Когда капитан-лейтенант Гюнтер Хесслер 8 октября 1940 года принимал в Бремене у компании «Дешимаг» подводную лодку U-107, с тем чтобы принять командование ею и начать готовить субмарину к боевому походу, он, «обученный» торпедист-катерник, уже 14 лет прослужил на флоте. Свой боевой путь он начал в составе 27-го экипажа тогдашнего военно-морского флота Веймарской республики и после краткого периода службы на линейном корабле «Силезия» продолжил службу на торпедных катерах. Накануне перехода в подводный флот он был командиром торпедного катера Falke.

В Киле было проведено опробование механизмов и систем U-107, а в Данцигской бухте прошли пробные выходы в море и выполнение отдельных элементов похода (погружение, всплытие, подводный ход и т. д.). За этим последовали торпедные стрельбы в Готенхафене[69] и освоение новых видов торпед при 25-й флотилии подводных лодок в Мемеле[70].

А 24 января 1941 года подводная лодка U-107 вышла в свой первый боевой поход. Сначала она двигалась в сторону Гельголанда, а 28 января на ней была получена краткая радиограмма: «Следовать в Северное море до широты 60°50'».

31 января U-107 достигла указанного ей оперативного района. Надвигался шторм. Из-за высоких волн применение оружия возможно было только в ограниченных пределах.

Когда двое суток спустя в море был замечен идущий зигзагообразным курсом одиночный сухогруз, Хесслер отдал команду приготовиться к первой боевой атаке. Трижды подводная лодка занимала позицию для стрельбы, но, когда была выпущена первая торпеда, она прошла мимо цели. Однако вторая поразила судно под ходовым мостиком. Судно заволокло облако дыма, сквозь которое с подводной лодки не было ничего видно, но через некоторое время ветер разогнал дым, и судно снова можно было видеть. Оно потеряло ход, передавало по радио SOS и выпускало ракеты сигнала бедствия.

Через 20 минут U-107 произвела пуск торпеды из четвертого аппарата. Empire Citizen после ее взрыва затонул. Судно с водоизмещением 4683 БРТ стало первой победой подводной лодки, которая и была занесена в корабельный журнал.

Взяв курс 170°, подводная лодка двинулась в южную часть отведенного ей района оперативных действий. Тем же вечером 3 февраля был замечен конвой, состоявший из десяти пароходов и эскорта прикрытия в количестве двух или трех эсминцев. Сообщение об этом было передано краткой радиограммой.

U-107 попыталась было занять позицию для атаки по конвою, но из-за высоких волн стрельба оказалась невозможной. Поэтому субмарина стала сопровождать конвой с наветренной стороны, выбирая момент для атаки. Наконец ей удалось взять на прицел один из пароходов и два эсминца. Пароход, как стало известно по последующим высказываниям англичан, представлял собой «судно-ловушку» для подводных лодок. Для маскировки его сопровождали два эсминца.

В 23:33 субмарина выпустила торпеду, Crispin был поражен ею в районе машинного отделения и затонул. В течение двух часов эсминцы вели огонь осветительными снарядами. U-107 удалилась от этого места, и несколько позже на ней был слышен звук взорвавшегося парового котла.

4 февраля в штаб было передано радиосообщение о победе. После этого Хесслер предпринял поиск конвоя, упущенного им накануне. Приходилось часто пересекать обширные полосы плотного тумана, видимость в котором ограничивалась до 100–200 метров. Когда лодка вышла из одной такой полосы, то по правому борту на траверзе был замечен эсминец. U-107 сделала крутой поворот на левый борт и ушла незамеченной.

Около полуночи снова был замечен эсминец, субмарина срочно скрылась под водой.

Столь же безрезультатно прошли и последующие двое суток. Лишь около полудня 6 февраля было замечено судно, отставшее от конвоя SC-20. Подводная лодка догнала его, заняла позицию для атаки и выпустила торпеду, которая прошла мимо судна. Поскольку повторить атаку в таком положении она уже не могла, то U-107 была вынуждена всплыть и заново занимать положение для атаки.

Через четыре часа, в 17:32, субмарина выпустила следующую торпеду, ставшую роковой для сухогруза Maplecourt водоизмещением 3388 БРТ.

