«Мы потопили Spreewald»

25 августа 1941 года капитан-лейтенант Петер Эрих Кремер вводил в строй флота первую полученную им под свое командование подводную лодку U-333. До этого молодой морской офицер из команды 33 служил на эсминце Z6 Theodor Riedel и участвовал в Норвежской кампании. Во время одного из налетов английских самолетов-торпедоносцев ему удалось сбить Blackburn Scua[83].

После этого он был переведен в подводный флот и в качестве командира-стажера проходил обучение в Пиллау на одной из базирующихся там учебных субмарин.

Первый боевой поход U-333 совершила в штормовые просторы Центральной Атлантики в январе 1942 года. 18 января Кремер вышел на позицию для атаки британского парохода Caledonian Monarch, двигавшегося в составе конвоя SC-63 и имевшего водоизмещение 5851 БРТ. Спустя четверо суток подводная лодка атаковала судно из состава конвоя ON-53s. Это был Vassilios A. Polemis, который затонул в точке с координатами 42°32' северной широты и 52°38' западной долготы.

За ним через 48 часов последовало столь же крупное норвежское судно Ringstad водоизмещением 4765 БРТ.

Таким образом, уже в своем первом боевом походе подводная лодка достигла значительного успеха. Во второй половине дня 31 января 1942 года, когда субмарина уже легла на курс возвращения на базу, вахтенный в рубке заметил пароход. Кремер, сразу же поднявшийся в рубку, тут же отдал приказ о срочном погружении и велел поднять перископ. Он прильнул к его окуляру и, рассматривая судно, попытался определить его тип.

В оптике перископа он различил темно-серый корпус парохода с белой надстройкой, дымовую трубу и две тонкие мачты без парусов. Просматривались также пять больших крышек грузовых трюмов. Перед мостиком были видны также две грузовых стрелы. У судна была округлая корма, и на ней не имелось флага. Кремер обрел уверенность: он видит вражеское торговое судно. На корме Кремер различил установленное орудие.

– Судно двигается зигзагообразным курсом, выдерживая общее направление на 60°. Мы возьмем его на мушку.

В 16:50 командир отдал команду произвести по судну пуск одной торпеды. После истечения времени движения торпеды до цели, когда не прозвучало взрыва, подлодка выпустила еще одну торпеду. На этот раз у борта парохода вздыбился фонтан взрыва.

– Судно теряет ход, остановилось! – сообщил Кремер подводникам, находившимся в центральном отсеке.

Некоторое время спустя он уже наблюдал, как на торпедированном судне экипаж борется за его живучесть. Можно было понять, что экипаж составляют опытные и смелые моряки, никто не пытался спастись в шлюпках. В 18:00 Кремер выпустил по судну последнюю торпеду, которая еще имелась на лодке, – так называемую электроторпеду[84]. Этот пуск также достиг своей цели, после второго взрыва новая детонация боезапаса потрясла все судно. Кремер увидел, что только теперь команда стала спускать шлюпки. Последняя торпеда, выпущенная всего лишь с расстояния 350 метров, быстро отправила судно на дно. Не дожидаясь полного его погружения, подводная лодка покинула место боя, поскольку с уверенностью можно было судить, что спасать больше было некого. Когда подводная лодка во время следующего всплытия передала в штаб сообщение о своем успехе, радиоэфир был полон переговоров. На строго фиксированной радиоволне, которая была отведена только для германских прорывателей блокады[85], было отправлено сообщение, которое приняли и в штабе подводного флота. В нем говорилось: «SOS от Spreewald: был торпедирован в 17:00, горю и тону на 45°15' норд и 24°45' вест».

Эта радиограмма побудила командующего подводным флотом немедленно действовать. В своей циркуляционной радиограмме он предписывал всем находящимся поблизости подводным лодкам следовать к месту гибели германского прорывателя блокады Spreewald, поскольку выходило так, что именно U-333 и потопила двумя торпедами этот корабль. В следующей радиограмме он потребовал от подводной лодки U-105 под командованием капитан-лейтенанта Шуха и от других субмарин срочно изменить маршрут, обследовать место затопления торпедированного судна и отыскать выживших. Капитан-лейтенант Шух только что вступил в визуальный контакт с конвоем и намеревался атаковать его. Теперь же он был вынужден отказаться от этого намерения и следовать на поиски спасшихся.

Обо всем этом Кремер пока что оставался в неведении, поскольку он уходил под водой с места боя и был не в состоянии принимать какие-либо радиограммы.

Когда же он всплыл и передал радиограмму о случившемся, то всего лишь через пару минут получил ответную радиограмму от командующего подводным флотом: «Кремер, вы потопили германский прорыватель блокады Spreewald».

Командующий ничего не добавил к этим словам, но все подводные лодки, которые перехватили эту радиограмму, догадывались, что ожидает Кремера по возвращении.

Первой на место происшествия прибыла подводная лодка U-105, и вскоре Шух смог доложить, что он обнаружил три спасательные шлюпки и три плавающих обломка, на которых найдено спасшимися 24 немца и 58 военнопленных. Спасенные сообщили ему, что отсутствует еще одна шлюпка, в которой находились два капитана.

