Особое задание – Rajputana

Капитан-лейтенант Клаус Шольтц, высокорослый и крепкий блондин, типичный представитель магдебуржцев, с 1927 года служивший в рейхсмарине[47] офицером на миноносце, действовавшем в испанских водах, в апреле 1940 года был по его желанию переведен в подводный флот.

После ускоренной подготовки на должность командира подводной лодки 22 октября 1940 года на верфи компании «Дешимаг» в Бремене он принял под свое командование подводную лодку U-108 типа IX В[48].

На этой субмарине ему предстояло совершить восемь боевых походов и провести в общей сложности 347 суток в море. После своего первого боевого похода в феврале 1941 года он смог записать на свой боевой счет два потопленных судна.

Когда, пополнив запасы подводной лодки и восстановив тем самым ее боеготовность, Шольтц получил извещение о том, что на следующий день он должен быть в Керневеле по вызову командующего подводным флотом, то совершенно не представлял, что послужило основанием для этого. Хотя его подводная лодка снова была готова к походу и бою, но боевые приказы он должен был получать от командира флотилии, который, в свою очередь, получал их от оперативного отдела штаба.

Когда Клаус Шольтц вошел в кабинет командующего, Большой Лев сделал пару шагов ему навстречу и приветствовал его. Затем Шольтцу пришлось подойти к висевшей на стене карте и еще раз доложить обо всех обстоятельствах первого боевого похода. Он подробно рассказал про все свои маневры на подходе к конвою, четко и ясно обрисовал все мероприятия при атаке, жертвами которой стали голландский пароход Texelstroom и британское судно Effna.

– Отлично, – произнес командующий, когда Шольтц закончил свое повествование. – 8 тысяч тонн водоизмещения для первого боевого похода очень даже неплохо. Другие из первых походов возвращались без ничего. Благодаря этим двум победам ты вошел в узкий круг тех, кому можно поручать особые задания, которые мне нужно выполнить точно и быстро.

– Прошу вас, герр адмирал, дать мне такое задание, – вытянулся перед Дёницем подводник.

– Ты еще не представляешь себе, что это за штука, Шольтц, – предупредил его командующий. – Возможно, там ничего и нет, а ты будешь только мотаться как сумасшедший и ничего не найдешь. Но может, это обернется чем-то очень значительным. Куда большим, чем раскатать плотный конвой… Речь, собственно, идет об очень большом корабле. Либо тяжелом крейсере, либо большом вспомогательном военном корабле.

Клаус Шольтц почувствовал, как все его тело непроизвольно напряглось от возбуждения. Командующий подошел к висевшей на стене большой карте. За ним последовали его начальник штаба капитан 3-го ранга Эрн и начальник оперативного отдела капитан 3-го ранга Годт. Дёниц молча кивнул Эрну, и последний, в прошлом командир подводной лодки U-37, взял в руку указку и подошел к настенной карте.

– Во время прорыва броненосца Admiral Scheer[49], – начал он, – который 30 октября прошел Датским проливом, его радиостанция зафиксировала тот факт, что в проливе курсирует крупный неприятельский корабль, несущий сторожевую службу, который определяет местонахождение любого германского корабля, следующего через пролив, и докладывает о нем адмиралтейству.

– Поскольку Scheer имел задание незамедлительно атаковать конвой НХ-84, он не мог ничего предпринять против этого обнаруженного корабля противника, но должен был уйти от него на полном ходу.

– Этот корабль или вспомогательный военный корабль для нас что заноза в пальце. Он докладывает о каждом проходе наших соединений тяжелых кораблей, засекает каждую подводную лодку.

Начальник штаба окончил свой доклад, указав по карте, в каком приблизительно районе может находиться этот корабль. Оказалось, что район этот простирается от границы полярных льдов и включает в себя всю ширину Датского пролива – такой и предстояло быть зоне боевых действий U-108.

– Ну что, мой мальчик, по душе тебе такое задание? – спросил командующий тем отеческим тоном, которым он столь часто обращался к своим подводникам, чтобы они чувствовали, что можно говорить свободно, не по уставным требованиям.

– Прошу вас поручить мне это задание, герр адмирал!

– Ладно, так тому и быть. Что с твоей лодкой?

– Все нормально, уже завтра с раннего утра мы можем принимать горючее и провиант. Да и завтра же возвращаются последние из отпускников.

– Хорошо, берись за это дело. А сейчас, разумеется, пообедаешь с нами. Эрн, пусть принесут еще один столовый прибор.

После обеда один из офицеров штаба познакомил Шольтца с данными о потопленных судах, расписанием выходов подводных лодок с базы и ожидаемых возвращениях. Флаг-офицер в соответствии с этими данными отметил на настенной карте флажками положение своих и вражеских кораблей. После этого совещание было завершено.

В Страстную пятницу 1941 года U-108 пробивалась на север сквозь бушующие волны, держа скорость 12 узлов. Ей предстояло буквально искать иголку в стоге сена. Поиск этот она начала от границы вечных льдов. Вахтенные на мостике натягивали на себя все, что только можно из одежды. Волнение на море не стихало. Низкие штормовые тучи предвещали, что оно может только ухудшиться.

– Ребята, идем как по ухабам, так что привязывайтесь там! – приказал командир очередной смене вахтенных, поднимающихся в рубку.