11 февраля подводная лодка задержала в море пароход. Им оказался финский сухогруз Tauri, следовавший из Петсамо во Фрабану. Он мог продолжить плавание. В последующие дни в поле зрения лодки много раз попадались рыбачьи суденышки. Подводники их игнорировали, чтобы не выдать своего местоположения.

19 февраля была получена радиограмма за подписью командующего подводным флотом, гласившая: «Обнаружен конвой. U-73, 107, 48, 96, 69, 103 к 20 февраля занять позиции для встречи конвоя в квадрате АМ2111-АМ2377. Командующий».

Во второй половине дня была замечена подводная лодка U-73. Хесслер обменялся информацией с Розенбаумом, командиром этой лодки, после чего субмарины вновь разошлись. Обе подводные лодки больше не были задействованы против указанного в радиограмме конвоя и вечером 21 февраля получили указание прекратить его поиск.

На следующий день U-107 развернулась на обратный курс, но получила от U-73 радиограмму об обнаружении подлодкой конвоя. Хесслер принял решение совершить небольшое отклонение к северу, чтобы перехватить этот конвой. Однако на следующее утро радист принес ему радиограмму о том, что конвой должен пройти как минимум на 50 морских миль севернее.

Донесение от сигнальщиков с мостика избавило командира от рассуждений о том, что ему следует делать.

– Атакуем пароход, стоять по боевой тревоге! – приказал он, после чего начались споры между U-107 и оказавшейся рядом U-95 о том, кто же первым заметил этот пароход и будет атаковать его. К тому же сюда же вскоре подошла еще и итальянская субмарина Bianchi под командованием Джованнини. Хесслер вышел в 22:42 на позицию для атаки. Выпущенные залпом две торпеды поразили пароход в машинное отделение, после чего он потерял ход. Из передаваемых им сигналов о помощи стало известно, что они атаковали сухогруз Manistee водоизмещением 5360 БРТ.

Два последующих залпа успеха не принесли. Это могло свидетельствовать только об отказе торпед, поскольку промахнуться с такого расстояния по остановившемуся пароходу было просто невозможно.

В 7:58 последовал новый залп из третьего и четвертого торпедных аппаратов, после которого Mainstee затонул.

Подводная лодка вернулась в Лорьян и ошвартовалась у пирса 1 марта 1941 года. Не ее счету теперь было четыре потопленных судна. Хесслер был награжден Железным крестом первого класса.

Между Канарами и Фритауном

В свой второй боевой поход U-107 вышла 29 марта 1941 года. Одновременно с ней от пирса отошла и U-94, которой также было приказано отправиться в море. Районом оперативных действий обеих лодок была определена акватория Атлантики между Канарскими островами и западноафриканским побережьем.

Вплоть до 7 апреля ничего не происходило. Поверхность моря оставалась пустынной, и Хесслер начинал проявлять нетерпение, что можно было понять из корабельного журнала.

Ранним утром 8 апреля из подводной лодки был замечен на горизонте одиночно идущий пароход. От выпущенной по нему одиночной торпеды судну удалось уклониться. Субмарина пустилась в преследование за нерегулярно меняющим курс пароходом, и вторая торпеда поразила Eskdene, судно водоизмещением 3829 БРТ, под углом 30°. Отчаянно взывая по радио о помощи, судно потеряло ход, остановилось с дифферентом на нос, но явно не собиралось тонуть. Лишь после выпущенных по нему 104 снарядов из палубного орудия Eskdene наконец ушел под воду.

Около полудня того же дня был замечен еще один пароход. Выпущенная по нему торпеда взорвалась под ходовым мостиком. Helena Margareta через несколько минут исчезла под водой, круто уйдя носом вперед.

Вскоре после 23:00 был замечен и третий пароход. В 23:10 подлодка заняла позицию для выстрела. Первая выпущенная торпеда прошла мимо, но вторая торпеда через 56 секунд после выхода из торпедного аппарата взорвалась, высоко подбросив судно Harpathian. Оно разломилось пополам и мгновенно затонуло. Поскольку роковой выстрел был сделан через 37 минут после полуночи, потопление судна было зафиксировано в судовом журнале уже 9 апреля.