Девять подводных лодок начали прочесывать весь этот район широким фронтом. Все они находились в постоянном радиоконтакте, так что могли реагировать даже на самые незначительные сообщения о визуальном контакте и имели возможность тут же прийти на помощь.

По радиотелеграфному аппарату, стоявшему на посту управления в штабе подводного флота, адмирал Дёниц провел радиопереговоры напрямую с капитан-лейтенантом Шухом. Этот прямой разговор стал возможным потому, что радист подлодки Буссе имел громадный опыт подобной связи. Однако этот разговор перехватили и другие подводные лодки, записав его. Суть его заключалась в следующем: «Никто из спасенных не должен узнать, что Spreewald водоизмещением 5083 БРТ потоплен германской подводной лодкой».

Поиски последней спасательной шлюпки оказались безрезультатными. В одной из своих радиограмм командующий высказался по этому поводу следующим образом: «Командующий предполагает, что шлюпка со спасшимися членами экипажа держит курс к испанскому побережью».

Вполне вероятно было также предположить, что один из привлеченных оживленным радиообменом в этот район вражеских эсминцев обнаружил эту шлюпку и принял на борт ее экипаж.

На борту Spreewald находились военнопленные, которые были переданы туда 17 ноября 1941 года с судна снабжения Kulmerland, которым командовал капитан Пшюндер. К тому же там был еще целый ряд мешков с почтой, полученных с находящихся в море вспомогательных крейсеров, и корабельный судовой журнал с судна Kormoran.

Прорыватель блокады следовал из Дайрена[86] и направлялся в Бордо. Среди жертв инцидента, которых поглотило море, находились также члены экипажа вспомогательного крейсера, отправленные на родину капитаном Детмерсом. Среди них был и офицер разведслужбы капитан-лейтенант Густав Этцель.

Происшествие стало крупным фиаско U-333 и, в особенности, капитан-лейтенанта Кремера. Докладывая командующему подводным флотом о ходе дела, Петер Эрих Кремер мог только сообщить Дёницу, что даже после попадания первой торпеды не имелось возможности определить принадлежность судна, хотя командование корабля могло предположить, что Spreewald был торпедирован германской подводной лодкой. Петер Эрих Кремер получил строгое предупреждение, однако Большой Лев по-прежнему доверял ему, несмотря на это происшествие. Оно было отнесено к тем военным происшествиям, которые случаются только один раз.

У американского побережья – таранен танкером

В начале апреля 1942 года U-333 отправилась в свой второй боевой поход. Районом патрулирования ей было определено американское побережье, где в течение нескольких месяцев до этого момента целый ряд германских подводных лодок одержал крупные победы.

Выйдя в море из Ла-Рошели, U-333 без всяких происшествий миновала опасный и коварный Бискайский залив. До широты Азорских островов она двигалась в основном в подводном положении, однако, достигнув ее, продолжила свой поход в надводном положении. Обзору окружающего ее пространства в значительной мере мешала плотная и низкая облачность. В результате этого подводную лодку, идущую в надводном положении, внезапно атаковал появившийся из облачности четырехмоторный «Либерейтор», обстрелявший ее из бортового оружия. После этого он сбросил две тяжелые бомбы, которые взорвались в море близко от субмарины. Сильный ответный огонь из зенитного вооружения лодки заставил бомбардировщик прекратить атаку. В результате обстрела и взрывов бомб подводная лодка получила значительные повреждения. Ее командир осмотрел их вместе со старшим механиком, инженер-обер-лейтенантом Хофманном.

– Ну что, Хофманн, сможем мы залатать их сами? – спросил командир у стармеха, который только кивнул в ответ.

Несмотря на сильное волнение моря, каждую минуту ожидая новой вражеской атаки, подводники принялись за ремонтные работы, которые и были завершены после восьми часов непрерывных трудов. Сделав пробное погружение, Кремер принял решение: «Лодка продолжит боевой поход!»

К 22 апреля, после трехнедельного перехода, U-33 подошла к американскому побережью. Однако все обозримое морское пространство выглядело совершенно пустынным, хотя разведывательная служба уверяла их, что именно в этом районе имеется самое интенсивное движение судов. U-333 очень близко подошла к побережью Флориды. В период отливов Кремер изо всех сил старался подойти как можно ближе к берегу и занять позицию для атаки. Днями подводной лодке приходилось отлеживаться на грунте, а ночами всплывать для зарядки аккумуляторных батарей и вентиляции отсеков. Вахтенные время от времени слышали, а потом командир наблюдал в зенитный перископ самолеты, совершавшие патрульные полеты для охраны побережья.

Утром 29 апреля акустик неожиданно доложил, что слышит шум винтов. Кремер вошел в центральный пост и распорядился поднять перископ. Взглянув в окуляр, командир быстро засек крупный танкер, который двигался со скоростью 12 узлов курсом на восток.

– Что ж, пусть он будет у нас первым! Ну и громадина – по меньшей мере 12 тысяч тонн!

