Во вторник Мартин решил преподнести Улле сюрприз и приехал к ее мастерской, чтобы где-нибудь с ней пообедать. Перед домом, во втором ряду, остановилась машина, из нее вышел мужчина, Улла выбежала из дома, бросилась к нему в объятия, они постояли так с полминуты, сели в машину и уехали.

Мартин поискал место, чтобы припарковаться, но не нашел. Это был оживленный, престижный квартал. Мастерская Уллы располагалась на последнем этаже шестиэтажного дома, в угловой комнате с панорамными окнами на север и восток, изначально, в 1900 году, устроенной как мастерская в квартире одного художника; позже ее изолировали и стали сдавать как отдельное помещение. Мартин объехал квартал и остановился перед чьими-то воротами.

В увиденной им сцене, похоже, не было ничего спонтанного. Мужчина, судя по всему, позвонил ей, сказал, что будет через пару минут, Улла через пару минут спустилась на лифте, он в тот же момент вышел из машины, и она выбежала из дома. Мартин никак не мог постичь произошедшее. Хотя что там было постигать? Он сам точно так же заехал за ней однажды – другой дом, другая улица; позвонил, и она через пару минут выбежала из дома. Бросившись в его объятия, она слегка согнула ногу в колене; то же самое она сделала и сейчас. Он не раз видел такое в кино.

Надо было ехать домой, но у него не было уверенности, что он сможет нормально вести машину. Включив аварийную сигнализацию, он остался сидеть в машине. Что же могла означать эта сцена? Может, это коллекционер, который, заинтересовавшись ее картинами, решил за обедом обсудить с ней условия купли-продажи? А она так обрадовалась, что вполне привычная сегодня форма приветствия получилась чересчур бурной? Он попытался вспомнить мужчину. Чуть выше Уллы, густые темные волосы, узкий темный костюм – он может быть кем угодно, от консультанта по вопросам менеджмента до адвоката из какой-нибудь торгово-промышленной палаты. Ну и, конечно же, коллекционером. Ездит на «БМВ». Куда же они поехали? В его квартиру? Чтобы заняться любовью? Они могли бы сделать это и в мастерской. Он увидел себя с Уллой – как они лежат на ковре, в ярком свете, с видом на крыши и небо. Может, Улла не захотела заниматься с этим типом сексом там, где занималась сексом с ним, Мартином?

Сколько же это продолжается? Со вторника, когда врач объявил ему диагноз и он сообщил об этом Улле, прошло пять недель. Тогда Мартин обратил внимание на ее замкнутое лицо и на то, что с тех пор она часто замыкалась в себе – чаще, чем раньше. Кажется, в последнее время бывала резче обычного. Он вспомнил ее раздражение в связи с компостной кучей и упреки по поводу ее учебы. А что, если это вовсе не реакция на его слова или поступки, а злость на него самого? Но она же была так ласкова с ним в тот злополучный вторник и много раз после того! Сколько же все это продолжается? Впрочем, сколько продолжается что? Он не знал ничего конкретного. Да и не хотел знать. Он выключил аварийную сигнализацию и поехал обратно.

Еще по дороге домой он понял, что не сможет заговорить о случившемся с Уллой. Если она живет двойной жизнью, он намерен сохранить ту, которую она ведет с ним. Но он должен знать, что это за другая жизнь и кто она на самом деле, его Улла, живущая двойной жизнью. Даже если ему полагается всего половина Уллы, он должен знать всю Уллу.

Ревность. Он думал, что ему незнакомо это чувство. У него никогда не было сознания, что Улла принадлежит ему. Да и как женщина может принадлежать мужчине, который старше ее на столько лет? Она дарит ему часть своей жизни, но оставляет за собой право на остальное. Он никогда не воспринимал ее страсть к живописи, ее друзей и подруг, ее желание нравиться другим мужчинам как угрозу. Но теперь у него словно засела в груди заноза. Это и есть ревность? Он не хотел ревновать.