Еще будучи флотским лейтенантом, Ганс Дитрих барон фон Тизенгаузен участвовал в своем первом боевом плавании на крейсере Nürnberg в испанских водах в апреле 1937 года. Во время своей службы уже в звании обер-лейтенанта в 5-м дивизионе береговой артиллерии в Пиллау он подал рапорт о переводе его в подводный флот и после окончания различных курсов был назначен вторым помощником командира на подводную лодку U-23, которой командовал капитан-лейтенант Кречмер. За время своей службы на этой подводной лодке вторым, а потом и первым помощником командира Тизенгаузен участвовал в нескольких сражениях, в которых он изучил специфику службы на подводном флоте как таблицу умножения.
Когда капитан-лейтенант Кречмер оставил командование подводной лодкой, чтобы получить под свое начало куда большую U-99, фон Тизенгаузен совершил еще один поход на своей старой U-23 под командованием нового командира, капитан-лейтенанта Бедуна. Затем он был назначен первым помощником командира на U-93, которой командовал капитан-лейтенант Клаус Корт. Последний писал о фон Тизенгаузене: «Моим первым помощником стал обер-лей-тенант фон Тизенгаузен, пришедший к нам вместе с механиком, маатом Бидерманном с малой подводной лодки U-23, которой командовал Отто Кречмер. Это побывавший в боях, обстрелянный и надежный подводник. Я в высшей степени счастлив, что он влился в наш экипаж».
5 января 1941 года стало совершенно ясно, что фон Тизенгаузен будет командовать своей собственной лодкой. Он закончил командирские курсы, участвовал в учебных стрельбах и убыл в Эмден на приемо-сдаточные испытания, чтобы 31 марта 1941 года ввести в строй флота первую построенную на Североморской верфи в Эмдене подводную лодку U-331.
Первым помощником командира на этой подводной лодке стал обер-лейтенант Франкен, старшим механиком – обер-лейтенант-инженер Винтерманн, вторым помощником – лейтенант Кох.
Свой первый боевой поход подводная лодка совершила со 2 июля по 19 августа 1941 года.
В свой второй боевой поход лодка вышла 24 сентября в Атлантику. Находясь в открытом море, ее командир по радио получил указание вместе с пятью другими германскими подводными лодками следовать в Средиземное море. Там им предстояло стать первым германским контингентом подводных лодок в этой акватории.
Субмарина смогла пройти в надводном положении Гибралтарский пролив. Несколько позднее она была обстреляна английской канонеркой, получила пробоину легкого корпуса, но все же стала первой германской подводной лодкой, которая добралась до только что организованной базы флота на Саламине. Здесь субмарину и ее экипаж сердечно приветствовал командующий южной группой флота адмирал Ферсте. Подводная лодка вошла в состав только что образованной 29-й флотилии подводных лодок под командованием капитана 2-го ранга Фрауэнхайма.
В середине ноября 1941 года U-331 предстояло выполнить первое боевое задание в Средиземном море, оно же – третье для субмарины в море. В приказе командиру подводной лодки говорилось: «Высадить диверсионную группу под командованием лейтенанта Кифера из состава особого подразделения „Учебный полк Бранденбург“[123] у поселка Рас-Джибейза восточнее Марса-Матруха и принять их на борт после выполнения задания. После этого – свободная охота».
К вечеру 17 ноября подводная лодка подошла к североафриканскому побережью в указанной точке и высадила большую надувную лодку с диверсионной группой. Лейтенант Кифер и фельдфебель Риш попрощались с командиром субмарины и согласовали с ним порядок возвращения: группа должна была еще той же ночью возвратиться в бухту и оттуда на надувной лодке добраться до субмарины. Если этого не удастся сделать, то подводная лодка должна была ждать группу в той же бухте следующей ночью.
