Она вернулась домой вечером и первым делом зашла к нему на кухню, встала у него за спиной и, обняв его, положила голову ему на плечо. Она давно уже этого не делала, да и раньше такое случалось редко; подобные ласки были не в ее стиле. Его это тронуло. Он чувствовал спиной ее груди и живот, ласковые, но крепкие объятия. Ему хотелось, чтобы этот миг никогда не кончался; в то же время его обожгло острое желание. Когда она отпустила его, он повернулся и обнял ее.

– Пойдем наверх? – прошептал он.

– Давид сейчас спустится. Ты же знаешь, он всегда меня встречает, когда я прихожу.

Она была права: на лестнице послышались шаги Давида, и через несколько секунд он уже стоял на пороге кухни:

– Вы хотите трахаться?

Они рассмеялись, отпустили друг друга и повернулись к нему:

– Что?..

– Бен сказал, что, когда мужчина и женщина обнимаются и он вставляет в нее свою пипетку, они трахаются.

– Но они должны быть при этом голые, а мы одеты. К тому же папа готовит ужин. Кстати, что у нас сегодня на ужин?

Все как обычно, подумал он. Даже лучше, теплее, душевнее. Может, она порвала с ним и вернулась ко мне? Или секс был особенно удачным и теперь ее мучает совесть? Или главное для нее – это мы с ней, а остальное не имеет значения?

За ужином он спросил ее, нельзя ли ему как-нибудь заглянуть к ней в мастерскую, и она обрадовалась:

– Ты уже давно у меня не был.

– Я ничего не понимаю в абстрактной живописи и каждый раз боюсь сказать какую-нибудь глупость и обидеть тебя. – Это была правда. Он, конечно, мог бы постараться открыть для себя абстрактную живопись, но ему было лень прилагать усилия. – Я знаю, это моя вина, извини меня, пожалуйста…

Улла грустно посмотрела на него:

– Очень жаль. Мне о многом хотелось с тобой поговорить. Когда мы были в Вашингтоне и смотрели картины Марка Ротко, мне показалось, ты созрел…

Она пожала плечами.

– Завтра тебе удобно?

– А мне можно с вами?

– Завтра утром мы все вместе поедем в мастерскую, а потом ты отвезешь Давида в детский сад. – Она рассмеялась. – Мои мужчины открывают для себя абстрактную живопись. Давид, ты знаешь, что это такое? Это картины, на которых изображено то, что ты видишь не глазами, а душой.

В постели, когда уже был погашен свет, она, держа его за руку, сказала:

– Я рада, что вы завтра будете у меня в мастерской. Но мы уже не успеем дать друг другу то, чего не дали до сих пор. – Она повернулась и поцеловала его. – У нас есть то, что есть.