Когда Ганс Хартвиг Тройер в январе 1941 года был командирован в Бремен, чтобы там в качестве второго помощника командира взойти на борт подводной лодки U-67, которую только что ввел в состав флота капитан-лейтенант Блайхрод, он испытал одновременно разочарование и радость. Разочарован он был тем, что после ходовых испытаний этой подводной лодки ему было не суждено идти на ней в боевой поход. Оставалось радоваться тому, что ему предстояло получить под свое командование подводную лодку U-3, с которой он мог действовать против врага, но, разумеется, только в прибрежных водах. Ему уже приходилось выполнять с ней постановку мин у английского побережья.
Однако еще до выхода на ходовые испытания U-67 командующий подводным флотом успел сказать Тройеру, что ему предстоит получить под свое командование новую крупную подводную лодку, как только закончится ее постройка.
И вот 9 мая 1942 года Тройер ввел в состав флота субмарину U-221 и в начале сентября вышел на ней в свой первый боевой поход.
Подводная лодка на малом ходу двигалась сквозь бушующее море. Вахтенные перед подъемом на мостик надевали в центральном посту прорезиненные костюмы и зюйдвестки, а выбравшись на мостик, привязывались там, чтобы не быть смытыми в море. Несущий вахту второй помощник командира сразу задраивал за ними ведущий в рубку люк, чтобы в подводную лодку проникало сквозь него как можно меньше воды, поскольку морские волны перекатывались через носовую часть лодки и, разбиваясь о рубку, забрасывали свои гребни на мостик, с шипением обдавая находившихся там людей. То и дело особенно высокие волны накрывали рубку целиком. Сильный ветер трепал плотные слои туч на небе. Бледный свет луны лишь изредка пробивался сквозь эту плотную завесу. Холод проникал сквозь самые плотные одежды подводников. Ноги вахтенных коченели от него. Все чаще приходилось протирать стекла биноклей ветошью, чтобы на них не замерзала вода.
Радист постоянно приносил командиру радиограммы от той или другой из 14 подводных лодок, шедших справа и слева от U-221 и широкими «граблями» прочесывавших море в том районе, где ожидалось появление вражеских конвоев.
Стояла уже поздняя ночь, через два часа должен был начаться новый день 13 октября 1942 года. Ганс Тройер, заполнив в своей каюте бортовой журнал, снова поднялся на мостик. Через некоторое время радист доставил ему радиограмму от командующего подводным флотом: «Субмаринам групп „Вотан“ и „Леопард“ полным ходом следовать в квадрат А 4532. Замечен конвой SC-104».
Ганс Тройер отдал приказ развернуться и лечь на новый курс. Он напутствовал поднимающихся на мостик вахтенных:
– Стопроцентное внимание, парни! После этого сообщения мы скоро придем туда и обязательно должны догнать этот конвой!
Спустя два часа он вместе со сменившимися с вахты сигнальщиками спустился в центральный пост и помог им освободиться от промокших комбинезонов. Благодарно кивнув коку, принял от него чашку дымящегося кофе, который тот приготовил для всех вахтенных и командира, а затем направился в свою каюту, чтобы сменить и отсыревшее нижнее белье. Но наслаждаться там покоем ему удалось очень недолго, поскольку вскоре от новых вахтенных с мостика пришел вызов:
– Командира на мостик!
Тройер вернулся в центральный пост и узнал от вахтенного офицера, что имелся первый зрительный контакт с противником:
– В 20 градусах по левому борту впереди замечены два корвета! Поднявшись в рубку, Тройер тут же поднес к глазам бинокль. Он увидел оба корвета, которые также с боем шли сквозь волны, а за ними целый ряд силуэтов судов.
– Нашли этот конвой! – сказал он. – Передать радио в штаб: «Конвой обнаружен. По меньшей мере двадцать судов!» Сообщить также курс, местоположение и скорость.
Вскоре радиограмма ушла в эфир. Некоторые из задействованных в поиске субмарин запросили и пеленг-сигнал, чтобы точно выйти на обнаруженный конвой.
