколько секунд после взрывов всех глубинных бомб первой же сброшенной серии на поверхности моря появились первые крупные обломки пораженной попаданиями подводной лодки. Сжатый воздух из разорванных цистерн высокого давления, вырвавшись на поверхность, закружил в водовороте куски деревянной обшивки и тела мертвых подводников. Не спасся ни один человек из всего экипажа U-638.
Капитан-лейтенант Ульрих Фолькерс слышал эти взрывы. С мостика своей U-125 он видел взметнувшиеся к небу столбы воды от взрывов торпед, огненные трассы и ослепительные вспышки осветительных снарядов, разноцветные дуги сигнальных ракет. Но также видел он и выстрелы и взрывы торпед, пущенных подводными лодками его боевых товарищей, появившимися из плотной пелены тумана. Неожиданно несший на мостике вахту боцман заметил внезапно появившийся из тумана вражеский эсминец. Фолькерс среагировал на него мгновенно. U-125 тут же начала разворачиваться, однако лодка двигалась недостаточно быстро. Открыли огонь автоматические орудия эсминца. Острый форштевень эсминца таранил подводную лодку, однако она, продолжая разворот, сумела расцепиться с таранившим ее кораблем.
– Оба мотора самый полный! – крикнул Фолькерс, отброшенный таранным ударом в сторону, но успевший удержаться за ограждение мостика.
– Субмарина негерметична, погружение невозможно! – поступил на мостик доклад старшего механика, разрушивший последний шанс на спасение, которое еще видел командир.
U-125 завершила разворот. С мостика было видно, что эсминец ее не преследует. Командиру стало понятно, что при таране он тоже получил значительные повреждения. Однако эсминец Oribi вызвал по радио помощь, и на поле сражения на полной скорости вырвался корвет Snowflake, чтобы продолжить преследование подводной лодки и завершить дело, начатое Oribi. Все так же двигаясь полным ходом, корвет стал догонять U-125, которая была лишена возможности скрыться под водой. Сблизившись с ней, корвет открыл огонь из всей своей артиллерии. U-125 получила пробоины ниже ватерлинии и в прочном корпусе. Когда субмарина начала зигзагообразно менять курс, Snowflake обогнал ее затем, чтобы накрыть уже погибающую подводную лодку ковром глубинных бомб, который ее окончательно добил.
Когда после этого получивший повреждения эсминец Oribi вернулся к конвою, наступило утро 6 мая. Внезапно на экране его радара появилась отметка цели, а спустя несколько секунд вахтенный на мостике доложил его командиру:
– Вражеская подводная лодка по траверзу правого борта!
На скорости 28 узлов, изготовив к стрельбе бомбомет «Еж», Oribi понесся к этой цели. Когда вахтенные на мостике этой подводной лодки заметили приближающийся с кормы эсминец, субмарина экстренным погружением исчезла с поверхности моря. Однако через несколько секунд Oribi уже подошел к месту ее погружения. Бомбомет выплюнул 24 глубинные бомбы, полностью накрыв район погружения подводной лодки. Еще через несколько секунд вода в этой точке вскипела от разрывов глубинных бомб. На поверхности появились обломки субмарины и мертвые тела.
Oribi обнаружил и потопил подводную лодку U-531 под командованием капитан-лейтенанта Герберта Некеля. И в этом случае из всего ее экипажа не спасся ни один человек.
Несколько позже корвет Sunflower также таранил подводную лодку U-553 под командованием капитан-лейтенанта Хеннига, которой, однако, все же удалось оторваться от его преследования.
Корабли 1-й эскортной группы во главе с ее флагманом, фрегатом Pelican, засекли своими радарами U-438 под командованием капитан-лейтенанта Хайнсона. Командир попытался было уйти от преследования экстренным погружением, однако Pelican в процессе ее погружения смог приблизиться достаточно близко к ней, чтобы открыть артиллерийский огонь. Первые же снаряды попали в рубку подводной лодки. Она все же сохраняла плавучесть, когда в действие пришли бомбометы c Pelican. Глубинные бомбы точно накрыли погружающуюся лодку, которая разломилась на части.
Всего же в ходе атак на конвой ONS-5 были потоплены семь германских подводных лодок, еще четыре субмарины получили значительные повреждения. Это был слишком плохой баланс, чтобы его можно было длить и дальше.