Подводная лодка всплыла и теперь держалась на пределе видимости. Когда стемнело, она приблизилась на расстояние необходимое для атаки, а дальше пошла на перископной глубине на сближение с танкером, намереваясь с минимального расстояния торпедировать танкер из подводного положения.

Подводная лодка продвинулась вперед и заняла позицию для стрельбы. По мере ее движения командир периодически на краткое время поднимал перископ, корректируя курс. Но когда он хотел сделать это в очередной раз, электромотор загудел, но стойка перископа не сдвинулась с места.

– Мы же не можем стрелять вслепую! Боцман, наладьте перископ!

Механик, в заведование которого входил перископ, начал копаться в механизме. Тем временем акустик доложил, что звук винтов танкера приближается. Наконец стойка перископа снова двинулась вверх. Едва припав к его окуляру, Петер Эрих Кремер непроизвольно отшатнулся – оказалось, что танкер совсем рядом с лодкой и громада его корпуса занимает все поле зрения.

Не успел он еще отдать никакого приказания, как танкер, который заметил подводную лодку, развернулся к U-333 и достиг ее местоположения. Мощный таранный удар бросил людей внутри ее корпуса на переборки и друг на друга. Прямо над их головами Кремер слышал скрип и хруст металла рубки, которую сейчас крушил форштевень танкера. Свет в отсеках субмарины погас.

– В лодку поступает вода! – доложил со своего места рулевой.

Сверху в шахту рубки водопадом хлестала вода, с леденящим сердце звуком киль танкера срывал лист обшивки с рубки.

– Левый электромотор вышел из строя!

Старший механик включил аварийное освещение, и тут все внезапно увидели, что палуба лодки буквально уходит у них из-под ног. Водопадом рушившаяся сквозь пробоину над их головами вода растекалась по стальным плитам палубы.

– Выровняться на 60 метрах! Всем покинуть центральный пост! – приказал командир и последним вышел из отсека.

Люки, ведущие в смежные отсеки, были закрыты и прочно задраены. Поступление воды прекратилось, и старшему механику удалось выровнять лодку.

Танкером, протаранившим U-333, который носил имя British Prestige и имел водоизмещение 11 тысяч БРТ, командовал капитан Хилл. Он вел свое судно в следующий порт. Петеру Эриху Кремеру довелось после войны встретиться с капитаном танкера в Лондоне.

– Если бы этот танкер прикрывал эсминец, то при всплытии это был для нас изрядный сюрприз, герр капитан-лейтенант, – пробормотал боцман, стоявший рядом с командиром.

– Возможно, но мы должны непременно всплыть, пока еще не рассвело. А что с перископами?

– Оба смяты, скорее всего, никак не наладить.

– Акустик! Есть шумы винтов?

– Никаких шумов! – после непродолжительного прослушивания пришел ответ.

– Всплытие!

Когда субмарина поднялась на поверхность океана, Кремер попытался открыть люк, ведущий в рубку, но тщетно. Подводная лодка, безоружная и слепая, болталась на океанской волне. Необходимо было что-то предпринимать.

Через камбузный люк для загрузки продуктов командир выбрался на палубу. Выпрямившись и быстро обведя взглядом горизонт, он убедился, что все пространство моря вокруг пустынно. Затем он принялся осматривать рубку. Громадный танкер сначала ударил своим форштевнем носовую часть U-333, разодрав внешний легкий корпус[87] лодки. Два из четырех носовых торпедных аппаратов таранным ударом были выведены из строя. Рубка же лодки представляла собой просто кучу рваного железа. Во все стороны торчали листы стали. От главного перископа остался только жалкий пенек, зенитный был согнут.

Командиру удалось кое-как расчистить люк из рубки в центральный пост от рваного металла, так что вахтенные смогли выбраться наружу. Вслед за ними последовал и старший механик.

– Герр капитан-лейтенант, все это можно исправить только на верфи. Наша лодка теперь просто куча металлолома.

– Да ты с ума сошел, Хофманн! – возразил ему Кремер. – Два наших торпедных аппарата в порядке и у нас есть все торпеды! Так что мы не возвращаемся. Тебе предстоит привести лодку в порядок. Это же совершенно ясно!

Запустив дизели на полный ход, U-333 отошла от опасного побережья и ушла далеко в открытое море. Здесь подводники срезали автогеном весь рваный металл, заварили самые опасные трещины, выпрямили и восстановили подвижность зенитного перископа.

Через двое суток старший механик доложил командиру:

– Боеспособность субмарины восстановлена!

U-333 вернулась к побережью Америки. Сквозь трещины в цистернах главного балласта травился воздух, их приходилось подкачивать каждые пять минут. Поставив носовые горизонтальные рули круто вверх, а кормовые круто вниз – что придавало необходимую дополнительную плавучесть, – лодка смогла устойчиво держаться в воде.

Наступившей ночью вахтенные заметили на горизонте эсминец. Петер Эрих Кремер не рискнул вступать в схватку с ним при нынешнем состоянии своей субмарины. Но утром 6 мая с U-333 заметили большой танкер, шедший выгодным для лодки курсом.

– Стоять по боевой тревоге! – скомандовал Кремер. – Атакуем танкер водоизмещением примерно 12 тысяч тонн!