Радист U-221 передал запрошенный пеленг-сигнал. Началась охота «серых волков» за судами конвоя. Прозвучал приказ командира U-221:
– Стоять по боевой тревоге! Все торпедные аппараты для подводного пуска – товсь!
Старший помощник стал к прицельному устройству на мостике, которое было связано с перископом и счетно-решающим устройством, и наводил прицел на указываемые Тройером цели. В 5:56 последовал приказ произвести первый прицельный пуск одной торпеды. Через 28 минут, при втором заходе в атаку, последовал пуск второй торпеды и, через незначительные промежутки времени, пуски из остальных заряженных аппаратов.
Четыре торпеды устремились к своим целям. После истечения времени хода торпед до цели у бортов судов один за другим прогремели четыре взрыва.
«Два судна потеряли ход и дрейфуют. Они горят. Третье судно осело кормой в воду и вышло из походного ордера конвоя… На четвертом тоже начинается пожар».
Жертвами этих торпедных атак стали Fagersten, Ashworth и Senta.
Переданное по внутрикорабельной трансляции сообщение командира подводной лодки дало знать морякам, стоящим на своих боевых постах во чреве субмарины, что их торпеды достигли своих целей.
Шипя, в небо взлетели ракеты сигнала бедствия. Над бушующими волнами протянулись трассы и распустились огненные солнца осветительных снарядов. U-221 сместилась несколько в сторону от линии огня. Один из корветов двинулся в том же направлении, что и подводная лодка. Еще раз переложив руль, U-221 избежала опасного соседства.
– Торпедные аппараты перезарядить! – последовал приказ командира, и в тесноте носового отсека началась работа по загрузке торпед в опустевшие трубы аппаратов. Все это время U-221 двигалась курсом параллельным тому, которым шел конвой, держась рядом с ним на границе видимости. Два первых пораженных судна из состава конвоя затонули, первое через десять и второе – через двадцать минут после попадания торпед. Несколько позже под воду ушло и загоревшееся судно. Ничего не удалось узнать о судьбе четвертого судна, торпедированного во время третьей атаки на конвой. После попадания торпеды на нем начался пожар. Весь день 13 октября U-221 следовала за конвоем, держась на пределе видимости. С наступлением сумерек подводная лодка сблизилась с конвоем для новой атаки по нему. К конвою подошли также подводные лодки U-607 под командованием Менгерсена и U-618 под командованием Баберга, которые атаковали конвой вслед за U-221.
Незадолго до полуночи, когда экипаж субмарины уже в течение получаса стоял на своих постах по боевому расписанию, подводная лодка заняла выгодную позицию для атаки. Тройер увидел в перископ большое судно, которое он определил как китобойную плавбазу. По этому судну была выпущена торпеда, так же как и по трем другим, водоизмещение которых командир оценил в 3, 6 и 4 тысячи БРТ. Четыре одиночные торпеды вышли из аппаратов спустя 4 минуты после полуночи. Первое торпедированное судно затонуло через 10 минут после попадания торпеды точно в центр корпуса при значительном волнении моря. За ним последовал второй торпедированный пароход, с местоположения третьего были зафиксированы характерные для погружения звуки. Лишь только самое крупное судно, хотя и объятое огнем, продолжало следовать по курсу всего конвоя, хотя и на значительно сниженной скорости. При этом оно все больше и больше отставало от основного ядра конвоя, его постоянно обгоняли следовавшие до этого за ним в кильватерной колонне суда.
– Добиваем его, герр капитан-лейтенант? – спросил боцман, несший вахту в рубке и стоявший неподалеку от командира.
Тройер кивнул и отдал команду старшему торпедисту. Новая торпеда вышла из трубы торпедного аппарата в 0:32 и стала роковой для китобойной плавбазы Southern Empress водоизмещением 12 398 БРТ. Через несколько минут после ее взрыва громадное судно затонуло в точке с координатами 53°40' северной широты и 40°40' западной долготы.
