Теплый март с каждым днем все настойчивей манил в поход, в который Мартин хотел отправиться с Давидом.

– Ты подумал над моим предложением? Хочешь пойти в поход? – спросил он Давида в понедельник вечером.

Давид изъявил согласие. На следующий день они после детского сада купили себе туристские ботинки, в среду он объявил Давиду маршрут и цель: рано утром в четверг они на машине выезжают из города, идут пешком через лес к длинному озеру, проходят вдоль берега, поднимаются на гору и там ночуют в маленьком отеле; в пятницу совершают марш-бросок по склону горы, спускаются к озеру, переправляются на пароме на другой берег и лесом возвращаются к машине. В четверг они проведут в пути три-четыре часа, в пятницу – четыре-пять часов. Давид был согласен.

Ранним утром – было еще прохладно – Мартин согрел одежду Давида на батарее, осторожно разбудил его, помог ему одеться; Улла тем временем приготовила завтрак и упаковала рюкзак с провиантом, пижамами и зубными щетками. Давид был слишком взволнован и поел наскоро, без аппетита. Мартин тоже был радостно возбужден.

– Путешественники! – с улыбкой произнесла Улла.

Проводив их за порог, она стояла и смотрела, как они усаживаются в машину и уезжают.

Давиду, который еще никогда не ночевал в отеле, все было интересно. Он спросил, почему Мартин выбрал именно этот маршрут. Тот рассказал, что эта местность относится к конечной морене[4], объяснил, что такое ледниковый период и что такое конечная морена. От ледникового периода они перешли к теплому периоду, и Давид получил достаточно информации об изменении климата, чтобы заинтересоваться его причинами и последствиями. Он притих, внимательно слушал и через какое-то время сказал:

– Это очень плохо.

Они оставили машину в маленькой деревне. Мартин надел рюкзак, и они тронулись в путь. Шли сначала по дороге, а потом полями. День выдался солнечный, им стало жарко. Мартин напевал себе под нос мелодию песни «В движенье мельник жизнь ведет»[5]. Давид стал подпевать, Мартин сказал ему текст первой строфы, и они запели вместе. Войдя в лес, оба вдруг резко умолкли. Вся земля, куда ни взгляни, была покрыта анемонами. Зелено-бурая земля, зелено-бурые буки – и белые анемоны. Скромная белизна маленьких цветочков на низких стеблях сияла на солнце и подрагивала при малейшем дуновении ветра. Эти цветы были настолько нежными, что сорвать хотя бы один казалось кощунством. Мартин с Давидом медленно, в благоговейном молчании двинулись дальше и шли так, пока это чудо не кончилось.

– Папа, ты когда-нибудь видел такое?

– Нет, Давид, никогда.

Он никогда не видел и того, что ожидало их на вершине холма над озером, – такая же ослепительная белизна, но на фоне голубого неба: дорогу окаймляли цветущие терновые кусты и деревья дикой черешни. Они и здесь шагали молча. Потом Давид понюхал терн, попросил Мартина приподнять его к цветам дикой черешни и заявил, что они пахнут медом.

Они устроили привал под деревом с видом на зеленые склоны в белых пятнах цветов и на озеро с маленькими островками. Давид принялся фантазировать, представляя себе жизнь на одном из этих островов. В детстве Мартин тоже, увидев остров или читая в книге о каком-нибудь острове, сразу же погружался в грезы, представляя себя героем увлекательной робинзонады. По-видимому, в человеке рано просыпается тоска о самостоятельной жизни, подумал он. Мысль о том, что он не увидит Давида взрослым, самостоятельным человеком, опечалила его. Все вокруг стало вдруг источником горькой печали – чудесный день, волшебство белых цветов, голубое небо, Давид, сосредоточенно разделывающий яблоко перочинным ножом, такой близкий и такой далекий.

Они отправились дальше и пришли к ручью. Давид задался вопросом, откуда он вытекает и куда ведет. После недолгих поисков он обнаружил слева от тропинки источник и, пройдя вдоль ручья вниз по склону, справа от тропинки, нашел место, где ему захотелось сделать запруду, крохотное озерцо. Торопиться им было некуда; Давид принялся строить дамбу и так углубился в работу, что забыл про отца.

Мартин молча наблюдал за сыном, время от времени подбирал ему подходящие камни. Его поразила ловкость Давида, его сосредоточенность, инженерная смекалка, грамотный выбор строительного материала, готовность к исправлению ошибок, к радикальным конструктивным изменениям. Несколько раз ему хотелось включиться в работу. Но это было детище Давида, важный для него момент, важный, новый опыт.

Наконец они пошли дальше, взяв курс на отель.

– Давай придем сюда завтра?

Продолжение маршрута было спланировано иначе, но какое это имело значение? Построенная плотина запомнится Давиду лучше, чем еще одна порция леса и поля и переправа на пароме. От перспективы продолжить и завершить строительство плотины на следующий день тот повеселел, разговорился, ему понравился и ужин в ресторане отеля, и просторный номер, и просторная ванная. За день он так устал, что уснул еще до того, как его плюшевый мишка, путешествовавший в рюкзаке, перекочевал к нему в кровать.