В штабе подводного флота, который в конце января 1943 года был перебазирован в Берлин, царило такое же смятение, как и в штабах флотилий подводных лодок на атлантическом побережье, поскольку уже в первые дни мая, еще до атаки по этому конвою ONS-5, были потеряны три субмарины.
Командующий подводными силами на Западе, капитан 1-го ранга Рёзинг, вызвал на совещание в свой штаб в Анже[145] всех командиров флотилий. У него собрались такие асы подводной войны, как Эммерман и Шольтц, Леманн-Вилленброк и Цапп, Кунке, Золер и Винтер.
Когда участники совещания пришли к тому, что необходимо разработать прибор, с помощью которого можно было бы определять местонахождение приближающегося вражеского самолета на дистанции минимум 10 километров, а эксперт по радионавигации сообщил им – для разработки подобного устройства необходим срок минимум 15 месяцев, эксперт по проблемам подводной войны капитан 3-го ранга Меккель огласил то, о чем все остальные только думали:
– Тогда эра подводных лодок завершена.
Все еще находившиеся в Атлантике 18 подводных лодок были собраны в группу «Эльба». Они предпринимали все возможные усилия, чтобы выйти на позиции для атаки по вражеским судам. Одной из подводных лодок, входившей в состав этой оперативной группы, была U-402 под командованием капитан-лейтенанта барона Зигфрида фон Форстнера. Этому командиру субмарины в самый результативный месяц подводной войны удалось в течение двух часов торпедировать семь судов из состава конвоя SC-107, причем пять из них затонули.
9 февраля 1943 года фон Форстнер за потопление четырех судов и торпедирование крупного датского танкера Daghild водоизмещением 9272 БРТ, имевшего на борту десантный катер LCT-2335, был награжден Рыцарским крестом.
11 мая он атаковал конвой SC-129. Командиром эскортной группы В-2, которая прикрывала этот конвой, был капитан 2-го ранга Дональд Макинтайр, второй после коммандера Уокера самый опытный и удачливый охотник за подводными лодками в Королевском военно-морском флоте Великобритании.
Сблизиться с этим конвоем удалось девяти германским подводным лодкам. Ровно в 20:00 капитан-лейтенант фон Форстнер, субмарина которого заняла позицию с правого фланга походного ордера конвоя, отдал приказ произвести четыре единичных пуска торпед из надводного положения. Этими торпедами были потоплены два судна – Antigone и Grado.
Сразу же после этого подводная лодка была атакована одним из эсминцев. Не менее пяти раз эсминец прошел над местом погружения подводной лодки, ушедшей на глубину 200 метров, сбрасывая глубинные бомбы типа «Торпекс», одна из которых взорвалась в непосредственной близости от субмарины, основательно встряхнув весь ее корпус. После этого субмарина ушла еще глубже, стрелка глубиномера остановилась только на отметке 250 метров. Охота на нее продолжалась в течение восьми часов, но подводной лодке все же удалось уйти от преследования.
Когда затем подводная лодка U-403 под командованием капитан-лейтенанта Клаузена атаковала находившийся в этой же акватории конвой НХ-237 и вместе с U-456 под командованием Тайхерта обстреляла судно Fort Concord, которое после попаданий торпед с обеих лодок сразу же затонуло, U-403 была замечена с воздуха вражеским самолетом. Летчик навел на субмарину эсминец Broadway. Эсминец вместе с фрегатом Lagan получил приказ уничтожить субмарину.
Спустя 15 минут после начала ее поиска германская подводная лодка, пытавшаяся покинуть место боя в надводном положении, была обнаружена.
Пилот самолета стал снова заходить для атаки по субмарине, когда командир Broadway приказал ему не участвовать в атаке из-за возможности поражения своих кораблей. Однако самолет уже зашел в пике и сбросил бомбы, которые нанесли новые повреждения субмарине.
– Командиру Lagan! – передал командир Broadway по радио. – Атакуйте! Держите курс прямо на место погружения субмарины. Мы идем впереди, сбрасывая глубинные бомбы. После их взрывов вы сбрасываете повторную серию.