После этого U-221 легла на обратный курс. В ходе своего первого боевого похода она торпедировала восемь судов, из которых, как это было подтверждено противником, затонули пять общим водоизмещением 29 681 БРТ. После изучения архивов подводного флота было установлено, что U-221 вдобавок потопила пароход Nellie и югославский сухогруз Nikolina Matkowic.
Командующий подводным флотом сделал следующую запись в представленном ему корабельном журнале: «Отлично проведенный боевой поход. Особого признания заслуживает упорное преследование вражеского конвоя».
В начале декабря 1942 года U-221 снова вышла в море. Районом патрулирования ей была определена Северная Атлантика, куда в это время года ей пришлось пробиваться сквозь зимние шторма. Подводной лодке предстояло действовать против конвоя НХ-217, о котором сообщила U-324; однако она не смогла подойти к нему, поскольку во второй половине дня 6 декабря были замечены течи в сальниках трубопроводов, проходящих между легким и прочным корпусами.
С подобными неисправностями было невозможно идти в атаку на хорошо охраняемый конвой, их следовало предварительно устранить. Когда все неисправности были устранены имеющимися бортовыми средствами, Тройер отдал приказ полным ходом следовать курсом, которым шел конвой. Подводной лодке удалось так близко подойти к конвою, что вахтенные на мостике наблюдали взрывы торпед других субмарин, атаковавших конвой. Но один из корветов охранения конвоя заставил подводную лодку уйти на глубину.
Вскоре после этого, оторвавшись от корвета, U-221 снова всплыла и пошла в атаку на конвой. Очередью из крупнокалиберного пулемета с одного из кораблей охранения, заметившего приближающуюся субмарину, с нее были срезаны антенна и повреждена воздушная шахта. Снова пришлось полным ходом уходить на глубину. На этот раз корабли охранения преследовали подводную лодку долгое время, засыпая ее глубинными бомбами. Окруженная тремя эсминцами, U-221 пережила весьма неприятные часы, имея течи забортной воды в прочный корпус лодки и получив отказ левого главного электромотора. Через четыре часа противник прекратил преследование подводной лодки, а несколько позже Тройер отдал приказ подвсплыть на перископную глубину. Но конвоя в пределах видимости уже не было.
Поздно вечером 8 декабря U-221 получила пеленг-сигнал от подводной лодки U-254, которая, действуя под командой капитан-лейтенанта Ганса Гиллардоне, сумела установить акустический контакт с конвоем.
На полном ходу обоих дизель-моторов U-221 пустилась вдогонку за новым конвоем. Когда первые вахтенные в 20:00 поднимались на мостик, Тройер предупредил их о том, что они должны быть особенно внимательными, поскольку где-то поблизости должна быть другая германская субмарина.
Спустя час на горизонте были замечены силуэты судов. Тройер поднялся на мостик и принялся рассматривать в бинокль противника. Это явно был конвой.
– Занять места по боевому расписанию! Подлодка атакует конвой! – прозвучал приказ командира.
Незначительно изменив курс, U-221 двинулась вперед, намереваясь занять выгодную позицию для атаки. Начался дождь, вдобавок ко всему набежавшие плотные облака скрыли луну, которая до этого заливала своим светом бушующее море.
Силуэты судов конвоя пропали в сгустившейся темноте, как призраки. Через несколько секунд по ушам стоявших на мостике людей хлестнул крик вахтенного:
– Справа по борту впереди германская подводная лодка!
Резко повернувшись, Тройер увидел, что обе подводные лодки идут пересекающимися курсами.
– Лево на борт! – отдал он приказ, пытаясь на полном ходу дизель-моторов увести субмарину от столкновения.
Однако оба его приказа запоздали. Форштевень U-221 пробил легкий и прочный корпуса другой подводной лодки, но тотчас же вышел из пробоины, и U-221 продолжила описывать циркуляцию на левый борт. У Тройера еще теплилась надежда, что повреждение другой субмарине нанесено не смертельное. Но все надежды оборвал доклад впередсмотрящего левого борта, сделанный еще до завершения циркуляции:
– Другая лодка тонет, герр капитан-лейтенант! Она тонет!