В 5:34 подводная лодка была готова к атаке. «Никакой длительной погони мы просто не можем себе позволить», – решил для себя командир.

– Подходим, даем двойной залп и сразу назад!

Субмарина стала сближаться с танкером для стрельбы из надводного положения. Торпеды вышли из аппаратов и с интервалом в 4 секунды точно поразили танкер. Из пробитого корпуса судна вверх вырвалось пламя. Затем взорвались пары бензина в грузовых танках, американский танкер Java Arrow водоизмещением 8327 БРТ переломился пополам и затонул. (В списке побед U-333 это судно числится потопленным, хотя впоследствии танкер смогли поднять.)

Почти ровно через 4 часа субмарина снова заняла позицию для стрельбы. На этот раз двойной залп буквально разорвал голландский пароход Amazone водоизмещением всего лишь 1294 БРТ, который сразу же затонул.

Ранним утром следующего дня на линии горизонта снова появился силуэт танкера. Поскольку теперь подводная лодка двигалась по глубокой воде, можно было предположить, что танкер имеет значительные размеры и осадку.

– Атакуем его! – принял решение вызванный в рубку командир, как только он убедился, что речь и в самом деле идет о танкере.

Чтобы преждевременно не быть обнаруженным, U-333 пришлось погрузиться. Двигаясь на перископной глубине, Кремер подвел подводную лодку к удачно двигающемуся танкеру. Двухторпедный залп субмарина произвела из аппаратов № 1 и 2 в 11:25. Атакованный танкер стал быстро погружаться, и, хотя было совершенно ясно, что он уйдет на дно в считаные минуты, с танкера все же в эфир пошел сигнал SOS. Американский танкер носил имя Halsey и имел 7088 БРТ водоизмещения. Когда он уходил под воду, из-за его еще стоящей вертикально кормы вдруг появился эсминец, прямым ходом направившийся к субмарине.

– Тревога! Срочное погружение!

Подводная лодка едва ли не отвесно, со значительным дифферентом на нос, уходила все глубже в бушующее море. Дизели работали полным ходом до самого последнего момента, пока выхлопные шахты не скрылись под водой. Затем были включены главные электромоторы, и под их низкое гудение субмарина попыталась ускользнуть от преследователя.

Серии глубинных бомб по десять штук ложились, взрываясь, все ближе к U-333. Резкий крен от волн взрывов не давал подводникам удерживаться на палубе. Лодку бросало так, что металлические пайолы[88] палубы вылетали из своих креплений.

«Похоже, это конец!» – пронеслось в сознании командира, и тут U-333 с треском врезалась в морское дно, которое отнюдь не приготовило ей пуховые объятия.

Упала и взорвалась новая серия глубинных бомб, но на этот раз она пришлась уже далеко от подлодки. Эсминец удалялся, потеряв надежду уничтожить лодку. Очевидно, американцы оснастили активными гидролокаторами – «Асдиками» – лишь незначительное число своих эсминцев, так как, если бы охотившийся за субмариной эсминец имел такую систему, он наверняка обнаружил бы U-333.

Когда шум винтов эсминца затих вдали, Кремер приказал включить осушительные насосы и откачать за борт набравшуюся в корпус лодки морскую воду. Все замеченные течи были уплотнены, похоже было на то, что U-333 еще раз ускользнула из-под носа у смерти. После нескольких неудачных попыток подводной лодке удалось оторваться от морского дна, подняться на поверхность моря и пуститься в путь. Но теперь U-333 не могла погружаться сколько-нибудь глубоко под воду. Имея только одну торпеду в аппарате № 2, командир должен был отдать приказ возвращаться на базу. Теперь ему предстояло преодолеть более 3 тысяч морских миль буквально на едва держащемся на воде обломке корабля. Его экипаж уже сделал буквально невозможное, но судьба готовила ему свершение еще более невозможного.

Когда утром 11 мая 1942 года под прицелом торпедного аппарата лодки оказался используемый как войсковой транспорт британский пароход Clan Skene, ей удалось незамеченной подобраться так близко к нему, что последняя остававшаяся торпеда была выпущена с расстояния всего лишь 550 метров. Она попала точно в середину корпуса парохода, который сразу же потерял ход. Затем в глубине его трюмов стали один за другим рваться боеприпасы, после чего с адским грохотом взорвался паровой котел – и это стало концом судна водоизмещением 5214 БРТ. Его корма еще некоторое время держалась над водой, но затем пароход почти вертикально пошел на дно.

27 мая 1942 года U-333 с четырьмя вымпелами на поднятом перископе вошла в Ла-Паллис[89]. Невероятно трудный поход был окончен. Собравшиеся на пирсе подводники, пришедшие встретить своих боевых товарищей, смотрели на подводную лодку, которая непонятно каким образом вообще держалась на воде. В корабельном журнале U-333 адмирал Дёниц записал: «Небывало трудный боевой поход в тяжелейшей ситуации завершен с большим успехом».

После этого боевого похода Петер Эрих Кремер стал известен под прозвищем All Wrack[90] и, как это будет показано в следующей главе, полностью его оправдал.

