— Айзек к нам не присоединится? — спрашиваю я, плюхнувшись на диван, и тут же спохватываюсь. — Прошу, скажи, что я вас не разбудила.

Тай смеётся и падает рядом.

— Какое там! Не, у него просто двадцатичетырёхчасовой стрим. Моя сладкая булочка сегодня зарабатывает на коммуналку, — с кокетливой улыбкой шутливо добавляет он, косясь в сторону двери. — Он там в своих наушниках даже не слышал, что кто-то пришёл. Ну а я сегодня в ночь дежурный инженер, так что…

— Вот блин, я не собиралась отвлекать.

Хочется треснуть себя по лицу. Дура, не иначе. Стоило действительно хотя бы написать. Хорошие манеры вообще-то ничего не стоят, но в тот момент это было последним, о чём я задумывалась.

Тайлер отмахивается.

— Не парься. Позвонят, только если прод[1] отвалится. А сегодня, по ощущениям, тихо: ни переездов на новые сервера, ни обновлений, ни релизов.

— Не стоило произносить это вслух, — зловеще говорю я и в ответ на его вопросительный взгляд поясняю: — Ну, знаешь, это как у врачей: если кто-то ляпнет на дежурстве, что смена тихая, всё тут же резко превращается в сумасшедший дом и ад на земле.

Он, кажется, на секунду и правда представляет себе эту перспективу, но почти сразу мотает головой и вновь натягивает глупую беззаботную улыбку.

— Не-е-е, эт вряд ли. Через пару дней на сайт обнову накатят — вот там кому-то точно не повезёт! Нельзя просто так взять и что-то пофиксить, не родив при этом десять новых багов.

Тай злорадно гогочет, а я делаю вид, что на все сто понимаю, о чём он, и бездумно киваю.

— А я думала, ты игры разрабатываешь…

— Ну, это больше для души, как хобби. Независимым разработчикам, особенно начинающим, малыми проектами себя не прокормить. Прикол в том, что нужно дохрена времени, чтобы прокачаться в этом деле. А где взять дохрена времени, если приходится ещё где-то работать? Тут только если сидеть на голодном пайке и энтузиазме, либо научиться чему-то и попробовать податься в крупную студию.

— А, значит, нарабатываешь портфолио в свободное время, чтобы потом показать крутым дядям?

— В общем план примерно такой, да.

— Да ты трудяга! Уважуха! — без тени лукавства говорю я, одобрительно подняв большой палец, и мысленно умоляю его не спрашивать ничего о моей работе и амбициях, потому что на ум не приходит ничего, что хотя бы с натяжкой можно было бы отнести к мечтам, надеждам и стремлениям.

К счастью, он спрашивает вообще не об этом.

— Так по какому поводу праздник? — выдаёт он, доставая из пакета текилу.

— Душа просит изысканных развлечений, но, как обычно, приходится просто бухать. — Жалкая попытка отшутиться не прокатывает. Тайлер сверлит меня недоверчивым прищуром, и, откинувшись на спинку дивана, я вздыхаю, без единой идеи, что ему ответить и какие слова подобрать. — С Эдом сегодня получилось не очень… Я наговорила всякого, — с губ слетает усмешка от того, насколько глупо я сейчас себя чувствую. — Впрочем, ничего нового.

Он старается не замечать моей неловкости, но отводит взгляд. Видит, что всё катится куда-то не туда, поэтому пытается сгладить углы.

— Фигня, бывает! Эд остынет, вы поговорите, и всё будет окей.

Прозвучало настолько наивно, что не могу сдержать смех.

— О, маловероятно — я не собираюсь возвращаться! — отвечаю я и тянусь за бутылкой. Делаю первый глоток из горла и, облегчённо выдыхаю. — Забудь, не бери в голову. Это с самого начало было ошибкой. В смысле, не Эд, а мы с ним. Сама концепция отношений в целом, понимаешь?

Не знаю, откуда взялось это непривычное желание говорить всё, как на духу, но какая-то незримая простота Тайлера располагает. А его следующие слова лишь подтверждают, что это именно то самое место и время. Точно звёзды сошлись…

— Да, сто процентов! Я не завожу отношений. Как-то надоело. Кажется, Мэгги была последней… — будто бы удивившись этому факту, он задумчиво чешет затылок, а я невольно снова вспоминаю всё, что случилось буквально пару часов назад.

— Боже, эта лицемерная зануда настолько тебя доконала? Как ты вообще умудрился сойтись с ней?