Тем предстояло провести несколько следующих часов вахты на штормовом ветре силой в 7 баллов. Видимость ухудшалась с минуты на минуту. Затем пошел снег. Перед идущей в надводном положении лодкой словно бы воздвиглась горизонтальная стена. Не было никакой возможности разглядеть что-либо впереди по ее ходу, небо совершенно исчезло. Высокие волны с грохотом разбивались о рубку, вздымались вверх и захлестывали вахтенных. Форштевень подводной лодки то и дело с шуршанием разрезал льдины. Усилившийся снегопад еще плотнее окутал субмарину почти непроницаемой для взора стеной снега. Но вот она, казалось, достигла самого центра шторма. Ее стало мотать и бортовой, и килевой качкой, многотонные массы океанской воды обрушивались на палубу.

Клаус Шольтц обвел взглядом лица матросов своего экипажа, которые как будто ждали от него некой команды. И он отдал ее:

– Стоять по местам к погружению! Уходим на 50 метров!

Субмарина ушла под воду и стала на ровный киль на глубине 50 метров. Включив электромоторы, она двинулась вперед малым ходом.

– Командир – акустику: следить за водным пространством. При любом шуме винтов докладывать немедленно!

С рассветом командир подлодки уже стоял на мостике, поскольку в этом районе можно было рассчитывать на появление еще неизвестного крупного корабля. Спустившись затем вниз, от отдернул складывающуюся шторку, заменявшую дверь в его каюту, и стянул с плеч меховую куртку. Затем поднял крышку маленького стола, сел на койку и открыл «Журнал боевых действий», чтобы занести туда обстановку. Спустя некоторое время перечитал написанное: «Курс 2°, средний ход. Снежные заряды, ветер крепчает, надвигается шторм. Лодка в погруженном положении минует центр урагана».

Через четыре часа командир снова появился в центральном посту, хотя его никто не будил.

– Как там дела, Шмидт? – спросил он старшего механика лодки, опытнейшего подводника и инженер-капитан-лейтенанта.

– Все нормально, герр капитан-лейтенант, – ответил тот.

– Тогда всплываем и осмотримся! Вахтенных в рубку! Обязательно в зимнем обмундировании, а то там все никак не успокоится!

Когда подводная лодка всплыла, Клаус Шольтц первым поднялся в рубку. Все еще обильно шел снег, но центр урагана уже остался за кормой. Лодка вибрировала от ровного гула дизелей. Впередсмотрящие обшаривали биноклями пространство перед лодкой и по ее бортам. На полной скорости подводная лодка скользила по поверхности моря.

– Силуэт по правому борту, 10 градусов! – перекрывая свист ветра и рев волн, доложил вахтенный правого борта.

Шольтц нашел взором силуэт, всмотрелся сквозь оптику своего бинокля и чуть позже был совершенно уверен, что речь идет об очень крупном судне. Было ли это гражданское судно или военный корабль, сказать пока что было невозможно. Однако это должно было вскоре проясниться.

Когда подводная лодка приблизилась к замеченному судну, команде, которая уже стояла по боевой тревоге, было объявлено, что лодка будет выходить на позицию для атаки.

U-108 теперь двигалась на границе видимости курсом параллельным курсу замеченного крупного судна. Лодка находилась на 67°45' северной широты и шла практически у самой границы паковых льдов[50].

– Он поворачивает, черт возьми! – произнес боцман, первым заметивший, что силуэт большого судна развертывается и становится уже.

U-108 повторила маневр, но силуэт судна уже практически превратился в тонкую черту, а затем и вообще пропал из вида.

Дав двигателям полный ход, лодка попыталась приблизиться к тому месту, где наблюдалось судно. В напряженном ожидании прошло полчаса, затем 40 минут.

– Снова вижу его! Впереди – верхушки мачт! – облегченно доложил боцман, снова заметив все тот же пароход.

Они догнали пароход быстрее, чем рассчитывали, по всей видимости, он снова снизил свой ход до малого.

– У судна дымовая труба, герр капитан-лейтенант. Очевидно, это пассажирский теплоход, переоборудованный во вспомогательный крейсер с хорошими машинами, – доложил помощник командира.

– Регистр судов в рубку! – приказал Шольтц.

Однако тщетно он листал толстенный справочник, пытаясь идентифицировать судно по его надстройкам.

– Имей это судно две трубы, то я бы сказал, что это Rajputana, – пробормотал второй помощник.

– Он идет зигзагом, поворачивает на нас! – доложил боцман, ни на секунду не отрывавший взора от противника.

– На этот раз мы его уделаем! Срочное погружение!

И снова U-108 ушла под воду. Достигнув перископной глубины, подводная лодка зависла, и Шольтц впервые дал команду поднять «спаржу»[51]. В его оптике Шольтц наблюдал, как пароход, приближаясь, словно вырастает из моря, занимая все поле зрения. Почему-то это громадное судно представилось ему гигантской горой, поднимающейся над поверхностью воды. По оценке командира, его водоизмещение составляло по крайней мере 14 тысяч БРТ.

– Торпедисты! Аппараты с первого по четвертый к подводному залпу изготовить!

Через некоторое время из носового отсека доложили о готовности аппаратов к стрельбе. Но неожиданно оказалось, что запотела оптика основного перископа. Чтобы не рисковать промахом всех изготовленных к залповой стрельбе торпед, Шольтц отменил свой приказ и велел изготовить к пуску только торпедный аппарат № 1. Выпущенная с дистанции 2 тысячи метров по проходящему мимо подводной лодки пароходу, торпеда скользнула в море и устремилась к цели. Пытаясь подробнее разглядеть ее сквозь туманную оптику, Шольтц смог рассмотреть на баке парохода орудие крупного калибра и второе такое же мощное орудие ближе к юту. Это и в самом деле был вспомогательный крейсер!