– Всему экипажу оставить лодку! – Этот приказ донесся с мостика протараненной субмарины.
И пока U-221 заканчивала циркуляцию, намереваясь стать лагом к своей жертве и принять к себе на борт ее экипаж либо поднять его из воды, Тройер увидел, что подводная лодка получила сильный бортовой крен и быстро уходит носом в глубину. Обнажившиеся винты несколько секунд бешено вращались в воздухе, после чего субмарина исчезла с поверхности моря.
– Прожектор на мостик! Спасательная группа на палубу! – следовали приказы Тройера.
Члены спасательной группы, выбравшиеся на палубу, держали в руках бросательные концы, к которым были привязаны спасательные жилеты.
– Помогите! – донеслись до стоявших на палубе крики плавающих в ледяной воде их товарищей. Среди волн поднимались их руки, тянущиеся к брошенным спасательным жилетам.
– Линемет на мостик! – крикнул Тройер.
Приказ был быстро исполнен, и спасательный линь полетел к спасшимся.
Наступившая ночь стала ночью ужаса и надежд. Наконец на борт были подняты два первых человека из экипажа протараненной лодки. За ними последовал третий и, наконец, четвертый. Бушующее море больше не отдало никого. Напрасно доставленный на мостик прожектор своим лучом обыскивал вздымающиеся волны. U-221 оставалась на месте столкновения еще три часа, надеясь спасти еще кого-нибудь из сумевших выбраться из тонущей субмарины. Но когда к ней направился один из кораблей сопровождения конвоя, поиски пришлось оставить. Если кто-то и был еще в море, то наверняка уже умер от переохлаждения в ледяной воде. Подводная лодка развернулась кормой к приближающемуся кораблю охранения и малым ходом двинулась на север. За ее кормой осталась могила в пучине, в которой упокоилась U-254 вместе с большей частью своего экипажа. Ганс Гиллардоне тоже разделил участь своих боевых товарищей, погибнув вместе с подводной лодкой.
Несколько дней Ганс Тройер откладывал передачу в штаб донесения об этом инциденте, в результате которого он стал виновником гибели своих боевых товарищей и их командира.
Подводная лодка U-221 была еще задействована против конвоя ON-153, однако не смогла выйти на позицию для атаки. Несколько позже ею был обстрелян одиночный пароход, который, однако, остался на плаву.
Когда U-221 легла на курс возвращения, Тройер передал в штаб сообщение о таране и гибели подводной лодки U-254.
В конце февраля 1943 года несколько «стай» подводных лодок уже находились в полной боевой готовности на торном пути союзнических конвоев. Была среди них и U-221. 7 марта Тройер занял позицию для атаки по норвежскому сухогрузу Jamaica. Единственная выпущенная по нему торпеда отправила на дно теплоход водоизмещением 3015 БРТ.
Вечером 10 марта U-221 первой из всех остальных германских подводных лодок вышла на позицию для атаки по первым судам конвоя НХ-228. Эти суда несли груз боеприпасов. После взрывов торпед и детонации груза, которые разорвали первые два судна, подводная лодка была повреждена разлетающимися фрагментами их корпусов и была вынуждена отойти. Третий пароход, Lawton B. Evans, большое американское судно типа «Либерти» водоизмещением 7197 БРТ, также было обстреляно, но смогло неповрежденным скрыться в устье реки Клайд[144].
В ходе охоты за подводной лодкой после этой атаки с применением глубинных бомб на субмарине начался пожар главного распределительного щита, который был ликвидирован с помощью ручных огнетушителей. В ходе следующей атаки эсминцев на подводную лодку было сброшено десять глубинных бомб. Выхлопные клапаны дизель-моторов и рубочный люк дали течь. Но и на этот раз Тройеру удалось увести свою субмарину от противника. Повреждение перископа удалось исправить, и преследование конвоя возобновилось. Но приблизиться к конвою U-221 больше не удалось.
