Лучше находиться за столом, чем числиться в меню, – с оскалом пошутил дон Уго и позвал. – Серж, иди сюда, мой мальчик.

Почти сразу в двери кают-компании появился русоволосый парень, чем-то очень похожий на Марину. Одарив улыбкой всех присутствующих, он подошел к дону Уго и покорно поцеловал ему руку.

– Если это мой сын и, по словам Марины, он является заложником дона Уго, то какого хрена Сергей целует бандиту и террористу руку, – мелькнув, данная мысль обожгла сознание Евгения. – В Колумбии руку целуют отцу, или уважаемому главе клана.

После этого он вопросительно посмотрел на Марину, которая, как оказалась, ожидала его взгляд и слегка кивнула, что могло означать: «Да, это Сережа – твой сын».

Тем временем дон Уго дал какое-то поручение Сергею и тот ушел его исполнять. Уловив вопрошающий взгляд Малинина, и, очевидно, расценив его немного иначе, дон Уго объяснил.

– Серж свяжется с катером по рации и узнает, когда тот подойдет к нашему борту. До этого времени вы, мистер Малинин, мой гость.

Едва Евгений успел поблагодарить дона Уго за предложенное гостеприимство, как в это время в кают-компанию ввалилась смеющаяся молодая женщина и, бесцеремонно разместившись на коленях у босса, повисла на шее дона Уго. Она что-то шептала ему в мохнатое ухо, продолжала улыбаться и, казалось, совершенно не стесняется собравшихся за столом участников обеда. Малинин с трудом вспомнил, что эта та стюардесса и по совместительству – любовница дона Уго, которая вызывающе вела себя во время перелета в Колумбию.

– Ладно, хватит, Терезия, – наконец легонько согнал с колен нахальную любовницу дон Уго. – Я попрошу мистера Малинина показать тебе лодку. Только не сейчас, а позже. После первого этапа поисков.

Евгений вежливо кивнул, что должно было означать полное согласие и подчинение воле босса.

Обед прошел спокойно и со стороны могло показаться, что за столом у доброго и богатого дядюшки собрались близкие родственники. Но эта была лишь видимость, потому как Малинин периодичеки улавливал на себе цепкие и оценивающие взгляды не только самого дона Уго, но и Франциско с Крисом. С их стороны чувствовалась некоторая напряженность и готовность к любому повороту событий. Лишь красивая, но глупая Терезия своими капризными репликами периодически вносила определенный колорит в обеденную беседу.

В конце обеда снова появился Серж и что-то сообщил дону Уго на ухо. Тот не стал скрывать полученную информацию.

– Катер будет у борта через десять минут. – Объявил он всем. – Благодарю вас, мистер Малинин, что уделили мне свое время. Завтра и послезавтра вас заправят и привезут продовольствие. После этого идете на поиски «Сан-Хосе». С вами пойдет Франциско. После обнаружения возвращаетесь, пополняете запасы, берете на борт легководолазов и идете к месту гибели субмарины.

Перед тем, как снова перебраться на катер, умная Марина успела шепнуть Евгению: «Не сомневайся, Сережа – твой сын. А это – Стокгольмский синдром. Пройдет»!

***

– В принципе, нам все-рано требуется что-то наподобие контрольного выхода и погружения, – высказался Шишкин, когда Малинин по прибытию в таверну, рассказал ему и Волкову о событиях дня и указаниях босса.

– Непонятно только, зачем ему это нужно, – засомневался Волков, подразумевая под словом «ему» дона Уго.

– А по-моему, все логично. – не согласился с коллегой Мишка. – Уго оказывает помощь правительству и в виде благодарности получает карт-бланш решать в море собственные задачи. Во-вторых, проверит нас на профессионализм. В-третьих, получит точные координаты местоположения «Сан-Хосе». Многие охотятся за сокровищами, поэтому и координаты могут оказаться липовыми. В- четвертых, этот Уго , возможно, сам лелеет надежду завладеть богатством. В- пятых…

– Миша, не надо насиловать нашу психику, – перебил Шишкина Волков. – Мы тебе верим.

После этого обсудив некоторые вопросы, все разошлись по комнатам. Малинин все думал о Сергее и о словах, сказанных ему Мариной. Нужен был Интернет, чтобы хотя бы узнать, что такое этот скокгольмский синдром и по какой причине на него ссылается любимая женщина. В коридоре он столкнулся с хозяйкой таверны.

– Кармела, мне нужен Интернет. Можете мне помочь.

Женщина замялась и Евгений понял, что те, кто их сюда определил, тщательно проинструктировали хозяев таверны. Видимо, пользование мировой паутиной исключалось полностью.

– Мне не надолго. Я вам заплачу 100 долларов, – слегка использовал алчность хозяйки Малинин.

