Мартин снова уснул и проснулся еще до рассвета. Он лежал и слушал дыхание Уллы, ее легкое, тихое похрапывание, которое удивило его в первую ночь, поскольку он думал, что молодые люди не храпят, и которое теперь ему даже нравилось. За окном постепенно светлело, запел дрозд. Он любил эту предутреннюю пустоту. В семь зазвонят колокола ближайшей церкви, и день начнет наполняться новым содержанием.
В его груди шевельнулась нежность к Улле. Как она старается не отнять у него ничего из того, что дает другому! Может, она любит их обоих? Он когда-то читал о таком, но не поверил. Может, для Уллы это возможно, потому что он старик, а тот, другой, молод, и стариков любят совсем не так, как молодых?
Интересно, что думает и чувствует тот, другой? Знает ли о нем, или Улла держит их обоих в неведении? А если знает – испытывает ли угрызения совести? Мартин вспомнил, как сам однажды в течение недели был любовником подруги своего друга. Одновременно с надеждой на то, что она бросит друга и останется с ним, у него бывали моменты, когда он мучился угрызениями совести. Но временами его переполняла холодная радость от разрушения всех устоев любви.
Может быть, Улла наслаждалась сознанием, что ее любят двое? Или ей доставляло удовольствие острое ощущение тайны, игра с двумя мужчинами, игра двумя жизнями? И радость сознания, что она сама определяет правила игры? Это чувство было ему понятно. Но мысль о нем примешивала горечь в его нежность к Улле. И все больше отдаляла от нее.
Сегодняшняя Улла и прежняя. Их общее прошлое было уже не таким общим, в своих воспоминаниях он словно отдалился от нее, был сам по себе. Он стал сильнее ощущать одиночество, хотя болезнь и близость смерти и без того делают человека одиноким. Нет, он вовсе не хотел жаловаться – да и кому? Просто вдруг это осознал.
Однако одиночество ничего не отменяло – он должен подумать, чем еще мог бы быть полезен Давиду, что еще мог бы ему дать. Но не сейчас. Через несколько минут, в семь часов, зазвонят колокола. Он подумает об этом, когда Улла и Давид уйдут. А заодно и о том, чем он еще может быть полезен Улле, что он еще мог бы дать ей.