– Пароход снова разворачивается! – произнес Шольтц еще до истечения времени хода торпеды до цели.

Торпеда прошла мимо, и громада парохода невозбранно проследовала далее своим курсом. Лишь когда он совершенно скрылся из вида, Шольтц дал команду лодке всплыть и продолжил преследование врага. Через час вспомогательный крейсер снова стал различим, теперь было видно, что он уходит на север, следуя зигзагообразным курсом, что было обычной предосторожностью во избежание атак подводных лодок. Спустя некоторое время он повернул на северо-восток и стал снова приближаться к германской подводной лодке. Из этого ее командир сделал вывод, что с преследуемого корабля лодку пока что не заметили и пароход просто следует рутинным противолодочным зигзагом.

И снова субмарина ушла под воду. На этот раз Шольтц поднял зенитный перископ, который хотя и увеличивал вероятность обнаружения лодки, но, по крайней мере, давал ясную картину. Снова выстрелив с дистанции 2 тысячи метров, на этот раз командир дал залп двумя торпедами.

Когда через 40 секунд после выстрела вспомогательный крейсер снова зигзагообразно изменил курс, Шольтцу стало понятно, что его посланцы и на этот раз пройдут мимо. Не оставалось ничего другого, как только дождаться прохода крейсера, всплыть, догнать в надводном положении и занять выгодную позицию для новой атаки. Но дрейфующие льдины становились все толще и плотнее. Дующий с северо-востока ветер все чаще и чаще ударял их в борт лодки. Сгущалась тьма, через некоторое время уже ничего не будет видно. Отдельные льдины стали уже превращаться в ледяные поля, они преграждали путь лодке и становились все толще по мере того, как субмарина все дальше следовала за вспомогательным крейсером, уходящим на северо-восток.

– Проклятая мгла. Прекращаем преследование! – последовало решение командира.

Второй помощник командира принял от него командование лодкой, получив указания Шольтца о следующем изменении курса.

С рассветом впередсмотрящему правого борта удалось заметить далеко у горизонта силуэт парохода. Брошенный капитаном взгляд на висевший на переборке календарь сообщил ему, что уже настало 13 апреля. Поднявшись в рубку, капитан уже меньше чем через четверть часа убедился в том, что силуэт на горизонте принадлежит все тому же вспомогательному крейсеру, который, очевидно, продвинулся на северо-восток не намного дальше подводной лодки, теперь возвращается и если не изменит свой курс, то пройдет совсем близко от позиции субмарины.

U-108 снова ушла на перископную глубину. Громовой грохот дизелей сменился шмелиным пением главных электромоторов. Зависнув на перископной глубине, лодка начала занимать позицию для стрельбы. Однако опять подвел главный перископ.

– Зенитный перископ в порядке?

Шольтц поспешил спуститься в центральный пост, чтобы провести атаку с прицелом через зенитный перископ. На этот раз вспомогательный крейсер не должен был уйти от него. Если он и дальше будет выдерживать этот курс, то пройдет совсем недалеко от поджидающей его субмарины.

– Противник проходит в 700 метрах от нас, – сообщил командир находящимся в центральном посту морякам.

Над лежащей на навигационном столе картой склонился первый штурман, ожидающий приказа об открытии огня. Торпедные аппараты с первого по третий были изготовлены к пуску, и, когда вспомогательный крейсер оказался в максимально выгодном для атаки положении, командир нажал на кнопку, давая приказ к залпу. Старшина торпедистов в носовом отсеке рванул рычаги пуска торпед, выпуская их продолговатые тела в забортную воду. Сжатый воздух, придавший им первоначальный импульс, частью просочился и в носовой отсек.

– Торпеды вышли! – последовало донесение.

– Время! – произнес штурман, следивший за стрелкой секундомера, и не успел кто-либо произнести хоть одно слово, как сквозь толщу воды до них донесся звук взрыва, а затем еще один.

Приняв воду в уравнительные цистерны, лодка ушла еще глубже под воду. Подняв перископ, Шольтц увидел, что неприятельский корабль потерял ход и движется только по инерции. Несколько секунд спустя вода вокруг перископа вспенилась всплесками. Крейсер открыл огонь из легких артиллерийских орудий. На его борту можно было различить движение. Сквозь оптику перископа командир увидел, как из стволов его двух крупных орудий вырвалось дульное пламя и среди легких всплесков от огня малокалиберных зениток в море врезались два громадных «чемодана»[52].

– Погружение на 50 метров!

Лодка ушла на глубину, скорректировала курс, подошла еще ближе к вспомогательному крейсеру, подработала горизонтальными рулями, прошла под килем корабля и по другую его сторону снова подвсплыла на перископную глубину.

– Четвертый аппарат – товсь!

И снова наизусть знакомый ритуал: доклад о готовности к пуску, взгляд на цель в перископ, сближение до 500 метров и затем пуск торпеды.

Торпеда ударила в борт, взбросив столб воды почти прямо перед мостиком корабля, и только теперь на нем поняли, что орудия крейсера ведут огонь по тому месту, где давно уже нет никакой подводной лодки.