— Нелепая случайность, — смеётся он. — Мэгги умеет казаться куда веселее, чем есть на самом деле. Не, она, конечно, та ещё душная сука, но дело не в ней. Просто задолбало. Всё равно в итоге всё скатывается в дерьмо. Так зачем продолжать вляпываться?

Его слова бьют в самое сердце, и резонанс, который я ощущаю в груди, наконец дарит некое подобие покоя. Кажется, примерно такую ерунду описывают те блаженные, что ходят на йогу, медитируют и занимаются ещё кучей скучнейших вещей, которые, вроде как, должны довести тебя до катарсиса.

— Ага. Ну, я теперь тоже. Сколько можно тратить время и мучить себя и других? Каждый раз как под копирку: сначала предсказуемость и заурядность, а потом вообще обидки. Нахрен надо!

— Точняк! — кивает он, берёт бутылку из моих рук и делает глоток, а затем продолжает с ещё большим пылом: — Люди женятся, находят дерьмовую работу и убогие хобби, рожают детей тупо для того, чтобы обмануть себя. Потому что одиночество пугает их. И всё равно подыхают в одиночестве. Или рядом с теми, кого уже начали ненавидеть.

— Скажи ведь! В какой-то момент все отношения становятся осточертевшими и невыносимо однообразными.

В знак солидарности Тай бодро поднимает руку, и я, внезапно преисполненная воодушевлением, даю ему пять.

— Ладно, за это точно стоит выпить! Ну а для настроения предлагаю врубить что-нибудь тупое. Ничто так не сглаживает паршивый вечер, как подборка видео, где кому-то больно, — со знающим видом и гаденькой ухмылкой говорит он, хватая со стола беспроводную клавиатуру.

— О, да! — соглашаюсь я. — Давай «скорпион фэйл»! Это самое лучшее!

— «Скорпион фэйл»?

— Ну, это когда кто-то падает лицом вперёд так, что ноги по инерции заносит вверх, и похоже на хвост скорпиона.

— Охренеть! Так у этого и название есть⁈ А ты шаришь!

По-моему, на меня впервые кто-то смотрит с восхищением из-за подобной ерунды. Пусть даже в шутку.

Тайлер включает подборку, и я расслабляюсь, забываюсь полностью. Не уверена, говорит ли во мне алкоголь или всё дело в бессмысленных и нелепых видео, а может, это всё глупые комментарии Тая, но я уже не помню прошедший день. Меня вообще больше ничего не беспокоит. Оно осталось где-то там, а я здесь, в вакууме, где комфортно и легко, где разговоры ни к чему не обязывают. Я в принципе больше не ощущаю, будто что-то кому-то должна: улыбаться, вести себя прилично, следить за словами, стараться кому-то понравиться или хотя бы никого не обидеть. Отсутствие ожиданий автоматически освобождает от ответственности.

Откинув голову назад, я на секунду прикрываю глаза и делаю медленный и глубокий вдох. В этот момент кажется, что всё время до этого моё тело валялось под обломками рухнувшего здания, и вот наконец подоспела бригада спасателей, и кто-то снял с моей груди эту бетонную плиту.

В бутылке около половины, может, чуть меньше. Тай передаёт её мне, и я делаю очередной глоток. Характерный привкус жжёного сахара сладкой горечью оседает на языке. Мы уже почти не смотрим на экран. Тайлер увлечённо несёт какую-то ерунду, одну дурацкую историю за другой, и я готова слушать вечно. Чем более бестолковую байку он рассказывает, тем легче становится дышать.

— А я говорил, что в восемнадцать подрабатывал на мясном заводе? — спрашивает он с таким хитрющим видом, словно сейчас сбросит мне на голову настоящую бомбу, крутейший неожиданный поворот в истории.

— Не-а.

Я немного удивлена, но от смеха уже сводит живот, и могу лишь мотать головой. По его улыбочке и тому, как он набирает в грудь воздуха, понимаю, что он уже готовится разорвать меня чем-то особенным.

— Короче, было и такое, ага! Знаешь же, наверное, как выглядят такие крюки, на которые вешают туши? В общем, было у нас там одно развлечение, когда вдруг становилось нечего делать… Это ж местечко такое, не самое приятное, а на погрузке вообще жили крысы. Эти паразиты, конечно, ныкались по норам и на глаза старались не показываться, но, если сидеть достаточно тихо, одна-две обязательно пробегут. Ну и мы иногда открывали на них охоту. Не из ненависти к крысам, скорее из спортивного интереса — не так-то просто попасть здоровым крюком в юркую тварь. И вот однажды я попал. Шутка в том, что крыса та была прям хуёвая. Сразу заметно — медленная, облезлая, раздутая вся какая-то, её разве что мухи ещё не жрали. И угадай, что произошло? Ага! Она буквально взорвалась. Лопнула, как сраный воздушный шар, прикинь!