Около полудня того же дня 9 апреля снова был замечен пароход, очень быстро идентифицированный как танкер. Этот крупный танкер шел «каким-то безумным, вроде бы зигзагообразным курсом, но курс этот был скорее похож на какие-то полукруги – ничего подобного я не видел ни до, ни после этого», как потом рассказывал командир одному из расспрашивавших его историков.

Тем не менее в 19:20 подлодка дала залп из кормовых торпедных аппаратов № 5 и 6. Первая торпеда ударила танкер несколько впереди ходового мостика, вторая метрах в пятнадцати за ним.

Наблюдая в перископ за подбитым танкером, Хесслер увидел, что на судне спускают спасательные шлюпки, и решил повременить с новым залпом торпед. Обойдя танкер, он зашел с правого его борта. Неожиданно танкер снова дал ход, а когда подлодка всплыла, чтобы начать преследование, первый помощник капитана обер-лейтенант Витте доложил:

– Танкер открыл артиллерийский огонь, герр капитан!

Лодка погрузилась и в 20:17 снова легла на курс сближения с подбитым судном. Зайдя со стороны ярко светившей луны, субмарине удалось очень близко подойти незамеченной к танкеру.

В 3:08 последовал пуск следующей торпеды, которая ударила танкер в середину корпуса. Танкер, который, как тем временем удалось установить, носил название Duffield, с его водоизмещением в 8516 БРТ был жирной добычей, снова было застопорился, а потом – как и раньше – снова пришел в движение и продолжил ход. Следующая торпеда, ударившая танкер под углом 30°, внезапно заставила его глубоко зарыться носом в волны. Над ним высоко к небу взметнулось пламя. Хесслер в перископ наблюдал, как его команда, одетая в асбестовые костюмы, борется с огнем, несмотря на то что новые попадания торпед могли разнести его в клочья, поскольку внутри корпуса уже собралось вполне достаточно горючих газов.

После попадания новой торпеды, выпущенной из аппарата № 4, над танкером прямо к небу взметнулся новый столб пламени. Однако, когда дым несколько рассеялся, стало видно, что Duffield по-прежнему держится на воде. Но уже через несколько секунд танкер разломился на две части, которые быстро затонули.

13 апреля подлодкой был атакован пароход, водоизмещение которого было оценено в 5 тысяч БРТ. По нему было сделано три выстрела и выпущено четыре торпеды, которые прошли мимо цели. Пароход стал единственным судном, ушедшим от подводной лодки – из-за неудачных пусков торпед.

16 апреля подводная лодка U-107 стала на якорь с подветренной стороны острова Санту-Антау[71]. Внутрь лодки были перегружены торпеды, ранее закрепленные у нее на палубе. Тем самым боезапас лодки пополнился еще четырьмя торпедами.

21 апреля был замечен громадный пароход. Лодка начала маневрировать для занятия позиции для атаки. Полный штиль не благоприятствовал ее маневрам, поскольку даже незначительные «усы» от разрезаемой перископом воды могли быть замечены противником. Стоял ослепительно-яркий полдень, когда лодка заняла позицию для атаки из подводного положения. В 14:20 был сделан первый выстрел. После 35 секунд движения к цели торпеда взорвалась по центру судна. За ее взрывом последовал взрыв котла. Двигаясь за кормой танкера, Хесслер видел, что с торпедированного судна были спущены три спасательные лодки.

Вторая торпеда поразила цель, пройдя в воде 38 секунд. Стоя по пояс в воде, оставшийся на судне экипаж боролся за его живучесть. Но их усилия были безрезультатны, Calchas – название судна командир U-107 прочел на его борту, подойдя поближе, – все же затонул. Его название вкупе с водоизмещением 10 305 БРТ стало украшением списка побед субмарины.

Когда несколько позже U-107 всплыла на поверхность, вахтенные в рубке насчитали четыре спасательные шлюпки, в которых находилось около 100 человек экипажа.

Американский пароход Wilwood, замеченный 28 апреля, был пропущен беспрепятственно. На следующий день радиограммой был получен приказ командующего подводным флотом, согласно которому U-107 должна была 3 мая встретиться с судном снабжения Nordmark и получить с него горючее и провиант.