Гигант начал погружаться в воду. Спасательные шлюпки заполнялись людьми, за борт летели спасательные круги, команда покидала тонущий корабль. Неожиданно Шольтц заметил мачты эсминца, показавшегося на горизонте! Переключив зеркало зенитного перископа на обзор верхней полусферы, он обвел взглядом воздушное пространство и обнаружил большую «летающую лодку» типа «Сандерленд», которая приближалась к точке, в которой уходил под воду громадный корабль.

Шольтц развернул подводную лодку и, сохраняя подводное положение, ушел в направлении пакового льда, куда его преследователи наверняка не могли бы за ним последовать. Его расчет оказался верным. Спустя полчаса акустик доложил: звуки винтов эсминцев больше не слышны.

Когда субмарина всплыла на поверхность, то на границе видимости командир смог различить два лежащих в дрейфе эсминца, занятые спасением экипажа потопленного его лодкой корабля. Немного позднее была перехвачена радиограмма одного из эсминцев. Радист поднялся на мостик и доложил командиру:

– Потопленный вспомогательный крейсер называется Rajputana и, согласно «Регистру Ллойда», имел водоизмещение 16 444 БРТ.

Шольтц приказал ему передать в штаб подводного флота радиограмму: «Вошли в зону боевых действий в четверг 10 апреля. В субботу 12 апреля обнаружили вспомогательный крейсер. Первая атака, одна торпеда, промах. Вторая атака двухторпедный залп, противник ушел зигзагообразным курсом. Преследование до границы льдов. Вследствие наступления темноты от атаки отказались.

13 апреля: вспомогательный крейсер снова обнаружен. Залп тремя торпедами, два попадания, отказ одной торпеды. Вспомогательный крейсер потерял ход. Веерный залп, противник затонул. В точке его потопления два эсминца и летающая лодка Sunderland. Название вспомогательного крейсера – Rajputana.

Спустя 10 минут пришел ответ от оперативного отдела штаба подводного флота: „Отлично сработано. Немедленно возвращайтесь. Дёниц“».

Поход в неизвестность, к самой границе полярных льдов в Гренландском море был окончен. U-108 выполнила задание, которое сам командующий подводным флотом считал выполнимым только в случае огромного везения. Но удача оказалась на стороне субмарины, а помогали ей стойкость ее довольно молодой команды, ведомой опытным командиром.

Долгая охота за HG-76

Во время следующего июньского боевого похода U-108 удалось потопить шесть вражеских судов общим водоизмещением 22 691 БРТ. После этого ей пришлось долго восстанавливать свою боеспособность на верфи, а в декабре 1941 года началось то самое сражение в подводной войне, которое вошло в ее историю как «Долгая охота».

Согласно донесению агентурной разведки, которое заблаговременно поступило в оперативный отдел командования подводного флота, 13 декабря из Гибралтара должен был выйти конвой HG-76. Конвой этот на самом деле вышел из гавани Гибралтара ранним утром 14 декабря. В его составе было 32 торговых судна, а в охранении шла 36-я эскортная группа под командованием капитана 2-го ранга Уокера. Со своим флагманским кораблем, шлюпом Stork, Уокер уже потопил или повредил целый ряд германских подводных лодок. На этот раз в составе эскортной группы, кроме флагмана, были еще второй фрегат Deptford и корветы Rhododendron, Marigold, Convolvulus, Pentstemon, Gardenia, Samphire и Vetch.

Весь конвой шел под общим командованием капитана 1-го ранга Фицмориса. В качестве группы непосредственной ближайшей охраны конвоя в его распоряжении имелись эскортные эсминцы Blankney, Exmoor и Stanley, а также эскортный авианосец Audacity под командованием капитана 2-го ранга Маккенрика.

Это была сила, которая вполне могла гарантировать, что ни одна германская подводная лодка не приблизится к конвою HG-76. При этом одновременно с такой значительной эскортной группой конвой на дальних подступах прикрывала еще и группа «морских охотников» за подводными лодками из состава «Соединения Н»[53], в которую входил ряд эсминцев, получивших приказ действовать против обнаруженных германских подводных лодок.

По оперативной информации, полученной командованием англо-американских союзников, Дёниц принял решение задействовать против этого конвоя группу подводных лодок U-434, U-131, U-67, U-107 и U-108, названную им группой «Морской разбойник».

Шесть часов спустя после того, как U-108 легла на курс, который должен был вывести ее к указанному в сообщении штаба подводного флота конвою, вахтенный офицер лейтенант Пауль Эрнст Дюлькер ближе к вечеру заметил клубы дыма одного из судов.

Командир лодки сразу же поднялся в рубку. Пристальнее всмотревшись в даль, он различил на горизонте двигающееся в одиночестве судно, которое явно не имело никакого отношения к тому конвою, на который была нацелена подводная лодка.

За вечерние часы субмарина, двигаясь в надводном положении, достигла выгодной позиции, несколько развернулась и в 21:57 произвела пуск единичной торпеды, которая и потопила португальский пароход Cassequel водоизмещением 4751 БРТ.

Когда пароход погружался в воду, на нем взорвались перевозимые судном боеприпасы. Носовая часть судна взлетела в воздух, словно спичечный коробок. Рвущиеся осветительные снаряды, загоревшиеся сигнальные ракеты и трассирующие боеприпасы заставили на какое-то время отступить мрак ночи. Пароход начал разваливаться по частям. Когда же вода проникла в его котельный отсек, то от взрыва котлов он буквально разлетелся на кусочки. Столб пламени взметнулся к низким облакам и продержался несколько секунд, пока холодные воды не сомкнулись над остатками судна.

