Новый лайнер «Олимпик» судоходной компании «Уайт стар лайн» не похож ни на одно другое судно.

У Вайолет есть друг, работающий на «Кунард лайн», где только и разговоров, что их компания лучшая из лучших, а лайнеры самые быстрые. Но Вайолет ни за какие деньги – даже если бы ей их посулили – не променяла бы «Уайт стар лайн» на другую компанию. Экипаж, частью которого она является, смотрит сверху вниз на суда «Кунард лайн», которые носятся взад и вперед, пытаясь пробиться туда, где им вовсе не место.

Впрочем, Вайолет не говорит этого своему другу.

Но зато «Уайт стар лайн» предлагает роскошь – быть может, не в маленькой каюте, которую Вайолет делит с другой стюардессой, а в каютах первого и даже второго класса, причем богатство интерьеров такое, что дух захватывает. На «Олимпике» лестницы широкие, стекла сверкающие, а резные цветы на панелях из светлого дуба настолько реалистичны, что Вайолет почти верит, будто примостившиеся там деревянные бабочки могут взлететь при ее приближении.

Коридоры на «Олимпике» – это новая карта, которую нужно знать назубок, с указаниями для согласовывания и навигации. Но зато вокруг лица старых товарищей – знакомые скалы на незнакомом ландшафте. Они радостно здороваются, перекидываются парой слов насчет их нового дома и, если позволяет время, обмениваются последними сплетнями с непринужденностью официантов, мимоходом передающих друг другу тарелки.

А надзирает за ними Казначей, который следит за тем, чтобы разговоры не заставили их оступиться или замедлить шаг. Вероятно, его тоже не прельщает служба на судах «Кунард лайн», но, как подозревает Вайолет, он очень хочет, чтобы его персонал был самым расторопным. Порой она думает, что, когда вернется домой, ей стоит предложить братьям побегать наперегонки. И если бы за ней наблюдал Казначей, она наверняка выиграла бы.

Вайолет в своей каюте ищет чистый передник. И, задумавшись, на секунду забывает, зачем пришла. Она снимает с крючка вышивку, висящую над койкой. Она берет с собой во все рейсы подарок младшей сестры как напоминание о доме и о маленьких пальчиках, вышивших цветными нитками. Иногда по вечерам, перед тем как лечь спать, Вайолет считает стежки, формирующие лепестки цветов и буквы ее имени.

Вайолет делает это вовсе не для того, чтобы уснуть. Глупость какая! Стюардессам нет нужды считать овец или стежки. В конце шестнадцатичасового рабочего дня сон уже тут как тут, шляпа надета, вещи собраны.

Нет, она считает стежки, чтобы избавить мозг от лишней шелухи: списков дел, раздражающих вещей и сплетен – и освободить пространство для мыслей о семье и особенно о младшей сестренке. Вайолет думает о том, как та справляется без нее дома, и позволяет себе небольшой грех (трехкратная «Аве Мария») надеяться, что сестра тоже по ней скучает.