Следуя к месту встречи с судном снабжения, U-107 заметила 30 апреля британский пароход Lassell и одной точно нацеленной торпедой потопила его.

В 8:00 3 мая вахтенные в рубке заметили Nordmark. После обмена опознавательными сигналами U-107 подошла к судну снабжения. В 14:30 начался прием лодкой горючего с судна, который продолжался четыре часа. Около 22:30 появилась еще одна лодка, U-105. Ее командир, капитан-лейтенант Шеве, был чрезвычайно обрадован встрече здесь со своим старинным другом Хесслером.

После наступления темноты 4 мая U-107 легла на курс возвращения в свой оперативный район. 9 мая она приняла торпеды с другого судна снабжения – Egerland. К утру 10 мая на подводную лодку было перегружено 14 торпед. Кроме них, на субмарину доставили еще 25 центнеров картофеля, консервированные фрукты, хлеб, смазочное масло и жидкое топливо, а также питьевую воду.

Пять суток спустя U-107 находилась уже в своем оперативном районе у Фритауна и в тот же день – на календаре стояло 16 мая – заметила двигавшийся танкер. После долгого преследования в 0:36 уже 17 мая был сделан один выстрел из торпедного аппарата № 2. Танкер получил пробоину в районе машинного отделения и потерял ход. С него были спущены спасательные шлюпки. Залп торпед с борта поразил в правый борт Marisa, голландское судно водоизмещением 8029 БРТ, в районе кормы. Оно сразу же осело глубоко в воду кормой.

Хесслер скомандовал всплытие и обстрелял танкер из палубного 105-мм орудия. На ходовом мостике судна вспыхнул пожар. Однако снаряд, разорвавшийся в стволе орудия, заставил Хесслера прекратить обстрел. Через некоторое время танкер все же затонул, уйдя под воду кормой вперед.

На следующий день всего в 120 морских милях от Фритауна был торпедирован британский пароход Piako. Сухогруз водоизмещением 8286 БРТ передал в эфир: «Piako торпедирован, мы только что прошли мимо двух траулеров».

После попадания второй торпеды корма сухогруза ушла под воду, он и затонул кормой вперед.

Чтобы иметь возможность оперативно занимать позицию для атаки, U-107 в последующие дни максимально близко подошла к той точке, где пароходы, выйдя из Фритауна, ложились на свой курс. Португальское судно, замеченное 25 мая, было пропущено беспрепятственно. Подлодка взяла курс на Фритаун и к вечеру 26 мая заметила на горизонте дым из трубы судна. На мостик был вызван командир, который через несколько минут уже внимательно изучал в свой бинокль пароход с двумя мачтами и одной толстой дымовой трубой.

– Будем брать его, Витте, – произнес Хесслер, обращаясь к своему первому помощнику, который нес вахту.

– Да, завидная добыча. Но прицел нашего перископа привирает, герр капитан-лейтенант, – заметил Витте.

– Тогда будем стрелять, когда прицел показывает 20°, а не ноль, – ответил командир.

Торпеда, вышедшая ранним утром 27 мая в 1:01 из торпедного аппарата и устремившаяся к пароходу, во время своего движения два раза вырывалась на поверхность моря, гулом своего мотора привлекла внимание атакованного парохода, на котором успели сыграть тревогу и принять меры, отвернув от линии ее движения.

– Мы подошли к нему слишком близко, – высказал свое мнение второй помощник командира, стоявший рядом с ним на мостике и смотревший на борт парохода, который отделяло от U-107 не более 80 метров.

Пароход застопорил ход, и Хесслер различил на его мостике пулемет, из которого был тут же открыт огонь. На баке судна поднялся ствол 76-мм зенитки.

– Двадцатимиллиметровка, огонь! Подавить пулемет на мостике! – раздался приказ командира.

Наводчик 20-мм зенитного автомата, который уже приник к прицелу своего орудия, открыл огонь. Первый снарядный магазин был опустошен в мгновение ока. Очередь 20-мм снарядов разнесла обшивку рулевого мостика. Заряжающий заменил опустошенный магазин на полный, и наводчик снова выпустил длинную очередь. Над мостиком взметнулось пламя, пулеметный огонь захлебнулся.