Ранним утром 15 декабря подводная лодка U-77 передала радиограмму, сообщив о замеченном ею конвое. Несколько позже была принята также радиограмма с U-131, которая тоже подошла к конвою и передала его координаты.

Однако все задействованные против конвоя подводные лодки не смогли приблизиться к нему на необходимое расстояние, поскольку благодаря маневру, предпринятому капитаном 1-го ранга Фицморисом, конвой стал двигаться вдоль марокканского побережья на юго-запад и тем самым смог избежать расставленных на него сетей.

И в течение дня 16 декабря U-108 также не удалось приблизиться к конвою. Лишь после того, как около полудня этого дня самолет «Фокке-Вульф-200» снова засек конвой HG-76 и передал его точные координаты, U-108 все же подошла к конвою, но была оттеснена кораблями эскортной группы.

Утром 17 декабря U-108 удалось снова установить точное местонахождение конвоя, и Шольтц отдал распоряжение старшему радисту передать радиограмму с точными его координатами. После этого подводная лодка дала пеленг-сигнал, чтобы обозначить всем остальным субмаринам «стаи» свое местонахождение и указать направление, в котором им было необходимо следовать.

Несколько позже доложила о своем подходе U-107 под командованием преемника Хесслера обер-лейтенанта Фитца. Вслед за ней снова откликнулась и U-131. Очевидно, радиообмен с последней был перехвачен неприятелем, поскольку она вскоре после этого была атакована несколькими «Свордфишами»[54] с эскортного авианосца Audacity. Один из налетевших на лодку торпедоносцев был сбит ее зенитками и пылающим рухнул в море. Однако остальным удалось торпедировать лодку и лишить ее возможности погружаться. Тотчас же к этому месту устремились корабли коммандера Уокера, и капитану 3-го ранга Бауманну не оставалось ничего другого, как принять решение о затоплении подводной лодки.

Команда покинула субмарину, и подошедшие корабли 36-й эскортной группы услышали, как матросы, только что беспомощно барахтавшиеся в воде, вдруг запели гимн «Германия превыше всего».

Из слов поднятых эсминцами Exmoor и Blankney членов команды субмарины коммандеру Уокеру стало понятно, что вблизи конвоя должны находиться и другие германские подводные лодки.

К вечеру этого дня он уже был в этом совершенно уверен, потому что к конвою подобралась U-108 и выпустила торпеду по судну, водоизмещение которого командир лодки оценил в 5 тысяч БРТ. Взрыватель торпеды сработал раньше, чем она коснулась борта судна. Целых два дня, 17 и 18 декабря, корабли эскортной группы охотились за U-108, пытаясь обнаружить ее по малейшим следам. Два раза подводная лодка оказывалась в выгодной позиции для стрельбы, но всякий раз из-за преследования неприятельскими кораблями была вынуждена отказаться от атаки. Лишь только ранним утром 19 декабря Шольтц увидел шанс успешно провести атаку на суда конвоя. Когда торпедисты доложили командиру о готовности торпедных аппаратов к стрельбе, в 3 морских милях прямо по курсу подводной лодки в еще темное предутреннее небо взметнулись пенные столбы от взрывов двух торпед, за которыми последовал глухой двойной удар. Один из них имел своим источником взрыв попавшей торпеды, другой принадлежал взорвавшейся глубинной бомбе.

Один из эсминцев эскорта, тот, что еще только полчаса назад препятствовал U-108 подобраться к головной части конвоя, взлетел на воздух. Он был потоплен подводной лодкой U-574 под командованием капитан-лейтенанта Генгельбаха. Эсминец назывался Stanley.

За 24 часа до этого подводная лодка U-434 под командованием капитан-лейтенанта Хейда была обнаружена кораблями охранения конвоя. Два эсминца, Stanley и Blankney, точно положенными сериями глубинных бомб вынудили ее всплыть, а затем потопили.

Теперь ее судьбу разделил также и Stanley, а в 6:15 Клаус Шольтц дал команду произвести два одиночных торпедных пуска. Одним из них был поражен и потоплен пароход Ruckinge водоизмещением 2869 БРТ. Взрыв второй торпеды у борта другого судна был виден, однако не произвел на атакованное судно никакого видимого действия.

Атаковавший лодку эсминец вынудил ее уйти под воду, после чего преследовал ее в течение двух часов. Затем, когда эсминец прекратил охоту за U-108, Шольтц снова приблизился к конвою и пошел за ним, держась на границе видимости.

Подводная лодка U-574, непосредственно после того, как ей удалось потопить эсминец Stanley, атаковала сторожевик Stork, который, обнаружив субмарину, накрыл ее ковром глубинных бомб, заставившим подводную лодку всплыть. Приводим здесь рапорт коммандера Уокера, в котором описан этот критический для германской подводной лодки этап сражения.

«Подводная лодка всплыла на поверхность в 200 метрах по носу моего сторожевика. Я скомандовал дать полный ход и направил сторожевик курсом на таранный удар. Но когда я уже приготовился таранить лодку, она развернулась на левый борт. И в дальнейшем она постоянно описывала циркуляцию, положив руль на левый борт, идя ходом на два или три узла меньше моего и постоянно держась внутри окружности моей циркуляции.

Позднее я ошеломленно осознал, что описал три полных круга циркуляции. Я приказал вести непрерывный огонь осветительными снарядами и, кроме этого, обстрелял подводную лодку из 100-мм орудия эсминца, разворотив ей всю корму.