Всю ночь напролет обер-лейтенант Тизенгаузен оставался на мостике, ожидая условленного светового сигнала с берега. И все это время люди на мостике U-331 видели, как по проходящему вдоль побережья шоссе на запад двигались колонны грузовых автомобилей британской 8-й армии. Начиналось зимнее наступление англичан.
С рассветом подводная лодка отошла от побережья мористее и на 80-метровой отметке легла на грунт, чтобы с наступлением темноты вновь подойти к берегу и поджидать светового сигнала диверсионной группы.
Но и в эту ночь «бранденбуржцы» не появились. Как много позднее Тизенгаузен узнал, вся эта группа попала в плен. Дальнейшее задание, полученное лодкой по радио, гласило следующее: «Нарушение – по возможности срыв – британского снабжения частей под Тобруком». Крейсируя вдоль побережья между Марса-Матрухом и Тобруком, U-331 все время пыталась выйти на позицию для выстрела по судам снабжения английского флота. Почти весь светлый период суток ей приходилось оставаться под водой, поскольку самолеты и корабли англичан устраивали охоту всякий раз, как только ее перископ показывался над водой. Если же субмарина позволяла себе днем двигаться вдоль побережья в надводном положении, то буквально через несколько минут в небе появлялись вражеские самолеты, от которых приходилось срочным погружением уходить на глубину.
Когда же наступило 25 ноября, то произошло событие, имевшее значительные последствия для U-331. Накануне этого дня адмирал Каннингем[124] с основными силами своего флота покинул гавань Александрии, чтобы оказать помощь базирующимся на Мальте британским легким силам флота в их действиях против итальянских судов, снабжающих силы Германии и Италии на севере Африки. Эти суда утром 25 ноября двигались вдоль североафриканского побережья на траверзе Бардии и были засечены гидрофонами подвод ной лодки U-331. Когда Ганс Дитрих фон Тизенгаузен получил доклад об этом в 8:30, он приказал подвсплыть на перископную глубину и осмотрел горизонт. Командир, однако, не увидел ничего, кроме вздымающихся волн. Тогда он приказал всплыть в надводное положение и первым поднялся на мостик своей лодки. Первым делом ему в глаза бросился самолет, который уже довольно близко приблизился к лодке.
Балластные цистерны лодки еще не были полностью продуты, когда Тизенгаузен приказал снова уходить на глубину. Самолет же, по всей вероятности, просто не заметил подводную лодку, поскольку никаких действий против нее с воздуха не последовало.
– Следовать по гидроакустическому пеленгу! – отдал приказ Тизенгаузен.
Всю первую половину дня подводная лодка шла ориентируясь на шум винтов каравана и порой даже обгоняла его. Пеленг медленно смещался на северо-восток. Вскоре после полудня командир лодки снова приказал подвсплыть на перископную глубину и, подняв перископ, быстро осмотрел горизонт. Море все так же было пустынно, и Тизенгаузен отдал приказ всплыть на поверхность. Примерно в 1000 метров от всплывшей подводной лодки в небе был замечен вражеский самолет, который, однако, удалялся от лодки, и Тизенгаузен принял решение следовать пока в надводном положении. Субмарина двинулась на северо-восток, откуда был принят последний гидроакустический пеленг.
В 14:30 из рубки от первого помощника капитана поступил доклад:
– Дымы на горизонте, десять градусов по правому борту!
Были ли это в самом деле дымы из пароходных труб либо просто сгустившаяся облачность на горизонте, точно понять было невозможно. Тем не менее командир принял решение следовать в этом направлении. Спустя 10 минут заступивший на вахту боцман различил на горизонте мачты эсминца. Еще через минуту командир сообщил по внутрисудовой трансляции ожидающему его решения экипажу:
– Крупное соединение судов. Посередине, похоже, движется какая-то крупная лайба. Идут на юг.
Пустив главные дизеля на полный ход, U-331 двинулась в погоню за караваном, который неожиданно сменил курс и шел теперь на восток.
– Самолеты в 3 милях по корме! – доложил вахтенный.