– Мостик горит! – доложил второй помощник капитана обер-лейтенант Краузе.

– Боеприпасы кончились! – Это уже докладывал первый номер расчета двадцатимиллиметровки.

– Двух матросов в рубку, подавать боеприпасы! – крикнул вниз, в центральный пост, Хесслер.

Этот приказ командира неверно понял участвовавший в походе военный корреспондент, который в этот момент находился в центральном посту с кинокамерой наготове. Он почему-то решил, что в рубку вызывают именно его.

Схватив свою кинокамеру и кабель питания, он попытался подняться со всем этим хозяйством в рубку по скоб-трапу, что непросто было сделать и человеку, не обремененному подобным грузом.

Поэтому случилось то, чего и следовало ожидать: неопытный корреспондент, да еще в горячке боя, запутался во всех этих проводах и безнадежно застрял, закупорив собой путь в рубку матросам, которые должны были доставить боеприпасы расчету орудия.

И как бы корреспондент ни дергался в шахте рубочного люка, он не только не освобождался, но лишь все больше и больше запутывался в ней. Снизу его еще больше подогревали крики матросов, стремившихся с боеприпасами наружу. Хесслер, свесившись в шахту люка, своими глазами увидел весь этот невообразимый хаос. Он оказался в весьма критической ситуации, поскольку боеприпасы следовало как можно быстрее доставить расчету 20-миллиметровки, чтобы противник не успел задействовать свое носовое орудие.

– Рулевой! – крикнул он вниз в люк рулевому, обер-ефрейтору, сидевшему перед пультом управления. – Я наступлю ему на голову, а ты лови его внизу, и так мы сможем освободить проход.

За этой командой последовали еще несколько сентенций, которые мы не в состоянии здесь процитировать.

Рулевой выполнил данный ему приказ, и отважный корреспондент очутился на палубе центрального поста, куда он был столь настоятельно отправлен. При первой же встрече подводников в 1953 году в Гамбурге корреспондент напомнил Гюнтеру Хесслеру об этом комическом эпизоде сражения с Colonial, как назывался пароход, с которым они тогда вели бой.

По счастью для U-107, пароход больше не вел огонь, но попытался уйти на большой скорости и, отдалившись, снова лег на зигзагообразный курс.

– Кормовые аппараты к стрельбе – товсь!

Оценив ситуацию, Хесслер понял, что пуск торпед из кормовых аппаратов дает больший шанс на поражение парохода. Поэтому, как только поступило сообщение о готовности аппаратов к стрельбе, он немедленно отдал команду произвести залп двумя торпедами из аппаратов № 5 и 6. Торпеды вышли, одна из них попала в Colonial водоизмещением 5118 БРТ. Вскоре после этого пароход стал спускать спасательные шлюпки и передал в эфир сигнал SSS, означавший, что он был атакован подводной лодкой.

Удаление от Фритауна составляло около 100 морских миль. После перехвата сигнала парохода об атаке стало ясно, что оттуда будет отправлен на перехват субмарины быстроходный корабль, который, скорее всего, уже вышел в море. Поэтому U-107 взяла курс от побережья в сторону открытого моря. Еще раз ей удалось выйти из сложной ситуации, которая могла бы закончиться куда хуже.

28 мая с подводной лодки был замечен греческий пароход Papalemos водоизмещением 3748 БРТ. U-107 заняла позицию для атаки и в 14:30 выпустила по нему первую торпеду. Она поразила судно в районе полубака, вынудив его застопорить ход.

– Надо добить его, – произнес второй помощник командира.

Хесслер кивнул, соглашаясь, но добавил:

– Но подождем, пока экипаж спустится в шлюпки.

Развернув перископ, он всмотрелся в ту точку, где качались на волнах две спасательные шлюпки.

– Похоже, у них есть раненые, – заметил он, когда увидел, что троих моряков одного за другим их товарищи затаскивают в шлюпки.

Обе шлюпки старались держаться как можно ближе друг к другу. Двигаясь в надводном положении, U-107 обошла уже начавший крениться на борт пароход. Залп торпед, выпущенных всего лишь с расстояния 450 метров, развалил Papalemos ровно посередине. Обе половины парохода быстро скрылись под водой.