Затем в бой вступил и пулеметчик. Лучше всего владел пулеметом мой первый помощник лейтенант Грей. Он буквально превратил всю рубку субмарины в один сплошной морг.

В конце концов Stork все же протаранил свою добычу перед рубкой. На пару мгновений U-574 зависла на форштевне моего эсминца, затем с жутким скрежетом проехала вдоль киля до самой кормы, с которой на изуродованную субмарину обрушился град глубинных бомб, поставленных на незначительную глубину. От их взрывов лодка развалилась на множество частей, а Stork опасно заколебался с борта на борт».

Таким был конец U-574 и вместе с этим смерть капитан-лейтенанта Генгельбаха и большей части его команды.

В течение 20 декабря U-108 постоянно держалась в пределах видимости конвоя. Ей пришлось срочно погрузиться при появлении в воздухе самолетов-разведчиков Martlet[55], при всплытии после этого она была засечена эсминцами эскортной группы, обстреляна и снова ушла под воду. Временами она оставалась единственной подводной лодкой, пока еще сохранявшей контакт с HG-76. Ее командир почти не уходил с рубки, воспаленными от усталости глазами всматриваясь в морскую даль. Он уже пятый день шел за конвоем почти без сна, поскольку развитие ситуации требовало его постоянного присутствия в рубке. Он чувствовал свинцовую усталость, которая гнетом лежала на нем. Однако он не мог позволить себе поддаться ей – ведь на него смотрели его моряки. Как и он, они почти непрерывно уже долгое время не отходили от своих постов по боевому расписанию.

С наступлением вечерней темноты U-108 удалось выйти на позицию для стрельбы по одному 7000-тоннику. Она произвела двухторпедный залп, однако судно заметило подводную лодку; оно застопорилось и через пару минут продолжило движение. В то же время вызванный им эсминец, высоко выбрасывая воду из-под скул, ринулся в погоню за субмариной на скорости 25–30 узлов. Сам же атакованный лодкой пароход открыл огонь осветительными снарядами, остальные суда этого конвоя последовали его примеру. Над морем загремела дикая канонада, и Шольтц понял, что за ней скрывается определенный прием, поскольку поверхность моря осветилась, как днем, и на этом этапе сражения подойти ближе к конвою стало невозможно.

Этот одновременный огонь со всех судов конвоя осветительными снарядами в определенный сектор пространства был одним из тактических приемов известного истребителя подводных лодок коммандера Уокера. Массированное применение осветительных снарядов и осветительных парашютных ракет он называл «Операция „Одуванчик“». Подобный «Одуванчик» давал возможность кораблям эскортной группы окружить германские подводные лодки и затем накрыть и уничтожить их сериями глубинных бомб.

Жертвами этой разработанной Уокером тактики с декабря 1941 по осень 1944 года стали командиры 21 германской субмарины. За свои успехи в дуэлях между германскими подводными лодками и кораблями 36-й эскортной группы Уокер был награжден крестом Виктории[56].

Весь день 21 декабря, как и предыдущие, U-108 провела в постоянных переходах от атаки к отступлению, так и не изыскав возможности выйти на позицию для торпедной стрельбы.

В ночь на 22 декабря конвой наконец отказался от обманного курса, которым он до этого времени двигался, и вернулся на генеральный курс. Несколько позже подводной лодке U-567 под командованием Энгельберта Эндрасса удалось обстрелять один пароход из состава конвоя. Субмарина получила такую возможность, поймав пеленг, переданный U-108.

Однако фрегат Deptford и корвет Samphire обнаружили субмарину и начали охотиться за ней. При этом они перестали выполнять ту задачу, которая была поставлена им изначально: осуществлять ближайшее прикрытие эскортного авианосца Audacity. В то время как с этих кораблей градом сыпались в море глубинные бомбы, которыми они пытались разделаться с U-567, в ночи прогремели два мощных взрыва торпед, ударившие в Audacity. Подводной лодке U-751 под командованием капитан-лейтенанта Бигалька удалось приблизиться к незащищенному Audacity и с расстояния 600 метров произвести роковой для эскортного авианосца двухторпедный залп. Несколько позже U-567 была все же потоплена фрегатом Deptford, к которому также пришел на помощь и Stork под командованием Уокера. (Об этом см. также главу «Капитан-лейтенант Энгельберт Эндрасс».)

Когда конвой утром 23 декабря вошел в безопасную зону Западных подходов[57], долгая охота германских субмарин за ним закончилась. U-108 оказалась единственной подводной лодкой, которая проследовала за конвоем с самого начала и до конца его пути. Капитан 2-го ранга Шольтц и его команда провели 144 тяжелейших часа зачастую практически на грани человеческих сил.

Движение военных кораблей в районе Западных подходов было гораздо более оживленным, и многие подводные лодки в него не вошли. Всего же за время преследования этого конвоя было потеряно пять германских субмарин, из состава же конвоя было потоплено несколько незначительных торговых судов, а также один эсминец.

Говоря об Audacity, не следует умалчивать о том, что речь, собственно, идет изначально о сухогрузе германской компании HAPAG[58], который в свое время был захвачен англичанами и переоборудован в эскортный авианосец.

На второй день Рождества на U-108, еще находящейся в море, была принята радиограмма командующего подводным флотом, гласившая: «От КомПФ к U-108: Фюрер наградил командира субмарины Рыцарским крестом. Слава подводной лодке и ее героической команде! Дёниц».