— Гонишь!

— Серьёзно. Клянусь, так и было!

— Господи, умора… — хохочу я, в красках представляя это зрелище, чуть не складываясь пополам. Диафрагма уже болит, а голос слегка осип.

— Дурная ты, — хмыкает Тай.

Я поднимаю голову и ловлю его взгляд. Он улыбается, но будто бы и правда ждал какой-то другой реакции.

— Чего это сразу дурная?

— Ну, девчонки от такого кривятся обычно.

Расправив плечи, я задираю нос и театрально фыркаю. Это почти оскорбительно.

— Меня бесполезно сравнивать. Если верить моему преподавателю по социологии, я — «статистическая погрешность»!

Тай ничего не отвечает, только смеётся, и мы вновь возвращаемся к бессмысленным коротким видео, которым, благодаря алгоритмам, теперь всегда нет конца. После, наверное, сотого уже совсем не так весело, однако это вполне достойное средство заполнения вакуума до тех пор, пока кого-то из нас не осенит очередной историей. ВВ какой-то момент всё сливается в одно, а смысл происходящего, если таковой вообще имеется, давно затерялся в тёплом хмельном мареве.

Лениво развалившись на диване, невольно отвлекаюсь и кошусь на Тайлера. Что-то неясное снова и снова притягивает моё внимание. Я уже достаточно пьяна, чтобы откровенно глазеть на его украшенные татуировками и выступающими венами руки, на длинные пальцы, на его тонкие сжатые губы… И я совершенно точно не достаточно пьяна, чтобы не замечать ответных взглядов.

Смелости и беспечности во мне уже хоть отбавляй, так что я тянусь к нему, чтобы, понизив голос, спросить:

— Эй, как насчёт немного более увлекательных развлечений?

— А что, есть предложения? — интересуется он, обернувшись.

Всего секунду мы просто продолжаем смотреть друг на друга, и мне кажется, понимаем друг друга без слов. А ещё кажется, что в комнате стало на пару градусов жарче. Я подаюсь вперёд и мягко касаюсь его губ своими, замираю. Он отвечает мне медленно, как-то несмело, но затем отстраняется и, потупив взгляд, неловко говорит:

— Эм-м… Слушай, ну, это… ты и Эд…

Он, блин, издевается сейчас? Вообще меня не слушал⁈ Что за ребячество?

— Господи, да нет никаких нас с Эдом! — вздыхаю я, закатив глаза. — Сказала же, что не собираюсь возвращаться. Знаешь, что? Я чиста, исправно пью свои «витаминки от детей» и свободна, как корабль в нейтральных водах. Если у тебя всё в порядке, не вижу никакой проблемы. Но если не хочешь ебать меня, то хотя бы не еби мне мозги.

Мне не нравится в очередной раз выставлять себя полной идиоткой, так что лучше сворачивать вечеринку. Я поднимаюсь, нервно ищу глазами свои вещи и уже собираюсь уходить, когда вдруг чувствую крепкую хватку на своём локте, и не успеваю опомниться, как Тай резко разворачивает меня и, не говоря ни слова, впивается в мои губы.

Он больше не колеблется. Его поцелуй чувственный, глубокий и влажный. Я задыхаюсь, когда он порывисто впечатывает меня в стену и усиливает напор. Будто это не он только что строил недотрогу, будто только этого и ждал.

Рука сама забирается ему под футболку, и, когда подушечки пальцев ощущают рельеф напряжённых мышц, я вспыхиваю.

Из груди невольно вырывается разочарованный стон, когда Тайлер вновь отстраняется, но лишь для того, чтобы стянуть с меня майку. Я отвечаю тем же и теперь наконец могу удовлетворить своё любопытство, разглядев все спрятанные татуировки на жилистом теле.

Чёрт, не думала, что под одеждой он будет таким… Сплошь мышцы и кожа, ни грамма жира. Вот, почему он казался таким худым. А теперь, глядя на его пресс, я с трудом борюсь со странным желанием облизать его, как мороженное…

Тайлер не даёт мне задержаться на этой мысли. Всем вниманием вмиг завладевают его губы, жадно терзающие мои, его руки, блуждающие по моему телу, пальцы, ловко расправляющиеся с застёжкой на спине. Я стою на цыпочках, вся вытянувшись в струну, пока он нависает надо мной, почти согнувшись, и только успеваю подумать, что ему, должно быть, неудобно, как он освобождает мою грудь из плена белья и сразу подхватывает меня под бёдра, прижимая к себе крепче. Так легко, так естественно, словно весь вечер только и вёл к этому единственному моменту, словно так и должно было быть.