Смертельная дуэль с корветом Crocus

После основательного отдыха и ремонта U-333 – подводная лодка с маленькими рыбками, как ее называли по изображенным на гербе лодки трем рыбкам, – в сентябре 1942 года вышла в свой третий боевой поход. На этот раз действовать ей предстояло у западного побережья Африки, где на траверзе Фритауна уже одержали внушительные победы другие германские подводные лодки. Первым помощником командира в этом походе предстояло быть обер-лейтенанту Германну, вторым помощником – обер-лейтенанту Полю. Свой путь в выделенный ей оперативный район подводная лодка проделала без каких-либо происшествий, и 1 октября Кремер передал в штаб краткую радиограмму с информацией о том, что лодка достигла района патрулирования. Подлодка должна была вместе с некоторыми другими субмаринами войти в оперативную группу Iltis и получить свой собственный сектор патрулирования. Вершиной этого сектора был Фритаун, U-333 предстояло нести службу непосредственно перед бухтой, контролируя вход и выход судов из нее. Петер Эрих Кремер вынашивал идею проникнуть непосредственно в гавань и уничтожить находившийся там крупный воинский транспорт, о котором сообщала разведывательная служба.

Ранним утром 6 октября U-333 стала продвигаться к гавани Фритауна. Командир стоял на мостике лодки. Час проходил за часом. В какое-то мгновение Кремер кашлянул и сказал стоящему на вахте офицеру:

– Спущусь вниз, хочу проверить наше местоположение и промеры глубин.

Командир спустился из рубки и вошел в центральный пост. Затем подошел к штурманскому столу с разложенной на нем картой, у которого стоял его первый помощник.

– Наверху уж очень скверно торчать, Беккер, – произнес он, обращаясь к помощнику. – Сплошная темень, ничего не видать, да и дождь поливает. Где мы сейчас идем?

– В 5:25 пересекли 200-метровую изобату[91], герр капитан-лейтенант, теперь находимся в 20 морских милях от Фритауна.

Кремер склонился над картой и всмотрелся в точку, на которую ему указывал карандашом первый помощник.

– Благодарю, Беккер, тогда мы сделаем… – Фраза осталась незаконченной.

– Командира на мостик! – Кремера прервал громкий крик вахтенного.

Капитан бросился к трапу в рубку, крикнул: «Поднимаюсь!» – и поднялся на мостик.

– Военный корабль, герр капитан-лейтенант! В 600 метрах впереди по правому борту!

Кремеру было достаточно одного взгляда, чтобы опознать корвет, появившийся вдруг из все еще довольно плотной, хотя и начинавшей редеть темноты и в этот момент открывавший огонь по лодке, что можно было понять по дульному пламени его орудий. Их снаряды с воем пронеслись в воздухе и упали в море вокруг лодки, вздыбив столбы воды, но один или два попали в рубку.

Капитан-лейтенант Кремер внезапно ощутил резкий удар по правому плечу, а потом ему показалось, что его левая нога ниже колена словно разорвана вдоль. Удар в грудь сбил командира с ног. Другие подводники, в этот момент находившиеся на мостики вахтенные также получили ранения, они рухнули на палубу, кто-то кричал от боли, кто-то громко стонал. Когда командир смог снова подняться на ноги, он увидел, что вдоль шеи его вахтенного офицера струится кровь.

Корвет был уже совсем близко и явно собирался протаранить лодку.

– Право руля! Полный вперед! – проревел Кремер. Подводная лодка послушалась руля и начала поворот; бросив взгляд через плечо, командир увидел форштевень корвета, поднимавшийся выше рубки субмарины и все ближе настигающий ее.

Лодка закончила поворот и рванулась вперед, но в этот момент форштевень корвета подмял под себя корму лодки и глубоко погрузил ее в воду. Подводная лодка накренилась и, похоже было, начала переворачиваться. Все это длилось несколько бесконечно долгих секунд, после чего корпус лодки выскользнул из-под форштевня корвета. Сработал резко положенный на борт руль лодки, пославший ее в крутой поворот, поэтому осуществленный корветом таран оказался не столь сильным, как было показалось командиру.

Когда нос вражеского корвета с отвратительным скрипом скользнул по борту лодки, она снова резко качнулась на воде, и командир со своим помощником снова не удержались на ногах. И снова Петер Эрих Кремер, собрав все силы, поднялся на ноги и попытался овладеть ситуацией.

– Быстро вниз! Стоять к экстренному погружению! – крикнул он своим подчиненным.

Один за другим подводники, бывшие в рубке, спустились вниз, в корпус лодки. Лежавших на мостике тяжело раненных членов команды помог спустить вниз сам трижды раненный командир. U-333 отвернула в сторону от корвета, снова открывшего по ней огонь. Оглушал лай малокалиберных зенитных автоматических орудий, поскольку расстояние между подводной лодкой и корветом еще оставалось не очень большим.