Эсминцами Harvester и Aconit из состава охранения конвоя НХ-228 была потоплена подводная лодка U-444. В ответ на это подводной лодке U-432 под командованием капитан-лейтенанта Экхардта удалось уничтожить эсминец Harvester с помощью новой торпеды G-7 Falke («Сокол»).
«Это был», по словам капитана 1-го ранга Роскилла, официального британского историка войны на море, «пример беспощадного обмена ударами».
Менее чем через 30 минут после этой победы U-432 была накрыта четырьмя глубинными бомбами с французского корвета Aconit, ее корпус треснул, как перезревший фрукт. Из ее экипажа не спасся ни один человек.
С 16 марта германские подводные лодки были задействованы против следующего вышедшего в море конвоя – НХ-229. Бертельсманн, Мансек, Стрелов и Кинцель расстреляли первые суда из состава этого конвоя. Цурмюлен, Валькерлинг, Кристоферсон, Крюгер и фон Розенберг-Грушински также вышли на позиции для атаки. Подводные лодки передали пеленг-сигналы, и 18 марта с конвоем сблизилась также и U-221.
Во второй половине дня 18 марта Тройер вывел субмарину на позицию для атаки по судам конвоя. Двумя двухторпедными залпами были потоплены американский пароход Walter G. Gresham водоизмещением 7191 БРТ и британский пароход Canadian Star водоизмещением 8293 БРТ. Третьему пароходу, взятому было на прицел, удалось ускользнуть.
Тем самым Тройер тоже внес свою долю в список судов из состава этих двух конвоев, потопленных германскими подводными лодками.
В понедельник 20 марта Большой Лев отдал приказ прекратить эту операцию. За период морского сражения, длившегося с 15 по 19 марта, было потоплено 21 судно общим водоизмещением, подтвержденным противником, в 140 842 БРТ. Еще одиннадцать судов было торпедировано. Из этих одиннадцати только трем судам удалось добраться до порта своего назначения. Все остальные стали жертвами разбушевавшегося моря.
Спустя 24 часа после этого подводная лодка U-221 получила приказ возвращаться на базу. Когда она ошвартовалась в гавани Лорьяна, Гансу Тройеру был вручен Рыцарский крест, которым он был награжден еще 24 марта 1943 года. В ходе этого боевого похода U-221 потопила пять судов общим водоизмещением 30 476 БРТ и торпедировала одно судно водоизмещением 7187 БРТ.
Общий тоннаж, потопленный германскими подводными лодками в марте 1943 года, составил 627 тысяч БРТ. Историк войны на море капитан 1-го ранга Роскилл написал об этом результате следующим образом:
«Оглядываясь назад на этот месяц, нельзя не почувствовать нечто вроде ужаса от тех потерь, которые мы понесли…
Британское адмиралтейство было вынуждено осознать, даже если никто не говорил ему об этом, что оно находилось на грани поражения».
Когда около полудня 11 мая 1943 года поступило сообщение о замеченном конвое НХ-237, подводная лодка U-221 развернулась для сближения и атаки по этому конвою.
К вечеру того же дня субмарина уже значительно сблизилась с ним. Старший радист принял пеленг-сигнал от подводной лодки U-403 под командованием капитан-лейтенанта Клаузена, которая уже расстреляла одно судно из состава этого конвоя.
Двигаясь вдоль фланга конвоя, Тройер, с 1 апреля произведенный в звание капитан-лейтенанта, заметил крупный танкер, водоизмещение которого он оценил приблизительно в 8 тысяч БРТ. Он принял решение атаковать его, однако был загнан под воду эсминцем охранения, зашедшим с кормы субмарины. Сброшенные с эсминца глубинные бомбы разорвались в кильватерной струе за кормой подводной лодки. Резко положив руль на борт и дав полный ход обоим главным электромоторам, U-221 смогла уйти от преследования. Эсминец сделал разворот и пропал из вида. По всей видимости, его гидролокационная станция вышла из строя.
Через час после этого подводная лодка снова всплыла, но, к своему разочарованию, Тройер обнаружил, что поверхность моря пуста. Однако спустя некоторое время было замечено отставшее от конвоя судно. Это также был танкер, водоизмещение которого было оценено командиром в 8 тысяч БРТ.