Тай роняет меня на матрас, его губы беспорядочно скользят от моих щёк к подбородку, шее, груди, в то время как руки спешат расправиться с пуговицей и молнией на джинсах. Он вновь отстраняется, чтобы стянуть их с меня, а это та ещё задачка, учитывая, насколько они узкие. Я же почти не думаю о том, что удобные спортивные шортики — вовсе не из категории белья, которое должно производить впечатление. На самом деле это всё очередные маркетинговые происки, выстроенные на женских комплексах, и реальность заключается в том, что ни один мужик в здравом уме не откажется от горячей ночи только из-за того, что ты не надела кружево.

Будто бы в подтверждение этой мысли, Тайлер тут же избавляет меня и от них.

Он берёт мою ногу, мягко касается губами лодыжки, при этом продолжая хищно смотреть мне в глаза, и от этого взгляда я на мгновение забываю, как дышать. Влажные дорожки поцелуев медленно поднимаются, горячее дыхание щекочет мне бёдра. Я непроизвольно сглатываю, когда его лицо оказывается у меня между ног.

— Что ты… А-ах!

Голос надламывается, и вместо слов с губ слетает прерывистый вздох, когда его язык уверенно касается меня. Он явно делает это не впервые, каждое умелое движение заставляет мои ноги дрожать, но ему этого мало. Руки Тая ненавязчиво двигаются по моему животу, а когда ладони накрывают грудь, я не сдерживаю первого стона.

Несмело опускаю взгляд и вижу, что он смотрит в ответ. Острая смесь неловкости и возбуждения накрывает с головой. Запустив пальцы ему в волосы, я почти пищу и машинально пытаюсь свести бёдра, на что слышу его ухмылку. Он останавливается, и это ещё хуже, потому что теперь мне хочется скулить, умоляя его о продолжении.

— В чём дело? Ты что, стесняешься? — издевательски улыбается Тайлер. Он снова навис надо мной и теперь так нагло глядит прямиком на моё раскрасневшееся лицо.

Я никогда не признаюсь в подобном ни ему, ни кому-либо другому. И всё же, не важно, если с тобой это не в первый, не во второй и не в пятый раз. Ты никогда не думаешь о том, что чьё-то лицо окажется у тебя между ног так близко, будто бы это отличный объект для исследований.

Впрочем, мой щёки, похоже, и без того достаточно красноречивы.

Между тем Тайлер щекочет невесомыми прикосновениями мой живот и, наклонившись к самому уху, шепчет:

— Ты даже не представляешь, сколько раз я думал об этом.

Мелкая дрожь пробегает по телу, и в это время юркие пальцы перенимают эстафету, заставляя меня ахнуть и выгнуться ему навстречу.

— Знаешь, какой была первая мысль, когда я увидел тебя? — продолжает он в перерывах между хаотичными поцелуями. — «Охуеть, какая она красивая! Этому засранцу чертовски повезло!».

Мне плевать, правдивы ли его слова. Пусть говорит что угодно до тех пор, пока касается меня, до тех пор, пока мурашки бегут по спине от его хриплого шёпота…

Но он не торопится, а мне чертовски мало. Я тянусь, чтобы расправиться с его ремнём, когда рука впивается в моё бедро до боли, а вместо очередного поцелуя на шее смыкаются зубы, заставляя меня вздрогнуть и зашипеть. Тайлер тут же останавливается и смотрит на меня слегка растерянно.

— Извини, — тихо выдыхает он, и мне хочется взвыть. Ну что за дурак!

— Ничего, мне нравится… Продолжай… — сбивчиво бормочу я, пытаясь снова прижаться к нему теснее.

— Уверена?

Да сколько можно⁈ Не выдерживаю и безжалостно вцепляюсь ногтями в его плечи, чтобы до него быстрее дошло.

— Сильнее, чёрт тебя дери!

В один миг его серые глаза, кажется, становятся похожи на тёмный океан прямо перед штормом.

— Перевернись.

От того, каким неожиданно властным стал его тон, меня бросает в жар, пульс разгоняется, а во рту пересыхает. Я подчиняюсь, встаю на четвереньки и, сгорая от нетерпения, призывно выгибаюсь. Чувствую на себе его бесстыдный взгляд. Внутри всё сводит от предвкушения, но Тай медлит. Я замираю, слышу его глубокое дыхание, звон пряжки ремня, шорох одежды… Мозолистые ладони плавно очерчивают контуры моего тела, и наконец одним резким толчком он заполняет меня.