– Надо оказать помощь раненым, – отдал распоряжение Хесслер и велел подвести подлодку к первой из спасательных шлюпок, в которой и находились раненые.

Увидев, что у спасенных почти ничего нет, он велел собрать аптечку первой помощи и передать ее в шлюпку. Спасшиеся члены экипажа судна, греки, португальцы и негр, получили также сигареты, шоколад и немного продуктов. Затем шлюпкам был указан курс к ближайшему побережью.

Ранним утром 31 мая Хесслер, стоявший на мостике вместе со своим другом Витте, в свете первых лучей всходившего над горизонтом солнца заметил вдалеке верхушки мачт какого-то судна.

– Пароход, герр капитан-лейтенант, – доложил боцман, несший вахту.

– По крайней мере, будет 5 тысяч тонн, – добавил он же, когда силуэт судна вырос на горизонте.

– И идет прямо к нам под выстрел. Если мы довернем градусов десять на бакборд[72], то сможем влепить ему, даже особо не расходуя горючее, – произнес Витте.

Хесслер кивнул. Он отдал предварительные распоряжения, а когда пароход приблизился и командир смог распознать британский «Юнион Джек»[73] на корме, то последовал приказ «Стоять по боевой тревоге!». В 7:39 был произведен пуск одной торпеды из торпедного аппарата № 4. На идущем пароходе, похоже, пока что ничего не замечали. Торпеда ударила это современное судно прямо под ходовой мостик. Высоченный столб воды у борта, гром и пламя взрыва разрушили все очарование этого утра.

– Тут нужна будет еще одна торпеда, – убежденно произнес второй помощник командира.

Эта вторая торпеда и была выпущена в 7:42. Британский пароход Sire водоизмещением 5664 БРТ ушел на дно.

Наступило утро 1 июня 1941 года. На рассвете этого первого Дня Святой Троицы через рубку один за другим на палубу выбрались «подземные жители», чтобы какие-нибудь десять минут подышать свежим воздухом или по-быстрому выкурить сигарету, что было строжайше запрещено внутри лодки. Эти краткие минуты отдыха были почти что жизненно необходимы, в особенности для курильщиков, и так уже терпевших всяческие бытовые ограничения.

Было уже почти 11:00, когда второй помощник командира заметил идущий пароход. Командир, который спустился было в свою каюту, чтобы внести запись в судовой журнал, был вызван на мостик. Гюнтер Хесслер поднялся в рубку, и одного взгляда в бинокль было для него вполне достаточно, чтобы понять – судном, которое так быстро появлялось из туманной дымки, управляет не особенно умелый рулевой.

– Он меняет курс как-то очень уж чудно и совершенно без всякой системы, – заключил Хесслер, понаблюдав за пароходом минут десять. – Мы погрузимся, чтобы под водой сблизиться с ним, иначе он сможет нас заметить.

Погружение прошло без всяких осложнений, не вызвав критики командира. Старший механик остановил лодку на перископной глубине и сбалансировал ее, затем доложил: «Лодка на перископной глубине!»

– Поднять перископ! – распорядился Хесслер.

Взвыл электромотор, маслянистая труба перископа пошла вверх. Когда она остановилась, Хесслер приник к окуляру и обвел горизонт, снова поймав в перископ пароход.

Незначительное изменение курса позволило U-107 занять отличную позицию для атаки. Две торпеды уже были изготовлены для залпа, трубы торпедных аппаратов заполнены забортной водой, их передние крышки открыты. Пароход приближался, постепенно вырастая в окуляре перископа. В 14:09 по команде Хесслера был дан торпедный залп. Торпеды устремились к цели, а командир приник к окуляру, всматриваясь в борт приближающегося парохода. Когда истекло расчетное время движения торпеды к цели, Хесслер увидел, как ближе к корме парохода вздыбилась гора воды, перемешанной с дымом и паром. Сквозь нее сверкнуло пламя взрыва. Вся кормовая часть парохода была полностью закрыта этим огромным облаком взрыва.

– Мы обходим с кормы пароход, который уже потерял ход и остановился с сильным креном на правый борт, – сообщил Хесслер по внутрикорабельной трансляции экипажу подводной лодки.