Штурман и один из находившихся в центральном посту матросов занялись ранеными, а капитан-лейтенант Кремер повел субмарину зигзагообразным курсом, чтобы уклониться от огня корвета. Снаряды корвета ложились по левому борту подлодки, а когда один из них взбил фонтан воды особенно близко, Кремер снова резко изменил курс и ушел от, возможно, роковых попаданий пристрелявшегося врага. Он пытался сманеврировать так, чтобы противник оказался перед носовыми торпедными аппаратами лодки, поскольку все в корме было искорежено таранным ударом корвета и выстрел из кормового аппарата едва ли был возможен. Кормовой торпедный аппарат, как в эту минуту доложил старшина кормового отсека, был полностью смят и непригоден для стрельбы.

Будучи до такой степени поглощен управлением подводной лодкой и уклонением от огня корвета, что он даже не обращал внимания на свои раны, Кремер внезапно ощутил новый резкий удар в голову. Кровь широким потоком залила ему лицо.

Но командир тем не менее держался и продолжал управлять субмариной. Он должен сохранять самообладание и увести подводную лодку от этой опасности – это оставалось единственной мыслью, которую он мог удерживать в своем сознании. Он повел лодку курсом параллельным преследующему корвету, который снова заходил с кормы и явно готовился нанести новый и на этот раз уничтожающий таранный удар. Корвету удалось еще раз нанести не очень сильный удар по корме U-333. Благодаря вовремя переложенному рулю лодки Кремеру удалось сделать этот удар скользящим, и корвет, промахнувшись, ушел в никуда.

– Срочное погружение!

Командир в полубессознательном состоянии скользнул через рубочный люк внутрь лодки. Один из членов экипажа поймал внизу у трапа его тело и втянул в отсек. Затем он задраил рубочный люк, и, когда на пульте зажегся сигнал «Готова к погружению», старший механик заполнил балластные цистерны. Лодка с сильным дифферентом на нос скрылась под волнами бушующего моря. Того, что на глубине около 100 метров она довольно жестко легла на морское дно, Кремер уже не заметил. Сделав то, что он прежде всего должен был сделать, он позволил себе потерять сознание.

Над раненым вторым помощником командира уже хлопотал радист, получивший в свое время подготовку санитара. Он извлек из тела офицера не менее 48 осколков.

Первый помощник капитана, которому тоже еще пытались оказать помощь – его первым из раненых эвакуировали внутрь лодки, – был уже мертв, сраженный несколькими пулями и осколками снарядов. Погибли и шестеро других членов экипажа. Вся ответственность за подводную лодку легла теперь на плечи лейтенанта, который вышел в этот поход в качестве командира-стажера, и третьего помощника командира.

Сотрясшие подводную лодку разрывы глубинных бомб привели командира в сознание. Когда он осознал происходящее, старший механик доложил ему, что подлодка лежит на грунте, а подводники начали работать над устранением полученных повреждений.

После того как корвет, очевидно тоже получивший повреждения во время боя, покинул место сражения, старший механик поднял подводную лодку на поверхность. Она развернулась кормой к находящемуся в опасной близости побережью и двинулась в открытое море. Лейтенант нес вахту в рубке лодки вместе с подводником, занявшим место первого помощника командира. Когда они ночью заметили луч прожектора корвета, шарящий по морю, лейтенант отдал распоряжение выключить дизель-моторы и двигаться дальше на гораздо менее шумных электромоторах. Благодаря этому подводной лодке удалось проскользнуть незамеченной мимо этого противника и выйти в открытое море.

У капитан-лейтенанта Кремера в ходе этого боя, кроме прочих ранений, была повреждена также и жевательная мышца лица. Повязкой у него была блокирована челюсть, и он не мог ни разговаривать, ни есть. Удар отколовшейся полосой металла вдоль позвоночника стал причиной обширной гематомы, которая давила на крупный нервный узел, в результате чего у командира отнялась вся левая половина тела. Ко всему этому он получил пулевое ранение в правое плечо, и более чем 20 снарядных осколков сидели в его левом предплечье, в левом колене и в спине. Они причиняли командиру невыносимую боль. Ему постоянно приходилось просить старшего механика об уколах морфия, чтобы хоть как-то смягчить ее. Каким образом ему удалось так долго продержаться в рубке, управляя лодкой, оставалось только гадать. Позднее Кремер и сам не мог понять, как ему удалось все это проделать.

Тела семи погибших подводников вечером 6 октября 1942 года были преданы морю. Для всех остальных членов экипажа это была печальная церемония, и никто из них не стыдился своих слез.

Теперь следовало прежде всего восстановить герметичность кормового торпедного аппарата. Затем начались попытки устранить хоть в минимальной степени повреждения кормовой части лодки. Когда начались эти работы, радисту лодки удалось связаться с командующим подводными силами. Адмирал Дёниц тут же приказал находящейся поблизости подводной лодке снабжения U-459 под командованием капитана 3-го ранга Виламовица-Мёллендорфа немедленно следовать к точке встречи с U-333.

Спустя четыре дня две подводные лодки встретились, и врач с U-459 перешел на U-333, чтобы оказать квалифицированную медицинскую помощь ее командиру и остальным раненым членам экипажа U-333.