5 января 1942 года подводная лодка в сопровождении двух минных тральщиков прошла между островами Бель-Илль и Иль-де-Круа, вошла в Лорьян и ошвартовалась у стенки. Клаус Шольтц доложил Большому Льву о возвращении U-108 из боевого похода. Здесь же из рук своего командующего он получил Рыцарский крест.

Итак, они снова вернулись в родной порт. Вернулись после похода, вся тяжесть которого без всякого труда читалась на их лицах. И теперь они мечтали провести задним числом пропущенные ими рождественские праздники, прежде чем снова выйти в море.

U-108 у Восточного побережья Америки

В качестве одной из первых подводных лодок второй группы субмарин U-108 в конце января 1942 года отправилась в боевой поход к Восточному побережью Соединенных Штатов. А первым потопленным ею в этом походе судном стал норвежский пароход Tolosa, который повстречался с ней 9 февраля 1942 года. На следующей неделе такая же судьба постигла еще три встретившихся с ней судна. Когда после краткого боевого похода субмарина возвратилась на базу, на ней была заменена большая часть команды, продолжила службу лишь небольшая группа «стариков». Среди них были обер-лейтенант Лойзер, обер-лейтенант Фем и инженер-капитан-лейтенант Шмидт, который уже давно мог бы получить собственную лодку, но из дружеских отношений с Клаусом Шольтцем продолжал служить под его началом.

В начале апреля подводная лодка покинула базу и взяла курс на запад. На этот раз ее командир получил приказ действовать в акватории восточнее полуострова Флорида с целью перекрыть пути поставки жидкого топлива из этого региона. Для выполнения этой задачи следовало обеспечить возможность увеличенного пребывания лодки в плавании. Когда U-108 во второй половине дня 14 апреля около 15:00 достигла указанной ей точки встречи, то подводной лодки снабжения видно не было. Зато через пару минут она, U-459, уже показалась на поверхности воды. Обе субмарины обменялись флажными сигналами, а затем U-108 стала лагом ко второй подлодке, и заранее определенные моряки завели концы и подали шланги, соединив обе лодки.

Клаус Шольтц поднялся на борт U-459 и от души приветствовал ветерана-подводника, участника двух мировых войн капитана 3-го ранга Виламовица-Мёллендорфа.

Пока на U-108 перекачивалось топливо и пресная вода, по случаю встречи боевых друзей в океане на борту подлодки снабжения состоялся праздничный обед. На следующее утро, передав на родину письма родным, U-108 продолжила свой путь в определенный ей район боевых действий между мысом Хаттерас (Гаттерас)[59] и Флоридским проливом. Спустя четырнадцать дней, заправив таким же образом еще несколько субмарин, «дойная корова» U-459 возвратилась на базу.

В последующие дни U-108 то всплывала, то снова погружалась под воду в районе между мысом Канаверал и Уэст-Палм-Бич. Лодка изо дня в день повторяла этот маршрут, однако ей не встретилось ни одного судна, ни единого дымка из труб не замечалось на горизонте. Возможно, причиной такого безлюдья было наступившее 21 апреля полнолуние. Шольтц в своей радиограмме штабу потребовал указать ему другой оперативный район, поскольку, по сообщениям других подводных лодок, находящихся в той же акватории, от мыса Лукаут до мыса Фира, им тоже не довелось повстречаться ни с одним конвоем или судном – в море царила полная, зияющая пустота.

Наконец, ранним утром 25 апреля с U-108 было замечено первое судно. Им оказался британский пароход Modesta водоизмещением 3849 БРТ. Одной-единственной торпедой, выпущенной из аппарата № 1, пароход был потоплен. Тем самым начало охоте было положено.

Подводной лодке был указан новый район боевых действий, и она отправилась на юг, мимо острова Большой Багам в Багамский пролив. Миновав лабиринт Багамских и Антильских островов, подводная лодка изготовилась к новым ударам.

В последующие дни и ночи над подводной лодкой простирался бездонный темно-голубой купол тропических небес. По ночам на нем серебряным блеском сияло созвездие Южного Креста. Море вокруг лодки, казалось, пылало холодным пламенем. До самого горизонта оно светилось изнутри, словно «серебряная отполированная чаша, в которой купаются звезды», как во время одной из первых вахт, задумчиво глядя на пылающий океан, заметил боцман, заслужив этим согласный кивок командира.

Вскоре после 6:00 29 апреля с подводной лодки было замечено большое судно, которое очень быстро оказалось танкером. Командир лодки, который в этот момент как раз спускался в центральный пост, чтобы свериться с морскими картами, с быстротой молнии поднялся в рубку и схватил бинокль, протянутый ему вторым помощником.

– Да, это танкер. И похоже, будет лакомым кусочком. Идет словно специально для нас.

Подводная лодка, несколько повернув, легла на курс, который должен был привести ее к сближению с быстро идущим танкером. Выбрав необходимое упреждение, командир приказал погрузиться и в тот момент, когда громада парохода вошла в перекрестие прицела перископа, отдал команду на пуск.

Торпеда, пущенная с расстояния 650 метров, ударила танкер прямо посередине корпуса. Судно сразу же потеряло ход, а через несколько секунд после этого радист доложил командиру:

– Танкер передает сигнал бедствия! Его название – Mobiloil. По «Регистру Ллойда» водоизмещение 9925 БРТ.