В рубке, устроившись за стойкой перископа, Хесслер отдавал приказы рулевому в центральный пост и одновременно сообщал экипажу, что он наблюдает на пароходе. Когда он сказал, что водоизмещение парохода составляет минимум 5 тысяч БРТ, старший механик тут же посчитал, что их суммарные победы уже достойны Рыцарского креста.

Когда какие-то плавающие в воде обломки палубного груза задели стойку перископа, Хесслер приказал убрать перископ. Подождав несколько минут, он опять приказал поднять его. U-107 уже зашла с левого борта судна. Хесслер увидел две шлюпки, уже плавающие в воде.

– Две шлюпки спущены на воду, – продолжал он транслировать экипажу события. – В них спокойно спускаются какие-то изысканные люди в аккуратных белых робах. Я буду не я, если все это не чертовски подозрительно!

Гюнтер Хесслер продолжал наблюдать за подбитым пароходом. Зенитный перископ позволил ему разглядеть куда больше.

– Папочка видит парнишек, выбирающихся из надстройки на сигнальную площадку, – заметил он делано разговорным тоном. – Да и на верхней палубе появились людишки. А теперь можно разглядеть парочку орудий. Они пока еще без расчетов.

– Да это же «судно-ловушка», герр капитан-лейтенант! – воскликнул первый помощник командира, примостившийся рядом с ним.

– Да, так оно и выглядит, Витте! Я заподозрил это еще тогда, когда заметил эти фальшивые надстройки на баке и на юте. Под ними определенно скрываются орудия. Так что это или «судно-ловушка» для подводных лодок, или вспомогательный крейсер, который спустил за борт «команду паники», чтобы заставить нас всплыть, а потом разделать своими орудиями.

Около часа Гюнтер Хесслер наблюдал за этим противником, маскировку которого можно было считать совершенной, если бы не новенькие белые рабочие робы на команде, чего не могло быть ни на каком нормальном пароходе. Затем он скомандовал:

– Первый аппарат – товсь! – И затем: – Пли!

Спустя 23 секунды, за которые торпеда прошла свой путь к цели, ее взрыв разворотил весь борт судна. Одна из фальшивых надстроек, та, что находилась на юте, взлетела в воздух, открыв всем на обозрение закрытое ею ранее 150-мм орудие.

И опять на пароходе стали сновать люди, объятые паникой. Но на этот раз они уже не изображали ее, и спокойно спуститься в спасательные шлюпки им было не дано – пароход тонул, кренясь на левый борт и уходя под воду кормой вперед.

5 и 6 июня U-107 пропустила после досмотра два американских парохода, а к вечеру 6 июня легла на курс 270°, чтобы следовать к точке встречи с Egerland. Ранним утром 7 июня была принята радиограмма с подводной лодки U-38: «Egerland затонул в точке встречи. Выжившие, по всей вероятности, взяты в плен. Видели плавающие обломки и пустые шлюпки. После наступления темноты поиск прекращен. Следуем на базу. Топлива хватает, но заправок больше нет. U-38».

U-107 вернулась в свой прежний оперативный район. На борту у нее еще было провианта на четыре недели и несколько торпед. В ночь на 8 июня был замечен большой пароход, по которому в 4:42 была выпущена торпеда. Судно тут же принялось передавать сигнал бедствия. Оно оказалось пароходом Adda с водоизмещением 7818 БРТ и в конце концов затонуло кормой вперед.

Пять дней спустя, 13 июня, было атаковано четырнадцатое за этот боевой поход судно, сухогруз Pandias водоизмещением 4961 БРТ, следовавшее из Бристольского канала[74] в Александрию. Судно затонуло, имея на борту 8 тысяч тонн угля и одиннадцать истребителей «Спитфайр».

19 июня U-107 была вынуждена лечь на обратный курс. Тщетны были все ее попытки встретиться с судном снабжения Lothringen. Хесслер велел отправить командующему подводным флотом радиограмму следующего содержания: «Боезапас израсходован, общий итог 90 272 БРТ, находимся в квадрате ЕН 34. U-107». 25 июня Гюнтера Хесслера заверили по радио, что он будет награжден Рыцарским крестом. Во время этого боевого похода его подводная лодка потопила 14 судов общим водоизмещением 86 699 БРТ. Командующий подводным флотом охарактеризовал этот боевой поход следующим образом: «Отлично проведенная, успешная операция. О возможностях командира говорит то, что почти все замеченные суда были потоплены».