Командир продолжил движение в надводном положении и через некоторое время заметил, что караван вновь сменил направление движения и теперь шел встречным курсом к подводной лодке. Лодка тем не менее еще не была видна с приближающихся кораблей. По мере сближения фон Тизенгаузену стало ясно, что на них надвигаются военные корабли противника.
– Срочное погружение! Стоять по местам! – скомандовал он.
Подводная лодка ушла на перископную глубину и малым ходом сближалась с крупным соединением противника, которое двигалось прямо навстречу субмарине.
– В центре колонны идет линкор! – сообщил фон Тизенгаузен замершим на боевых постах членам экипажа.
Еще через некоторое время он различил три линкора и восемь эсминцев. Сближаясь, он все время на краткие мгновения поднимал перископ. К счастью, погода благоприятствовала атаке, легкое волнение моря в определенной мере маскировало движение подводной лодки, которое выдавал поднятый перископ.
В очередной раз подняв перископ, командир увидел, что на реях линкора поднят флажный сигнал кораблям эскорта. По этому сигналу два эсминца переместились на левый фланг группировки и стали двигаться на траверзе линкора на расстоянии 500 метров друг от друга.
U-331 было необходимо пробраться между двумя эсминцами, если она хотела выйти для атаки по одному из громадных кораблей. А Тизенгаузен хотел именно этого!
В тесноте рубки рядом с приникшим к перископу командиром подводной лодки находился и старший штурман Вальтер, который выполнял команды, отдаваемые командиром на руль, и должен был передать его приказ о пуске торпед. Субмарина проскользнула в брешь между эсминцами, оба они остались у нее за кормой. Теперь подводной лодке предстояло взять на мушку наиболее благоприятно расположенный для этого линкор и изготовиться к веерному залпу.
Свои действия в такой ситуации Тизенгаузен описывал своим сослуживцам по возвращении на базу следующим образом:
«Я сделал было попытку резко развернуться к идущим кильватерной колонной линкорам. Но по отношению к первому линкору маневр провести не удалось, его скорость хода была слишком высока. Удалось только сохранять зрительный контакт. При кратких поднятиях перископа требовалось как можно быстрее осуществлять оценку ситуации.
– Перископ поднять!
Бросив быстрый взгляд сквозь перископ, я увидел, что к подлодке приближается второй громадный линкор, по очертаниям его корпуса можно было предположить, что это корабль постройки до Первой мировой войны».
Несколько лет тому назад командир лодки сообщил историкам следующие детали:
«Я отдал приказание несколько изменить курс, чтобы еще ближе подойти к линкору. Однако моя субмарина все еще занимала недостаточно выгодное положение. Угол стрельбы пока был бы больше 90 градусов, поэтому я решил еще немного подождать. Но вот подводная лодка встала почти перпендикулярно к линкору. Центр его борта заполнил все поле зрения перископа.
Торпедисты из первого отсека непрерывно докладывали о готовности к стрельбе. Но я считал, что мы все еще находимся недостаточно близко для точного попадания. Корабль был все же далеко!
– Четыре аппарата – пли! – наконец отдал я команду.
В 16:29 все четыре торпеды с интервалами от 4 до 6 секунд двинулись по направлению к цели.
Развернув перископ, я увидел, что третий линкор движется прямо на нашу подводную лодку. Я тут же приказал погрузиться на 50 метров. Лодка вроде бы послушалась горизонтальных рулей, но внезапно была как бы выдавлена кверху, и старший механик доложил, что верхний срез ее рубки показался над поверхностью воды.
– Оставить всем рубку! Быстро, быстро всем вниз!
Старший штурман Вальтер вскочил со своего рабочего места в центральном посту и задраил второй люк между центральным постом и рубкой.
Все находившиеся в центральном посту напряглись, ожидая таранного удара линкора, однако его не последовало, хотя рубка субмарины еще не скрылась под поверхностью воды.