Broadway на полном ходу обоих двигателей, идя на скорости 30 узлов, приблизился к месту погружения подводной лодки. Акустик доложил командиру об акустическом контакте с субмариной, добавив, что та резко разворачивается на правый борт. В то время как Lagan получил указание сбросить глубинные бомбы в том месте, где подводная лодка вынуждена была развернуться, и заставить ее двигаться в сторону Broadway, сам эсминец двинулся в том направлении, куда вынуждена была перемещаться подводная лодка. Благодаря тому что эсминец мог развить вчетверо большую скорость, чем субмарина в погруженном состоянии, этот маневр не вызвал никаких трудностей.
Lagan сбросил серию из четырех глубинных бомб, затем еще две серии по две бомбы, после чего резко отвернул от цели, которую теперь стал преследовать Broadway, сбросивший на нее весь свой боезапас глубинных бомб. Море, казалось, вскипело за кормой эсминца. И тут внезапно раздался крик впередсмотрящего с левого борта:
– Подводная лодка на траверзе по левому борту!
Словно выброшенный на берег кит, на волнах закачался корпус подводной лодки. Оба преследователя открыли по ней артиллерийский огонь. Несколько снарядов пробили насквозь ее рубку, после следующих залпов по корпусу субмарина снова исчезла под водой. Пройдя над местом ее погружения, Lagan сбросил еще четыре глубинные бомбы. На поверхность всплыли деревянные и пластиковые обломки. Такова была гибель подводной лодки U-89.
Подобным же образом события развивались и дальше на протяжении всего мая 1943 года. Германские подводные лодки противостояли теперь превосходящему по силам противнику, который наносил по ним удары сосредоточенными усилиями. Одна из подвергшихся атаке подводных лодок, U-223 под командованием обер-лейтенанта Герлаха, смогла выжить и пережить эту атаку, поскольку командир действовал предельно жестко и решительно.
Коммандер Дональд Макинтайр стоял на мостике своего флагманского эсминца Hesperus, когда ему поступило донесение об уничтожении подводной лодки U-456. Бросив взгляд сквозь оптику бинокля, который он получил в качестве трофея после потопления U-99 от ее командира капитан-лейтенанта Кречмера, на идущий рядом с ним корабль, он отдал тому приказ изменить курс на 10° на правый борт, чтобы оптимизировать прикрытие конвоя. Это был один из тех командиров эсминцев, которые во всех деталях знали жесткую и решительную работу охотников за подводными лодками. Он прошел в штурманскую рубку, где хранились морские карты, чтобы предупредить всех, что в ближайшую ночь более чем вероятны атаки «волчьих стай» германских подводных лодок, которым следует организовать «достойную встречу».
После этого он вернулся на мостик эсминца. Под ним, на юте, он узнал мистера Притчарда, старшего торпедиста, который вместе со своей группой минеров-торпедистов готовил к сбросу глубинные бомбы. К будущему сражению все было готово, отсутствовал только нападающий враг. Ждать его, однако, Макинтайру не пришлось слишком долго, поскольку через минуту на мостик поступило следующее сообщение: «От радара – мостику: подводная лодка на 230°. Удаление от конвоя 5 километров».
U-223 была обнаружена.
Команда эсминца разбежалась по боевым постам. Двигатели Hesperus заработали на максимальных оборотах, неся узкий хищный корпус эсминца к обнаруженной цели на скорости 28 узлов.
Коммандер Макинтайр сквозь превосходную оптику отличного цейсовского бинокля обшаривал взглядом необъятный морской простор. Внезапно он различил более светлый кильватерный след, а затем увидел и рубку подводной лодки.
– Она погружается, коммандер! – доложил лейтенант Ридли.
Макинтайр уже и сам различил кипящую воздушными пузырями воронку воды в том месте, где погрузилась подводная лодка. Полным ходом эсминец устремился к ней. Когда Hesperus достиг взрытой винтами субмарины воды, лодка уже уходила в глубину.
– Первую серию бомб наугад, Билл! – крикнул Макинтайр лейтенанту.
По рельсовым направляющим в глубину моря скользнули черные бочонки смерти. Спустя несколько секунд над поверхностью моря вздыбились высокие холмы воды от их взрывов, которые тут же опали вниз пенными водопадами.
Hesperus сбросил скорость хода до средней. Спустя некоторое время акустик с помощью гидролокатора восстановил контакт с подводной лодкой. На рельсовые направляющие снова загрузили глубинные бомбы, в том числе и одну бомбу «Торпекс» весом в тонну.