Как ныне нам известно, это был самый успешный боевой поход подводной лодки за всю историю Второй мировой войны.

Быстрый успех после долгих недель

8 сентября 1941 года U-107 под командованием капитан-лейтенанта Хесслера вышла в свой третий боевой поход. 13 сентября с нее был замечен сухогруз, который, как американец, был пропущен беспрепятственно. Подводная лодка, двигаясь экономичным ходом, крейсировала в отведенном ей оперативном районе и вечером 20 сентября заметила конвой, состоявший из восьми судов под прикрытием нескольких эсминцев. Субмарина сблизилась с конвоем и утром 21 сентября вступила с ним в визуальный контакт, о чем сообщила в штаб. После этого она получила указание сохранять контакт с конвоем, а командующий подводным флотом отдал приказ подводным лодкам U-67 под командованием Мюллер-Штёкхайма и U-103 под командованием Винтера, а также U-68 под командованием Мертена действовать против этого конвоя.

Началась долгая, немилосердная погоня протяженностью более 1200 морских миль, к которой подключились также и другие подводные лодки.

Ранним утром 22 сентября U-107 заняла позицию для стрельбы. Две первые торпеды, выпущенные по судам конвоя, прошли мимо цели. Еще две, выпущенные парой часов спустя, также не оказали никакого действия на противника. Один из эсминцев стал преследовать подводную лодку. Но в это время уже подошли другие субмарины, торпедировавшие ряд целей, тогда как U-107 пришлось заниматься ремонтом системы водяного охлаждения двигателей.

Весь день 23 сентября подводная лодка U-107 следовала за конвоем. На рассвете следующего дня она сблизилась с ним до дистанции атаки и произвела залп из всех четырех торпедных аппаратов, однако ни одна из торпед не попала в цель.

Перезарядка торпедных аппаратов длилась около часа, после чего подводная лодка снова вышла на позицию для атаки, развернулась и в 6:31 выпустила первые торпеды. Спустя две минуты аппараты покинули и две оставшиеся торпеды, причем на этот раз все они поразили свои цели. Три судна из состава конвоя, John Holt, Lafian и Dixcove потеряли ход и затонули. После этого из всего конвоя остался один-единственный пароход, который надежно прикрывали четыре эсминца и три сторожевика.

Затем потянулись недели, в течение которых подводная лодка ни разу не смогла выйти на позицию для атаки. Прикрытие противника теперь стало очень плотным. За подлодкой постоянно охотились эсминцы и самолеты. Главный передатчик вышел из строя. Случая атаковать американский пароход никак не выдавалось.

11 ноября, после долгих и трудных недель, проведенных в море, U-107 вернулась на свою базу в Лорьян. 1 декабря ее командир передал командование U-107 своему преемнику, обер-лейтенанту Гельхаусу, поскольку он сам должен был занять место начальника отдела личного состава в штабе командующего подводным флотом.

В этом качестве Гюнтер Хесслер провел в общей сложности около 4500 совещаний, в том числе и с командирами подводных лодок, возвратившимися из боевых походов. 11 ноября 1944 года он был награжден Немецким крестом[75] в золоте, а 1 декабря произведен в капитаны 2-го ранга.

Окончание войны застало Хесслера во Фленсбурге. Он был участником Нюрнбергского процесса в качестве добровольного свидетеля, давая там показания относительно подводной войны и командующего подводным флотом. По окончании процесса он оказался заключенным концентрационного лагеря Херсбрук. Отсюда он был вскоре освобожден англичанами.

От них капитан 2-го ранга в отставке Хесслер вместе с капитаном 3-го ранга в отставке Хошаттом получили задание: «в свое свободное время и за свой счет» по имеющимся в Англии корабельным журналам подводных лодок написать историю ведения подводной войны.

Это задание было успешно выполнено обоими офицерами-подводниками.

Список судов, потопленных подводной лодкой U-107 под командованием капитана 2-го ранга Хесслера

Общий итог:

потоплено: 21 судно водоизмещением 118 822 БРТ.