Затем все в лодке услышали один за другим три мощных взрыва и чуть позже – четвертый.
После того как подводная лодка почти 45 секунд оставалась на поверхности воды, она внезапно, с большим дифферентом на нос, едва ли не вертикально ушла на глубину и тем самым избежала опаснейшего врага, который мог ее протаранить и рассечь надвое.
Стрелка глубиномера быстро скользила по шкале, показывая, как глубоко опускается субмарина. Она прошла отметки 40, 50, 60 метров и наконец остановилась на 80 метрах. Здесь стрелка внезапно замерла».
Тут командиру пришел на память примерно такой же случай, с которым ему пришлось столкнуться в бытность его первым помощником на U-23. Не дожидаясь доклада старшего механика, обер-лейтенанта-инженера Зигерта, Тизенгаузен крикнул, обращаясь к нему:
– А что показывает глубиномер в первом отсеке?
Тогда старший механик, который на вопрос командира должен был бы ошарашенно доложить: «Предельное положение», включил резервный глубиномер, который и показал истинную глубину погружения. Его стрелка продолжала опускаться и остановилась только на 266 метрах глубины.
Старший механик поднял лодку до 250 метров и выровнял ее на этой глубине, где ее не могли уже достать никакие глубинные бомбы.
В центральный пост прибыл механик Кёхе, чтобы доложить командиру о ситуации с главными электродвигателями. После доклада он неуверенно спросил:
– Мы что, торпедировали эсминец?
– Не-а, Кёхе, – протянул в ответ старший штурман Вальтер, – это был отнюдь не эсминец. Нам подвернулся линкор-переросток, в которого мы с 375 метров влепили четыре торпеды.
Механик, не веря своим ушам, перевел взор с командира на старшего механика, а потом снова на Вальтера.
– Вам надо будет привыкать к такому, – кивнул ему командир, подтверждая эти слова.
Послышались взрывы глубинных бомб, но очень отдаленные и совершенно неопасные для подводной лодки. Но что же произошло с соединением линкоров? Как получилось так, что U-331 не была таранена и перемолота этими гигантами?
Флажными сигналами, которые через перископ видел фон Тизенгаузен, английский адмирал отдал приказ эскадре сменить походный ордер. Три линкора, Queen Elizabeth, Barham и Valiant, шедшие кильватерным строем, по этому сигналу сделали поворот «все вдруг» на левый борт и двинулись строем фронта.
В этот момент три торпеды ударили в борт линкора Barham, а следовавший за ним линкор Valiant тоже в этот момент увидел всего лишь в 130 метрах от себя и в 7° по правому борту рубку подводной лодки.
Командир линкора Valiant резко развернул свой корабль вправо и дал полный ход двигателям. Он намеревался протаранить субмарину. Одновременно с поворотом открыли огонь малокалиберные зенитные автоматы линкора. Однако подводная лодка находилась так близко к линкору, что они, при ограниченном угле их снижения, не могли поразить лодку. Все их снаряды проходили над рубкой U-331.
Но поскольку Valiаnt еще не закончил начатый ранее разворот на левый борт, он длился еще несколько решающих секунд, прежде чем инерция движения громадной массы линкора была погашена и он, выйдя из предшествующего поворота, начал разворачиваться вправо. Когда руль был переложен и линкор вошел в новый поворот, перископ и рубка подводной лодки уже успели скрыться под водой. Valiant прошел буквально на волосок от атаковавшей его собрата германской субмарины.
Ко всему еще Valiant должен был в этот момент снова круто повернуть на левый борт, чтобы не врезаться в получивший тяжелые поражения и остановившийся Barham.
Итак, три торпеды, пущенные U-331, попали в английский линкор. При этом третья торпеда пробила борт в районе артиллерийского погреба корабля и стала причиной пожара и последующего взрыва боезапаса. Этот четвертый взрыв громадной мощности разметал Barham, колосса водоизмещением 31 тысяча БРТ, на мельчайшие части, после чего он ушел на дно всего через 4 минуты и 45 секунд после первого попадания торпеды.
