Он когда-то где-то вычитал, что дети не понимают окончательность, бесповоротность смерти и ждут, что ушедший в загробную жизнь рано или поздно из нее вернется. Но Давид, считавший, что после смерти его отец будет жить на небе, скорее всего, слышал в детском саду, что попавшие на небо, к Богу, там и остаются. Что он мог там еще узнать о смерти и о небе? Когда он начнет спрашивать своих родителей, есть ли Бог, и кто Он такой, и что делает, и верят ли они в Него?

Мартин с Уллой часто ездили на Рождество, на Пасху, на Троицу или на праздник урожая в ее деревню, и там, конечно же, вместе со всеми шли в церковь на праздничную мессу. Для Уллы было чем-то само собой разумеющимся, что они венчались в деревенской церкви. Но этим ее религиозность и ограничивалась. Он представил себе, как на вопрос Давида, верит ли она в Бога, Улла, пожав плечами, отвечает: «Я не знаю, есть ли Он вообще. Говорят, Его можно встретить в церкви. Поэтому мы иногда ходим в церковь». Его деловитая, трезвая Улла. Интересно, она все еще член церкви?

Сам он пока был прихожанином. Он не любил проповеди, в которых шла речь не о том, что лежит за пределами человеческого разума, а о злободневных вопросах, о каких-то банальностях; ему не нравилась безапелляционность, с которой церковь позволяла себе высказываться на общественно-политические темы, хотя она повторяла лишь то, что говорили все; не нравилось ее заигрывание с другими религиозными традициями, когда она предавала красоту своих. Почему он до сих пор ходил в церковь? Потому что, будучи воспитан в религиозной семье, автоматически врос в церковь? Потому что церковь – это общность людей доброй воли и он не хотел лишать ее своей солидарности и своей десятины? Потому что был привязчив? Потому что любил «Страсти по Матфею», «Страсти по Иоанну» и «Рождественскую ораторию»[1], которые нигде так не ложатся на душу, как в церкви?

Сидя в университетской клинике в ожидании приема, он задумался о том, как вести себя и что говорить, если Давид в один прекрасный день спросит его о Боге. Что он мог сказать ему о Боге? Что никогда Его не встречал? Его отец встречал Бога, но не сумел или не пожелал об этом рассказать, и он, Мартин, был на него за это обижен.

Дома он сел за письменный стол, за которым не сидел с тех пор, как узнал свой диагноз. Сначала он хотел писать от руки, но Улла считала его почерк нечитабельным, и он открыл ноутбук.

Дорогой Давид!

Когда-нибудь ты захочешь узнать, как твой отец относился к Богу. Я никогда Его не встречал. Мой отец встречал Его и верил в Него, но не сумел или не пожелал говорить о том, как это происходило. Я не знаю, как это происходит. Если тебе когда-нибудь удастся это выяснить, ты уже не сможешь мне рассказать. Жаль.

Мы дома читали Библию, потом я сам ее перечитывал, и мне не нравится библейский Бог. Зачем Он сотворил мир, если Ему нет до него никакого дела, если Он предоставил мир самому себе? От скуки? Чтобы люди развлекали Его своей возней? Если Он хочет освободить людей от грехов – и это было бы прекрасно, – почему Он этого не сделает? Зачем Ему понадобился Иисус, который умирает и воскресает? Какая польза от обещания суда после конца света, если нам нужна справедливость сегодня? Я не хочу восстанавливать тебя против библейского Бога, просто я не люблю Его, а другого Бога, которого бы я полюбил, я не встретил.

Есть вопросы, на которые нет ответа. Мир появился в результате Большого взрыва, а человек – в результате эволюции. Почему? Почему ноль равен нолю? Почему мы существуем? Религии дают ответы, а ответы дают миру и человеку смысл, а поведению – критерии добра и зла. Жить легче, если вопросы не остаются без ответа, если мы, люди, не сами должны определять смысл своей жизни, вырабатывать и согласовывать критерии добра и зла, но получаем их готовыми.

Религии сопровождают человека уже много веков, и в их ответах много мудрости. Смысл жизни, добро и зло – все это было темой глубоких и острых дискуссий внутри религий, прежде чем стало предметом размышлений за их пределами. Религии породили поэзию, музыку и искусство, кладезь красоты. Мне нравится жить с мудростью и красотой религии, в которую я вошел с рождения и с которой сросся, нравится больше, чем с любой другой; готический собор трогает меня глубже, чем буддистский храм, а си-минорная месса[2] сильнее, чем музыка шиитов.

Как сложится твоя жизнь? Мне бы очень хотелось пойти с тобой перед Рождеством на «Рождественскую ораторию», а перед Пасхой – на «Страсти по Иоанну». Мне бы хотелось в течение года читать с тобой и с твоей матерью после ужина по нескольку глав из Библии, тех, что полны мудрости и красоты. Если ты придешь к Богу и поверишь в Него, я был бы рад.

Но если бы ты заговорил со мной о любви Божьей, ты не нашел бы во мне понимания. Так, как Бог обращается с людьми, не обращаются с теми, кого любят. Я знаю, любовь несправедлива. Но Бог…

Зазвонил будильник. Через двадцать минут нужно быть в детском саду. После того приступа слабости он стал бояться уснуть и проспать нужное время. Закрыв ноутбук, он вышел из дома.