Вайолет вытаскивает из-под кровати чемодан и начинает паковать вещи. Уложив туфли и одежду («скатывай, а не складывай»), она на секунду останавливается, после чего добавляет три журнала, которые отдала ей одна американка – пассажирка первого класса. Вайолет считает, что заслужила буквально каждую красочную страницу.

Изнывавшая от скуки по пути в Нью-Йорк, американка постоянно вызывала свою любимую стюардессу с просьбой составить ей компанию. Дама объяснила, что дело вовсе не в морской болезни – боже мой, разве она с детства не ходила каждое лето под парусом в Мэне?! – нет, душевных сил ее лишило пренебрежение самого жестокого свойства. Больше она ничего не могла сказать.

Американка вызывала любимую стюардессу для выполнения всех своих прихотей, иногда требуя, чтобы та сидела с ней до поздней ночи. Дама сопровождала все просьбы очаровательной улыбкой и рассыпалась в благодарностях со слезами на глазах, прижимая к губам пахнувший сиренью носовой платочек. Слезы оставляли бледные дорожки на напудренном аристократичном лице.

И вот однажды, оказавшись во время стоянки в Нью-Йорке неподалеку от дома американки, Вайолет решила ее навестить. Любопытство и сентиментальность заглушили в голове голос матери, настойчиво нашептывавшей: «Это добром не кончится».

И мать, как всегда, оказалась права.

Гостью провели в комнату, полную народу; толстые неяркие ковры заглушали звуки разговоров и смеха, словно свежевыпавший снег. Американка была, как всегда, очаровательна и пошла ей навстречу, демонстрируя грациозные жесты, которые Вайолет запомнила по проведенным вместе долгим часам. Но когда хозяйка слегка повысила голос для вежливого допроса, после чего повернулась представить своего дорогого друга остальным гостям, ее любимая стюардесса сразу поняла, что дама не имеет ни малейшего представления, кто перед ней стоит.

Вайолет с радостью выкинула бы пахнувшие сиренью журналы, но она прекрасно знает, что мать с сестрой с удовольствием их полистают и им будет приятно видеть, как высоко ее ценят пассажиры.

Наконец она кладет в чемодан пачку зачитанных писем из дома. Как хорошо, что вскоре она откроет дверь дома по адресу, указанному в правом верхнем углу каждого конверта. Она хмурится, вспоминая последнее письмо. В своем послании мать уговаривала дочь согласиться на новую должность, которую ей предложили, однако Вайолет мучают сомнения. Она любит «Олимпик»; она привыкла к нему. Но на другом судне она хотя бы не будет одинока. Ее друзья с «Олимпика» переходят работать на новый лайнер; они говорят, что им хочется снова уйти вместе с ней в рейс.

Вайолет упаковывает оставшиеся пожитки, размышляя о том, что ее откровенное нежелание менять судно навряд ли сможет склонить чашу весов не в пользу матери, которая плохого не посоветует. Быть может, как говорит ее мать, это будет удачной возможностью.

И по крайней мере, она будет работать на роскошном судне, какого еще не видел мир: на «Титанике».