– И в самом деле, лакомый кусочек. Но он не потонет, придется добивать его, – решил для себя командир.

Развернув подводную лодку так, чтобы обогнуть судно с кормы, он зашел с подветренной стороны танкера и произвел пуск торпеды с расстояния 400 метров. На этот раз она попала под днище судна в районе коридора гребного вала. Mobiloil накренился на борт, в лодке были слышны ужасающие скрежет и хруст, с которыми танкер переломился пополам. Над ним взметнулось вверх пламя, и так, полыхая, обе половины судна ушли под воду.

И снова потянулись дни неимоверной красоты и ночи, в которых Южный Крест своим сиянием указывал им путь. Теперь казалось, что это не боевой поход, а просто поездка на курорт, о чем только мог мечтать каждый подводник.

К вечеру 5 мая наконец показалось одиночное судно. Это был американский пароход Afoundria, который в 23:27 после попавшей ему в районе кормы торпеды потерял управление и стал рыскать. Дрожащей неверной рукой радист этого парохода подавал в эфир сигнал бедствия. Поскольку пароход никак не тонул, U-108 обогнула его и в 23:55 дала залп. После попадания торпед Afoundria наконец-то затонул.

Спустя 23 часа был замечен латышский пароход Abgara. После попадания в него торпеды его экипаж четыре часа боролся за живучесть своего судна. Но когда пароход загорелся, его экипажу все же пришлось покинуть его. Зарывшись носом в волны, пароход ушел на дно.

И снова подводной лодке удалось занять позицию для атаки. 20 мая был замечен и торпедирован большой норвежский танкер Norland водоизмещением 8134 БРТ. Он несколько часов пылающим факелом держался на поверхности моря, но потом все же затонул.

После попадания двух торпед затонул и британский танкер Tricula. За ним 7 августа последовал норвежский сухогруз Brenas, после чего подводная лодка в течение 10 дней снова стала той целью, за которой гонялись все самолеты и все сторожевые корабли на просторах Карибского моря.

В этой охоте за ним Клаус Шольтц показал себя искусным и знающим все приемы тактиком. Подводная лодка ушла от всех ее преследователей и 17 августа снова обернулась охотником, который непременно желал использовать последние остающиеся у него торпеды.

Во второй половине дня 17 августа с подводной лодки был замечен американский танкер Louisiana. После двух часов маневрирования и всех подготовительных операций субмарина вышла на позицию для подводного залпа. Две последние торпеды вышли из труб торпедных аппаратов и стали роковыми для большого танкера водоизмещением 8587 БРТ.

Итак, в ходе этого последнего продолжительного похода субмарина потопила восемь судов, в том числе четыре крупных танкера, и еще торпедировала одно судно, которое с большой вероятностью в дальнейшем затонуло.

Когда подводная лодка 10 сентября 1942 года вошла в Лорьян, Клаус Шольтц получил из рук Большого Льва дубовые листья к Рыцарскому кресту и стал 123-м германским солдатом, удостоенным этой награды.

Всего же за восемь боевых походов на счету командира, экипажа и самой субмарины числилось 25 потопленных судов. Их суммарный тоннаж составлял 123 990 БРТ. Все эти потопленные суда были признаны и подтверждены противником.

Шольтц также принял участие в совещании командиров подводных лодок, во время которого он узнал, что в срок до 1 октября ему следует принять под свое командование вновь созданную 12-ю флотилию подводных лодок кригсмарине с базой в Бордо.

В 12-ю флотилию подводных лодок, командование которой с 1 октября 1942 года принял Клаус Шольтц, вошли все те командиры субмарин, которые за прошедшие годы уже достигли значительных успехов в подводной войне и теперь имели под своим началом большие океанские подводные лодки. В ней были собраны все они: Гизе, Иббекен и Собе, Клаузен, Кентрат и Шондер, Куппиш, Вайнгертнер и Вове, Эстен, Тимм и Метц, Вольфбауэр, Шноор и Лют, да и все остальные.

За два последующих года сражений была потеряна 31 подводная лодка, по большей части со всеми членами экипажей.

Последней подводной лодкой из тех, которые были постепенно переведены из Бордо после высадки союзников по антигитлеровской коалиции 6 июня 1944 года, стала U-534, которая за несколько дней до этого, с 12 августа, вернулась на базу с тяжелыми повреждениями. Субмарина ушла из Бордо на перископной глубине с работающими дизелями (под шноркелем) и четыре недели оставалась в Атлантике в качестве метеорологического пункта, после чего пробралась во Фленсбург[60].

Бордо был объявлен «крепостью», однако после вторжения союзников на юге Франции гарнизон и военнослужащие базы флота получили приказ присоединиться к отступающим сухопутным войскам.

Вместе со своими подчиненными 26 августа пустился в отступление и Клаус Шольтц, ставший к тому времени уже капитаном 2-го ранга. Командир этой маршевой группы «Юг» генерал Эльстер, вместе со всей группой, представлявшей собой неорганизованные и разрозненные группки военнослужащих, сдался в плен 3-й американской армии.

12-й флотилии подводных лодок больше не существовало. Все оставшиеся 220 человек оказались в американском плену.

Список судов, потопленных подводной лодкой U-108 под командованием капитана 2-го ранга Клауса Шольтца

Общий итог:

потоплено: 25 судов общим водоизмещением 123 990 БРТ;

торпедировано: 3 судна;

попадания с неясным исходом: 3.