На следующее утро, когда Давид был в детском саду, Улла настояла на том, чтобы они вместе пошли к врачу.

– Я хочу слышать, что он скажет.

Он был против, но у него не хватило сил сопротивляться.

– Так, – сказал врач, – значит, боли уже начались. В верхней части живота? В спине?

Он поинтересовался аппетитом и пищеварением, взвесил его, прощупал живот и посмотрел в глаза:

– До сих пор вам везло. Будем надеяться, что и дальше все пойдет по благоприятному сценарию.

– Везло?.. – возмутилась Улла.

– Во-первых, я опасался, что боли начнутся раньше. Во-вторых, вы не сильно потеряли в весе, – продолжил он, загибая пальцы. – В-третьих, не утратили аппетит, в-четвертых, с пищеварением все в норме.

Он поднял руку с загнутыми пальцами.

– А как все пойдет дальше? – спросила Улла, на которую перечисленные плюсы не произвели впечатления.

Врач повернулся к Мартину:

– Я выпишу вам ибупрофен. Принимайте его два раза в день по шестьсот миллиграммов. Если боли усилятся – два раза по восемьсот миллиграммов. А еще – новаминсульфон, трижды в день по двадцать пять капель. И пантопразол для желудка. Дальше будет видно.

– Если я вас правильно понимаю, – спросил Мартин, – в обозримом будущем я сильно потеряю в весе, не смогу есть и у меня откажет пищеварение?

– Я уже сказал: дальше будет видно. Болезнь идет своим ходом. То, что слабость будет только усиливаться, вы уже поняли, а с болями мы как-нибудь разберемся.

– Болезнь идет своим ходом?

– Поджелудочная железа – жизненно важный орган. Ее заболевание может повлечь за собой нарушение функции печени и желчного пузыря. А это, в свою очередь, может привести к желтухе. У вас была желтуха?

Мартин кивнул.

– Ну вот, значит, вы в курсе. У вас опять будет желтуха, только в более тяжелой форме.

– Еще вопрос. Как долго я… короче, когда мне придется лечь в отделение паллиативной помощи или в хоспис?

Врач пожал плечами:

– Многие остаются дома, берут напрокат специальную больничную кровать и капельницу и получают паллиативную помощь на дому. Правда, когда дело доходит до проблем со стулом и мочеиспусканием… когда больной уже не в состоянии пользоваться туалетом, родственникам не позавидуешь. Тут каждый решает сам.

Они пошли по лестнице, медленно, ступенька за ступенькой, как он шел один в тот злополучный день, этаж за этажом, и он опять механически фиксировал зеленые цифры, обозначающие этаж, и зеленые двери.

– Я тебя не отдам ни в какую больницу, – заявила Улла, когда они сели в машину. – Сама справлюсь. Мы, деревенские женщины, двужильные. И бабушка, и мать, и я.

– Нам пока не надо решать этот вопрос.

– Нам не надо будет решать его и потом. Я его уже решила.

– Да-да, двужильные деревенские женщины! Я не сомневаюсь, что ты справишься – со мной, с капельницей, с уткой, с памперсами. Но может, для Давида все же будет лучше, если мы простимся, пока я в состоянии это сделать? – Он взял ее за руку. – Я и с тобой хотел бы проститься, пока еще могу. Не только из желания избавить тебя от этих мучений, но еще и потому, что хотел бы остаться в твоих воспоминаниях мужчиной, а не развалиной. Понимаешь?