– Оба мотора – самый полный! Стоять по боевой тревоге! Атакуем танкер на 8 тысяч тонн двухторпедным залпом!
Через 30 минут подводная лодка вышла на позицию для пуска торпед. Последовал приказ командира, и обе торпеды устремились к танкеру, поразив его через 67 и 73 секунды после выхода из аппаратов посредине корпуса танкера и несколько ближе к его корме.
Судно потеряло ход. Из-под его палубы вырвалось пламя и взметнулось в небо. Затем в эфир устремился отчаянный призыв о помощи: SSS.
– Танкер норвежский, Sandanger, водоизмещение, согласно «Регистру Ллойда», 9432 БРТ! – доложил радист.
Через 5 минут после попадания торпед полыхал уже весь танкер. Вытекающая из пробоин нефть продолжала гореть и на поверхности моря. Прорезав этот темно-красный пылающий ковер, из-за танкера вырвался эсминец и ракурсом ноль устремился к подводной лодке.
– Тревога! Срочное погружение! – прозвучал приказ командира.
За полминуты подводная лодка исчезла с поверхности моря. Тут же начали рваться первые глубинные бомбы. Взрывные волны начали мотать лодку с борта на борт. Появилась течь через рубочный люк. Субмарина продолжала быстро погружаться. Лишь на глубине 189 метров она смогла выровняться и прекратить погружение. Вторая серия глубинных бомб грохотала несколько выше ее. Однако командиру поступали доклады о новых повреждениях.
Когда наконец взрывы бомб заглохли вдали и через полчаса лодка всплыла, Тройер уже понимал, что полученные ею повреждения таковы, что он может только отдать приказ о возвращении на базу.
Подводная лодка пробилась сквозь крутую волну Бискайского залива, где она еще раз подверглась бомбежке, и наконец добралась до своей базы. Ганс Тройер доложил о всем случившемся командующему подводными силами на Западе капитану 1-го ранга Рёзингу, который полностью одобрил его действия:
– Единственное правильное решение, Тройер! Вы правильно поступили, прекратив эту операцию, поскольку вам предстояло привести обратно субмарину и ее экипаж.
Когда на U-221 закончились ремонтные работы и она была снова оснащена для выхода в море, уже наступил июнь 1943 года. Субмарина совершила боевой поход, который не увенчался успехами. Во время следующего боевого похода Ганс Тройер на U-221 утром 26 сентября 1943 года достиг определенного ему района патрулирования и на экономичном ходе дизель-моторов двинулся на северо-запад. Утром 27 сентября произошло следующее. Когда подводная лодка находилась в точке с координатами 47°0' северной широты и 18°0' западной долготы, она подверглась внезапной атаке бомбардировщика, спикировавшего на нее из плотных облаков. Сброшенные бомбы легли прямо по корпусу лодки, которая в этот момент приступила к погружению.
Пилот бомбардировщика после своего возвращения доложил следующее: «Я точно положил бомбы по цели. Наблюдал мощный взрыв. Подводная лодка сразу же глубоко осела в воду кормой и выпустила в воду вокруг себя значительное количество горючего. Затем я увидел еще один взрыв. Море от него вздыбилось, на поверхности появилось множество обломков. Я набрал высоту только тогда, когда убедился, что германская подводная лодка точно уничтожена».
U-221 затонула вместе со всем своим экипажем.
Потоплено: 5 судов общим водоизмещением 29 681 БРТ.
Торпедировано: 3 судна общим водоизмещением – .
Потоплено: 5 судов общим водоизмещением 30 476 БРТ.
Торпедировано: 1 судно водоизмещением 7197 БРТ.
= – торпедировано.
Потоплено: 1 судно водоизмещением 9432 БРТ.
Общий итог:
потоплено за три боевых похода: 11 судов общим водоизмещением 69 589 БРТ;
торпедировано: 1 судно водоизмещением 7197 БРТ; 3 судна общим водоизмещением – БРТ.