Из горла вырывается протяжный стон, позвоночник прогибается сильнее, и, сминая под собой простыню, я почти прижимаюсь лицом к постели, но у Тайлера другие планы. Он запускает ладонь в мои волосы и грубо тянет на себя.

Инстинктивно запрокидываю голову ему на плечо, и, пользуясь возможностью, он снова припадает к чувствительной коже шеи, обжигает своим дыханием, оставляет новые кусачие поцелуи, не прекращая при этом ритмичных толчков.

Его рука с силой стискивает меня поперёк рёбер, пальцы сжимают твёрдый сосок, и я практически скулю. Чувствую влагу на своих бёдрах и не могу понять, что происходит, почему он так действует на меня, и не могу вспомнить, когда была в последний раз такой мокрой.

Тайлер двигается всё быстрее, выбивая из меня последнюю способность мыслить, давая мне именно то, в чём так отчаянно нуждалась. Рука скользит вверх, ладонь сдавливает горло, ощутимо, при этом ровно настолько, чтобы оставить возможность дышать. Тем временем другая незаметно движется вниз и опускается между ног, отчего я уже совсем несдержанно кричу.

Он давит на шею сильнее, дыхание перехватывает, нервы начинают натягиваться. Я чувствую слабость в коленях и держусь лишь благодаря крепкой хватке Тайлера. Ещё несколько движений, несколько мощных толчков — и сквозь тело проходит острая волна удовольствия. Я бы тотчас рухнула без сил, но он не останавливается. Его пальцы оставляют синяки на моём бедре, а сам он тяжело дышит мне в шею, позволяя просто обмякнуть в его руках, и наконец я слышу низкий глухой стон. Тай замирает на мгновение, а затем ослабляет хватку. Я тут же падаю на локти, а он опускается следом, уткнувшись лицом мне между лопаток.

Отдышавшись, он оставляет несколько поцелуев на моём позвоночнике и выпускает из рук. Меня всё ещё бьёт мелкая дрожь. Шумно выдохнув, убираю прилипшие ко лбу волосы и переворачиваюсь.

— Вот, держи.

Тай протягивает мне бумажные салфетки, и я не сдерживаю глупой усмешки.

— Вау, да ты джентльмен!

— А то! Ещё какой! — с важным видом соглашается он.

Пока я привожу себя в порядок, слышу, как скрипят створки окна, а затем раздаётся щелчок зажигалки.

Расслабленно облокотившись на раму и лениво глядя на ночную улицу, Тай выпускает в прохладный воздух клубы сизого дыма. Я встаю рядом, откидываю волосы — лёгкий ветерок сейчас особенно приятен всё ещё разгорячённому лицу.

— Было круто, — говорю я, забирая полуистлевшую сигарету из его пальцев, и делаю затяжку. Это, конечно, не совсем правда, потому что я вряд ли смогла бы подобрать слова тому, насколько мне было хорошо.

Тай возмущённо фыркает, но больше для вида. Улыбается, даёт мне немного времени и снова забирает сигарету себе.

— Вообще кайф, — кивает он и наклоняется к моему лицу, чтобы дразнящим полушёпотом произнести, вызвав новую волну мурашек по моей спине: — А ты и правда «киса». Так сладко мурлыкала…

Не нахожу ничего лучше, чем мстительно укусить его в плечо, а он в ответ игриво шлёпает меня по заднице.

Голова до сих пор безмятежно пустая, а ноги едва держат, так что я возвращаюсь к постели и падаю на матрас.

— Э-э-э… ты чего? — обернувшись, растерянно спрашивает Тайлер.

— Спать хочу. Не видно, что ли? — равнодушно отвечаю ему, пытаясь поудобнее подмять под себя подушку. Впрочем, я понимаю, к чему он клонит. — Ой, только не нуди. Мне просто слишком лень идти домой. Ты из меня весь дух вышиб. Никакой романтики. Я своих слов назад не беру. Свалю с утра. Не парься.

Он ничего не говорит. Ненадолго повисает тишина, я упрямо закрываю глаза, а потом слышу его тихие шаги. Матрас проминается рядом. Плечом ощущаю исходящее от него тепло.

— Доброй ночи, — произносит Тай едва слышно.

— Доброй, — отвечаю я и спешу отвернуться, потому что внезапно промелькнувшее всего на долю секунды желание вновь прикоснуться к нему пугает меня до чёртиков.

[1] сокращённо от «продакшн». В разработке — конечная версия приложения или сайта, доступная рядовым пользователям.