После этого U-333 легла на курс возвращения на родину. И снова она едва избежала гибели от британской подводной лодки, которая дала по U-333 четырехторпедный залп. Лишь резкое изменение курса и уход на работающих полным ходом двигателях спас субмарину от почти верной гибели.

Однако же, несмотря на все опасности и перипетии, она добралась до своей базы.

Позднее Петер Эрих Кремер узнал, что английским кораблем, который едва не уничтожил U-333, был корвет Crocus. С его командиром Кремер также встретился после войны. Им оказался капитан 3-го ранга Джон Ф. Хольм, коренной новозеландец. Когда оба командира пожали друг другу руку в мае 1955 года в Райнбеке под Гамбургом, капитан Хольм произнес:

– Подумать только, старина, как было бы жалко, если бы я тогда тебя все-таки уделал!

– Грязное же это дело – война, но мы ведь сражались так, как полагалось тогда!

В конце 1942 года Tümmler – таково было кодовое обозначение U-333 – снова была готова к боям и походам. Ее командир все еще находился в госпитале в Партенкирхене. Так что в следующий боевой поход подводную лодку повел капитан-лейтенант Швафф. Под его командованием за последующие шесть недель она потопила четыре парохода общим водоизмещением 18 650 БРТ. Этот успех продемонстрировал, что лодка Kleinen Fische находится в полной боевой форме. Когда субмарина возвращалась в Ла-Паллис, на пирсе ее встречал капитан-лейтенант Кремер, улыбавшийся своим боевым друзьям. Он намеревался снова вступить в командование той подводной лодкой и хотел соединиться со всем своим прежним экипажем.

Во время своего следующего боевого похода U-333 снова оказалась в изрядной опасности, но таких происшествий, как с танкером и корветом, больше не случалось, да и было сомнительно, что лодка могла бы пережить третий подобный таранный удар. Проведя 13 недель в неслыханно тяжелых обстоятельствах, U-333 без всяких успехов вернулась на свою базу. Но все же этот поход был совершен не напрасно, так как он по-прежнему связывал вражеские военно-морские силы в Атлантике, хотя и не привносил успеха в намерениях уничтожать больше вражеского торгового тоннажа, чем противник строил нового. Кремеру пришлось сообщить командующему подводным флотом, что его подводная лодка целыми днями не имела возможности всплыть, поскольку иначе была бы сразу же атакована силами неприятеля.

В конце октября 1943 года U-333 снова находилась в море под командованием капитан-лейтенанта Кремера. 30-го числа этого месяца она была атакована внезапно появившимся из облачности самолетом Bristol Blenheim[92]. Погружаться было уже поздно, и легкие зенитные автоматы открыли по самолету огонь. Горящим факелом машина рухнула в бушующее море. Смерть еще раз миновала подводников.

На следующий день около 9:00 подводная лодка была замечена вражеским эсминцем и экстренно погрузилась. Командиру удалось еще во время погружения выпустить по своему преследователю торпеду. Спустя 4 минуты и 20 секунд все в субмарине услышали звук ее взрыва. Однако произошло не прямое попадание, как на то надеялся Кремер, но лишь близкий взрыв, причинивший вражескому эсминцу лишь незначительные повреждения.

На обратном пути подлодка атаковала одиночное судно и торпедировала его. Однако и этот пароход не затонул, поскольку U-333 не имела возможности добить его, но вынуждена была срочно погрузиться, чтобы уйти от вражеских самолетов.

И наконец наступил тот боевой поход, во время которого произошло то, чего Петер Эрих Кремер не хотел бы ни за что больше испытать в своей жизни. В начале апреля 1944 года U-333 пришла в определенный ей район патрулирования в 100 морских милях западнее Иберийского полуострова, где она должна была действовать в составе группы вместе с несколькими другими подводными лодками против одного сильно охраняемого конвоя.

Впервые U-333 несла на борту новые торпеды Zaunkönig[93], известные также как Т-5 «Погибель эсминцев», об эффективности которых уже ходили легенды. С применением этих торпед, которые самостоятельно наводились на шум высокооборотных винтов эсминцев и надежно поражали цель, подводным лодкам становилось возможным из погруженного состояния противостоять вражеским эсминцам.

И когда вражеский «морской охотник», шедший во фланговом прикрытии конвоя, стал приближаться к U-333, Кремер выпустил по нему первую из новых торпед.

По последовавшему через некоторое время звуку мощного взрыва можно было заключить, что торпеда поразила цель, но сам наблюдать его действие Кремер не имел возможности, поскольку он сразу же после пуска увел подводную лодку на значительную глубину.

Когда некоторое время спустя командир обедал, акустик доложил о новых шумах винтов. Последовавшие вскоре сигналы акустического пеленгатора «Асдик» дали знать, что вражеские корабли оборудованы поисковыми устройствами. Причем эти сигналы шли с двух различных направлений. Подвсплыв на перископную глубину, Кремер увидел, что в 500 метрах впереди его подводной лодки, по правому и левому бортам, имея между собой дистанцию около 1000 метров, находятся два эсминца. Суда же конвоя следуют в кильватерной колонне, причем эта колонна двигается прямо на U-333.