И Кармела дрогнула.

– Я сейчас принесу вам в комнату планшет. У вас будет один час времени. Никому не говорите, особенно брату, а то Инито будет сердиться.

Легко срубив сотню баксов, довольная Кармела удалилась, а Малинин принялся черпать информацию о стокгольмском синдроме. Вот, что удалось выяснить.

«…Утром 23 августа 1973 года в «Кредитбанк» в центре Стокгольма вошел человек с автоматом. Его лицо прикрывали солнцезащитные очки, а волосы прятал парик, имитирующий пышную африканскую прическу. В отделении не было других посетителей, только сотрудники: Бриджитт Ландблэд, Кристин Энмарк, Элизабет Олдгрен и Свен Сафстром. Кто-то успел нажать тревожную кнопку, но налетчик ранил прибывшего полицейского и закрылся с заложниками в денежном хранилище. Оттуда преступник потребовал 3 миллиона крон, два пистолета, бронежилеты, шлемы, скоростной автомобиль и свободу для опытного грабителя банков Кларка Олофссона.

Захватчика звали Ян-Эрик Олссон, ему было 32 года. Он не вернулся в тюрьму из полагавшегося мелким преступникам отпуска и теперь пытался помочь бывшему сокамернику Кларку Олофссону.

За несколько часов из тюрьмы доставили Олофссона, привезли деньги и подогнали «Форд Мустанг». Но обеспечить коридор для отхода грабителям никто не торопился. Полиция требовала освободить заложников, а захватчики отказывались их отпустить, поскольку боялись полицейских пуль.

Переговоры зашли в тупик. В хранилище размером 3 x 14 метров служащие банка провели вместе с грабителями пять дней. Шведское телевидение успело объявить конкурс на лучший способ спасения заложников и получить результаты. Зрители, например, предлагали запустить внутрь рой пчел. Полиция на штурм не решалась. Через три недели ожидались выборы, и для властей бескровное завершение операции было очень важным.

Между преступниками и жертвами быстро установилась связь. Они рассказывали друг другу о жизни, играли в крестики-нолики. Когда Кристин Энмарк стала мерзнуть, Олофссон отдал ей свою куртку. Бриджитт Ландблэд не могла дозвониться домой, и Олссон утешал ее. У Элизабет Олдгрен начался приступ клаустрофобии, и ее выпустили погулять на 9-метровой веревке.

Позже жертвы признались, что больше всего боялись смерти во время полицейского штурма. Энмарк даже звонила премьер-министру Швеции с просьбой отпустить всех и высказала готовность уехать вместе с налетчиками.

Через 131 час полиция закачала в хранилище слезоточивый газ. Первыми вышли грабители. В дверях они расцеловались с заложниками и пожали друг другу руки. Освобожденные служащие банка наняли для Олссона с Олофссоном адвокатов и в суде выступали в их защиту. Две девушки сознались, что добровольно занимались сексом с захватчиками.

Яна-Эрика Олссона приговорили к 10 годам заключения, и на свидания к нему часто приезжала Бриджит Ландблэд. Тысячи других поклонниц писали письма, после освобождения одна из фанаток стала его женой. С Кларка Олофссона сняли все обвинения. На свободе он поддерживал отношения с Кристин Энмарк. Она стала психологом, работает в центре реабилитации наркоманов и написала книгу «Я – жертва стокгольмского синдрома».

Стокгольмский синдром не включен в международную классификацию психиатрических заболеваний. Но аномальные состояния, когда жертвы испытывали симпатию к мучителям, с 1973 года наблюдались не раз.

По данным ФБР, тщательно проанализировавших 1200 случаев захвата заложников в здании, стокгольмский синдром отмечен всего в 8 процентах случаев. Известны случаи, когда во время антитеррористической операции заложники предупреждали террористов о появлении спецназовцев и даже заслоняли террориста своим телом. В других случаях террорист прятался среди заложников и никто его не разоблачал.

– Неужели Сережа до такой степени возлюбил своего похитителя, что считает его непререкаемым авторитетом? – подумал Малинин и от этих мыслей ему стало не по себе.

– Это он виноват во всем! Ребенок рос без отца, в бандите увидел сильную личность, боготворит своего похитителя и чувствует себя весьма комфортно. Какой психологический кульбит приготовила его сыну жизнь! – искренне ужаснулся Евгений. – Он просто обязан забрать Сережу и Марину, вырвать самых дорогих ему людей из лап этого монстра – дона Уго.

Перед тем, как вернуть планшет хозяйке, Малинин быстро проверил почту. Там хранилось лишь одно послание странного содержания: «Женя, то, чем ты сейчас занимаешься, интересно на Родине. Требуется установить твое местоположение. Тому, кто назовет тебе мое прозвище, можешь доверять. Тимофей».