Крошечная подлодка потопила громадный линкор. Он стал единственным британским линкором, потопленным в открытом море германской подводной лодкой.
Лишь через два месяца англичане подтвердили эту столь для них тяжелую потерю. Капитан Роскилл, британский историк морских сражений, так написал об этом в своей книге: «24 ноября адмирал Каннингем с основной частью своего флота вышел из Александрии, чтобы оказать поддержку базирующимся на Мальте легким кораблям в их действиях против итальянских судов снабжения. Во второй половине следующего дня линкор Barham затонул, пораженный торпедами подводной лодки U-331».
3 декабря 1941 года U-331 вернулась на свою базу на Саламине. В четвертый боевой поход субмарина вышла 14 января 1942 года и до 31 января находилась в море, пытаясь обнаружить там корабли противника. На этот раз ей не довелось осуществить ни одной торпедной атаки. Вместо этого ей приходилось то и дело погружаться под воду, чтобы уйти от преследования самолетов и эсминцев противника.
Будучи в пятом боевом походе в феврале 1942 года, U-331 удалось во время следования к своему району боевых действий спасти экипаж сбитого итальянского самолета-торпедоносца. Капитан Марино Марини и его команда не верили своему счастью, когда ощутили под своими ногами твердую «почву» палубы подводной лодки вместо прогибающегося дна своего надувного плота.
Из-за этих дополнительных едоков продовольствие закончилось задолго до конца похода, и по возвращении на базу на Саламине команда лодки преподнесла офицеру штаба флотилии, ведавшему снабжением, отваренную подошву морского ботинка, чтобы и он мог узнать вкус этого редкого лакомства.
Разумеется, это был не более чем шутливый розыгрыш, поскольку снабжение уходящих в боевой поход лодок всегда осуществлялось в полном объеме.
С базы на Саламине U-331 по Коринфскому каналу и Мессинскому проливу – минуя Стромболи – была перебазирована в Специю. Герцог Аосты вручил фон Тизенгаузену, уже ставшему капитан-лейтенантом, итальянскую медаль за отвагу в серебре.
Это вручение состоялось 2 апреля, а несколькими днями спустя подводная лодка вышла в свой следующий боевой поход. Она поставила минное заграждение перед гаванью Бейрута и торпедировала один из стоявших у тамошнего мола пароходов. Три парусника были потоплены в прибрежных водах снарядами палубного орудия подводной лодки. 18 апреля 1942 года ею был торпедирован еще один пароход, водоизмещение которого командир субмарины оценил в 4 тысячи БРТ. Оба торпедированных парохода англичане не посчитали потерянными, поскольку те не затонули безвозвратно, но были затем подняты и отремонтированы.
Следующий боевой поход, который состоялся в конце мая 1942 года, привел подводную лодку U-331 снова в западный район Средиземного моря. Здесь она действовала против каботажного сообщения англичан между Тобруком и Соллумом[126]. Здесь вечером 4 июня подводная лодка заняла позицию для атаки на один из эсминцев, который вместе с двумя другими сопровождал три грузовых судна.
При попытке прорвать охранение судов U-331 была замечена и была вынуждена погрузиться. Фон Тизенгаузен выпустил одиночную торпеду по одному из идущих в охранении эсминцев. Однако торпеда прошла мимо цели. Лишь спустя 7 минут и 16 секунд на подводной лодке был услышан далекий взрыв – это сработал самоликвидатор торпеды. Вторая торпеда, выпущенная спустя несколько секунд после первой, тоже была уничтожена самоликвидатором.
В последующие дни подводная лодка практически непрерывно была вынуждена держаться на глубине, скрываясь от вражеских самолетов и кораблей охранения конвоев. В результате субмарина получила несколько значительных повреждений, а несколько человек из числа вахтенных на мостике были ранены с самолета, открывшего по лодке огонь из всего бортового оружия, но, по счастливой случайности, не имевшего бомб.