Проходя над местом нахождения подводной лодки, определенным гидролокатором, Макинтайр отдал приказ сбросить глубинные бомбы. По мере погружения они стали рваться, взрывные волны выбрасывали субмарину вверх. Вероятно, она не могла уже держаться на глубине, о чем позднее доложил Герлах: «В электродвигателе левого борта возник пожар, затем аккумуляторы начали выделять хлор, так что единственный оставшийся нам выход был – всплыть, если уж никто из нас не желал сдаваться».
Подводная лодка всплыла на поверхность моря. Командир первым открыл люк в рубку и приказал изготовить к пуску торпеду в кормовом аппарате. Они оказались обращенными кормой к описывающему широкую циркуляцию Hesperus.
– Подводная лодка по корме! – доложил на мостик Hesperus кормовой вахтенный.
Макинтайр резко развернулся.
– Право на борт! – отдал он приказ.
Не успев закончить циркуляцию, эсминец открыл огонь по подводной лодке. Снаряды его орудий прошли несколько выше корпуса лодки. Последняя, в свою очередь, выпустила торпеду, которая только благодаря отменной реакции Макинтайра прошла всего в нескольких метрах от эсминца. С мостика подводной лодки открыли огонь оба 20-миллиметровых зенитных автомата, их снаряды бессильно грохотали по бронированному мостику эсминца.
– Идем на таран! – приказал Макинтайр.
Эсминец на малом ходу стал сближаться с U-223, намереваясь протаранить подводную лодку. Герлах смог развернуть субмарину таким образом, чтобы форштевень эсминца нанес только касательный удар вдоль корпуса лодки. Тем не менее от удара при столкновении одного из вахтенных на мостике U-223 выбросило за борт.
В этот момент командиру эсминца по радио поступил приказ: «От командующего группой сопровождения коммандеру Макинтайру: нами замечены новые подводные лодки неприятеля. Возвращайтесь на свое место в походном ордере, секция II».
Макинтайр, будучи совершенно убежден в том, что таранным ударом он окончательно добил подводную лодку, оставил ее преследование и вернулся к конвою.
Обер-лейтенант Герлах немедленно приказал начать устранение полученных повреждений. Эта работа заняла всю ночь. Около 10:00 следующего утра ремонт был закончен, и подводная лодка легла на курс на базу.
Один член экипажа подводной лодки упал за борт, в остальном же дело ограничилось несколькими легкими ранениями.
Когда подводная лодка, которая, несмотря на все усилия экипажа, все-таки не смогла устранить до конца полученные повреждения, ошвартовалась в Сен-Назере, Герлах не мог поверить собственным глазам: на пирсе их встречал тот самый матрос, старший ефрейтор, который при таране эсминца выпал за борт и гибель которого в бушующем море казалась неизбежной.
Весь экипаж неистово приветствовал встречавшего их товарища. Тот поведал им, что он в спасательном жилете смог продержаться так долго на поверхности воды, пока в 200 метрах от него не всплыла другая германская подводная лодка. Он принялся отчаянно размахивать руками, пока его не заметили и не подняли на борт. Его спасение стало одним из тех чудес, на которые была богата подводная война.
Когда коммандер Макинтайр узнал о том, что протараненная им подводная лодка смогла вернуться на родную базу, он выразил свое мнение следующим образом: «Уникальное в своем роде достижение германских моряков и их молодого командира. Пример подлинного морского братства».
Борьба еще не была закончена, и когда 22 мая 1943 года гроссадмирал Дёниц, главнокомандующий военно-морским флотом, подвел ее итог, то на эту дату только в мае была потеряна 31 подводная лодка. 24 мая он приказал всем еще находящимся на просторах Атлантики подводным лодкам отойти в акваторию южнее Азорских островов. Тем самым Северная Атлантика и маршруты конвоев германским подводным флотом были оставлены.
До конца этого месяца были потеряны в общей сложности 42 субмарины. В противовес этим неслыханным ранее потерям были потоплены 44 вражеских судна. Капитан Роскилл прокомментировал ситуацию следующим образом: «Теперь мы знали, что смогли разжать руку, которая почти пережала нам горло».
После 45 месяцев битвы за Атлантику германский подводный флот с развевающимися флагами шел на дно.