– Мы проникли прямо в середину конвоя, – сообщил Кремер своим товарищам, которые находились на своих местах по боевой тревоге и были благодарны за любую информацию подобного рода, так как теперь знали, что им предстоит.

Подняв перископ в следующий раз, Кремер увидел, что прикрывающий конвой с левого фланга эсминец повернул на параллельный подлодке курс и теперь двигается в 400 метрах от нее. Спустя несколько секунд он начал сбрасывать через борт глубинные бомбы нового бомбомета типа Hedgehog, которые, кувыркаясь в воздухе, ложились в море совсем недалеко от субмарины. Повествовать о дальнейших событиях предоставим командиру подлодки:

«Лодка испытала страшный удар, я же удивительным образом как-то удержался у перископа и смог оценить через него обстановку. Но то, что я увидел сквозь оптику, меня совершенно не вдохновило. Второй эсминец несся на нас полным ходом. Наша субмарина была практически выброшена на поверхность моря взрывами глубинных бомб. Стало совершенно ясно, что этот противник решил идти на таран! И меньше чем через минуту должна решиться наша судьба.

Однако я управлял старой, испытанной в боях субмариной. С экипажем, пережившим неисчислимое количество бомбардировок глубинными бомбами и выстоявшим в них. Все они знали, что их жизнь не стоит и медной полушки, если они не будут со всей решительностью сражаться за нее; к тому же столько раз приходилось смотреть в глаза смерти и уходить от нее, что теперь они инстинктивно поступали самым правильным образом в любой мыслимой ситуации.

Именно это самообладание, эта способность команды, в совокупности со спокойствием командира, сохраняющего хладнокровие и отдающего четкие боевые приказы, спасли нас также и в этой опаснейшей ситуации.

Подводную лодку, которую в результате взрывов серии из десяти глубинных бомб почти совсем выбросило на поверхность моря, было необходимо увести вновь в спасительные глубины. Однако вся ее электрика и гидравлика вышли из строя. Поэтому оставался только единственный выход:

– Рули глубины – вниз до упора! Полный ход вперед!

Все это сработало за немногие оставшиеся до столкновения секунды. Эсминец уже приблизился к субмарине едва не вплотную, буквально на расстояние броска камня. Когда наша подводная лодка пошла вглубь, киль эсминца с мерзким скрипом проехался вдоль нашей палубы. Зацепившись своим винтом за боковой броневой лист рубки, эсминец на несколько секунд завис на ней, резко накренив ее на борт. Сразу же затем часть лопастей винта оторвалась и с грохотом скатилась по рубке. И тут же снова посыпались глубинные бомбы.

От их грохота у нас только что не рвались барабанные перепонки. Похоже было на то, что в лодке уже не осталось ничего невредимого. В полной темноте – освещение выключилось – из всех отсеков поступали доклады о повреждениях, отказах систем и поступлении воды. И все-таки: мы еще держались на плаву! Мы еще оставались тут!»

В третий раз U-333 удалось уйти от возможного рокового таранного удара вражеского корабля. Удалось выкрутиться и из сложившейся впоследствии ситуации, когда одна отлетевшая лопасть винта заклинилась между комингсом и крышкой рубочного люка таким образом, что этот люк оказалось невозможным плотно задраить. Старший механик и помощник командира смогли справиться с этой задачей. С одним только работающим дизелем и почти неработающими компрессорами U-333, едва держась на курсе, побрела на базу после того, как старшему механику тонущей подлодки с помощью лишь одному ему ведомых фокусов удалось заставить ее держаться на плаву. Смерть в третий раз прошла от субмарины на расстоянии волоска.

U-333 пустилась в обратный путь на базу, и незадолго до подхода к Ла-Рошели, куда она направлялась, она была обнаружена некой «вражеской субмариной». Два подводных корабля следили, выжидая, друг за другом 24 часа. Когда же они почти одновременно всплыли на подходе к Ла-Рошели, Кремер понял, что в данном случае речь шла о японской подводной лодке, которая должна была пополнить здесь запасы горючего и продовольствия.

Снова в море, на другой субмарине

Подобно капитану 3-го ранга Шнее и капитану 2-го ранга Топпу Петеру Эриху Кремеру было суждено получить под свое командование новую «электролодку» типа XXI. Он стал командиром субмарины U-2519. Однако ему не пришлось совершить на ней ни одного боевого выхода в море. Подобные подводные лодки, которые могли и должны были совершить перелом в ходе подводной войны, слишком поздно поступили на фронты морских сражений.

3 мая 1945 года U-2519, приняв на борт оружие, боеприпасы и все необходимое, вышла на внешний рейд Кильской бухты. Там, заглушив моторы, она легла без движения. Подрывная команда заложила взрывчатку и установила взрыватели. Когда они сработали, U-2519 навсегда скрылась в глубинах моря.

Список судов, потопленных подводной лодкой U-333 под командованием капитан-лейтенанта Кремера

Общий итог:

потоплено: 7 судов общим водоизмещением 35 968 БРТ, 1 германский корабль водоизмещением 5083 БРТ.

= = – не засчитан.