Получившая повреждения U-331 была вынуждена вернуться на базу Специя.
После завершения там основательного ремонта и отдыха экипажа подводная лодка снова вышла из Специи в поход 7 ноября 1942 года. На следующий день она легла на курс в направлении Алжира, а Тизенгаузен узнал из радиопередачи о высадке союзников по антигитлеровской коалиции под Касабланкой, Ораном и Алжиром. В акваториях у этих городов ему предстояло атаковывать крупные суда и транспорты.
На полном ходу U-331 двигалась в направлении Алжира. Около полудня 9 ноября вахтенные на мостике заметили большой пароход, который шел на очень малом ходу и выглядел «каким-то раздолбанным», как выразился боцман, несший вахту на мостике, когда туда поднялся командир подлодки.
– Атакуем из погруженного состояния! – отдал приказание командир лодки, поскольку сразу же заметил низкий профиль корабля эскорта, сбрасывавшего глубинные бомбы – явно только для того, чтобы отпугнуть незваных гостей от этой завидной цели.
Несколько позже фон Тизенгаузену стало совершенно ясно, что судно стоит на якоре, разворачиваемое течением и волнами. С ним явно что-то произошло. (Позднее выяснилось, что Leedstown накануне во второй половине дня был поражен торпедой с самолета-торпедоносца, а утром того дня, когда был замечен фон Тизенгаузеном, еще раз подвергся бомбежке.)
Атака U-331 прошла без всяких осложнений. Обе торпеды, выпущенные подводной лодкой с дистанции 1200 метров, попали в цель и нанесли тяжелые повреждения пароходу, который тут же получил сильный крен на борт. Корабль охранения поспешил к субмарине ракурсом ноль, но командир отдал приказ погрузиться и на значительной глубине увел ее в сторону от преследователя.
Leedstown продержался на поверхности воды до второй половины дня, однако уже в 16:50 он, оставаясь на ровном киле, ушел на дно.
Подводная лодка разминулась с вышедшим на ее поиск из Алжира эсминцем и еще несколько раз пыталась выйти на позиции для атаки других крупных судов в этом районе. Однако снова и снова ей приходилось погружаться и уходить от преследования кораблей охранения, засыпавших ее глубинными бомбами, но 17 ноября с этими попытками было покончено. К северо-востоку от города Алжир субмарина была атакована самолетами-бомбардировщиками. Уже первые сброшенные ими бомбы причинили серьезные повреждения и лишили лодку возможности погружаться под воду. Были выведены из строя зенитные автоматы. Дальнейшие атаки бомбардировщиков и торпедоносцев, поднимавшихся с авианосца Formidable, причинили субмарине новые повреждения. Затем взрыв торпеды, сброшенной с самолета «Свордфиш», стал для подводной лодки роковым.
– Экипажу покинуть лодку! – прозвучал приказ командира.
U-331 затонула, а Ганс Дитрих фон Тизенгаузен вместе с 15 спасенными членами экипажа оказался в лагере для военнопленных под городом Алжир. Оттуда он на госпитальном судне был доставлен в Англию, где его «опрашивали» в британском адмиралтействе. Он назвал свое имя и воинское звание и больше не сказал ни слова.
После недолгого пребывания в лагере Гридейл, где вместе с ним были заключены ряд офицеров-подводников, в том числе и Отто Кречмер, он был переведен в Канаду, в лагерь Грэнд-Лигнь. Оттуда уже в 1947 году он был возвращен в Англию, а в ноябре того же года освобожден из лагеря Лоджмор под Шеффилдом.
Общий итог:
потоплено: 1 торговое судно водоизмещением 9136 БРТ, 1 линкор водоизмещением 31 300 тонн, 3 рыбацких судна;
торпедировано: несколько пароходов.