Друг Вайолет, стюард в баре, выгружает бокалы, готовясь к первому рейсу. Он просит ее высказать свое мнение об их новом лайнере «Титаник». И теперь ждет ответа.

Но как объяснить ему, что здесь она чувствует себя так, будто хватила лишнего, совсем как в тот раз, когда он заставил ее выпить от простуды вторую порцию бренди? Тогда Вайолет пыталась войти в свою каюту, но ручку, похоже, куда-то передвинули, так что пришлось шарить вслепую по некрашеной металлической поверхности.

С «Титаником» та же самая история. Судно настолько похоже на «Олимпик», что почти кажется старым добрым другом. Она знает все его достоинства и все характерные особенности, но какие-то вещи передвинули, детали изменили. Например, рассчитывая найти за углом нечто привычное, она ничего не обнаруживает, а потом стукается коленом о стол, которого там не должно было быть.

Приятель терпеливо ждет ответа, протирая при этом хрустальные бокалы белой тряпочкой, такой жесткой, что она кажется картонной.

Вайолет вспоминает трюк, которому научилась у братьев. У мальчиков было так много собственных вопросов, что они не успевали отвечать на адресованные им.

– А вот мне было бы интересно послушать, что ты сам думаешь о «Титанике», – говорит она.

Она отвлекает своего приятеля так же легко, как братья отвлекают священника вопросом о Священном Писании. Начав протирать очередной бокал для шампанского, стюард обдумывает ответ.

– Я сказал своей жене, что мы делаем историю. Потом будет что рассказать нашему парню. Ведь его папа работал на первом рейсе «Титаника».

У них с женой только что родился первый ребенок, и друг Вайолет на все смотрел через призму своего отцовства. Так, ведерки для льда были настолько большими, что «в них легко можно искупать младенца», а полотно салфеток таким тонким, что «вполне подошло бы для крестильной сорочки».

– Значит, этот лайнер нравится тебе больше, чем «Олимпик»?

– Я не говорю, что «Олимпик» не был шикарным судном, но это… – Он делает паузу, подыскивая нужное слово. – Это нечто грандиозное.

Он прав: новые элегантные одежды «Титаника» подошли бы и королеве. Судно, возможно, по-прежнему чувствует себя подражателем, но подражателем в роскошном облачении. Лакированное дерево перил широких лестниц красиво блестит; перегородки из матового стекла искрятся и сияют; плитки турецких бань переливаются всеми оттенками бирюзового и зеленого, словно драгоценные камни из морских глубин.

Но больше всего Вайолет потрясают ткани в декоре судна: золотые и красные тюльпаны, вытканные на обивке стульев салонов первого класса; мягкие шерстяные ковры. И она никогда не видела таких кружев, как на покрывалах в каютах первого класса – кружево настолько воздушное, словно оно сделано… из младенческих волос.

Мысленно улыбнувшись, Вайолет обещает своему другу вернуться в бар при первой возможности. Ей еще предстоит подготовить половину кают до прибытия первых пассажиров, а время отплытия все ближе.