На обратном пути в отель Эмма делает крюк и заходит в тапас-бар. Роберто как раз провожает последних посетителей.

– Ах, Эмма, входи, пожалуйста! Я надеялся увидеть тебя снова.

Он приветствует ее на испанском и с поклоном приглашает внутрь; длинный белый передник, обтягивающий его аккуратное пухлое тело, по-прежнему девственно-чистый, даже после целого вечера обслуживания клиентов.

В тапас-баре царит полутьма. Роберто усаживает Эмму за столик с горящей свечой в глубине зала и обрывает поток благодарностей за доброту, а затем предлагает ей пропустить перед сном по стаканчику. В память об отце Эмма выбирает бокал охлажденного красного вина, после чего они с Роберто целый час беседуют по-испански о семьях и друзьях. Роберто хочет знать все об ее отце – о его языке и родном городе. У Роберто на редкость правильная и неторопливая речь, он очень тщательно подбирает выражения. В каком-то смысле он напоминает ей Леса – этакий миниатюрный испанский вариант Леса.

Когда Роберто наливает им по второму бокалу, речь заходит о том, что привело Эмму в Кембридж. Она объясняет свой интерес к «Титанику» и рассказывает о расследовании, посвященном цветам на борту.

– Значит, тебе помогает женщина, которая сама работала на борту океанского лайнера? – спрашивает Роберто.

– И да и нет, – отвечает Эмма. – Она действительно мне помогает, но это ее мать управляла цветочным магазином на борту «Куин Элизабет-2».

Роберто потягивает портвейн, задумчиво перебирая лепестки красной гвоздики в узкой вазе на столе.

– Это весьма необычный проект. И все же, насколько мне известно, спустя столько лет «Титаник» по-прежнему привлекает к себе международный интерес.

– Полагаю, все объясняется тем, что для того времени крушение непотопляемого судна, на борту которого находились представители самых разных национальностей, было страшной катастрофой, – кивает Эмма.

– А ты, случайно, не в курсе: на борту «Титаника» было много испанцев?

– Десять человек, – отвечает Эмма с уверенностью новообращенной. – Девять пассажиров и один член экипажа. Большинство из них выжили.

Роберто мрачно кивает:

– Каковы твои следующие шаги в этом квесте?

Слово «квест» напоминает Эмме о Тамасе, и на секунду у нее начинает тревожно сосать под ложечкой.

Не дожидаясь ответа, Роберто добавляет:

– Ты должна продолжить расследование. Мне кажется, это поможет тебе исцелиться.

Они не говорят о Уилле, но Эмма не сомневается, что Роберто хорошо представляет, с чем ей приходится бороться. После того нервного срыва ее обычные защитные механизмы вышли из строя, но, как ни странно, у нее нет ни малейшего желания их восстанавливать. Ведь теперь она может чувствовать себя непринужденно в любом обществе, в частности с Роберто.

А возможно, все дело в испанском языке. Разговор с Роберто на языке отца приносит ей колоссальное облегчение.

– Думаю, я буду продолжать.

– Я и сам интересуюсь историей, поэтому ты должна сказать мне, как продвигаются дела. Если я хоть чем-то могу быть полезен, только дай знать.

Эмма чувствует теплую волну благодарности.

– Поверить не могу, какие все кругом любезные.

– Лично меня это не удивляет, – отвечает Роберто.

– Неужели?

– Вовсе нет. Судя по моему опыту, если попросить человека оказать специальную услугу, которая будет ему по силам, то откликнется практически любой. – Роберто задумчиво кивает. – Многие люди обычно говорят: «Если я хоть чем-то могу вам помочь, только попросите». Что звучит немножко расплывчато. Все примерно так и было, когда умерла моя жена.

– Сочувствую, – отвечает Эмма, вглядываясь в лицо Роберто.

– А-а-а… Это случилось много лет назад. Я тогда был совсем молодым, если ты способна это представить, – улыбается Роберто.

– Мой муж умер в прошлом году. – Эмме гораздо легче говорить об этом на испанском.

– Прискорбно слышать. – Он пригубливает вино, словно понимая, что Эмма не хочет продолжать этот разговор. – Но вот что я сумел обнаружить спустя много лет. Большинство людей реально хотят помочь. Просто они не всегда знают, как именно. Поэтому тебе следует ясно говорить, в чем ты нуждаешься, и если они действительно в состоянии тебе помочь, то их помощь может быть весьма щедрой. Так что нет, я вовсе не удивлен, что люди тебе помогают.

– Люди действительно нередко бегут к месту катастрофы, – задумчиво говорит Эмма.

Роберто с улыбкой качает головой:

– Сеньора, вас трудно назвать ходячей катастрофой.

– Нет, я совсем о другом, – отвечает ему с улыбкой Эмма. – Я имею в виду, иногда требуется сильное потрясение вроде катастрофы, чтобы заставить человека преодолеть внутреннее сопротивление и идти вперед. Как вы сами сказали, люди часто не знают, что делать. Но полагаю, вы совершенно правы. Если вы признаетесь, в чем реально нуждаетесь, и у кого-то имеется возможность помочь, люди иногда творят чудеса.

И почему она за весь прошлый год ни разу не попросила о помощи?

Эмма собирает вещи и встает, собираясь уходить. В дверях Роберто с легким поклоном вручает ей красную гвоздику из вазочки на столе. Эмма благодарит его за доброту и желает доброй ночи.

– Надеюсь, это не значит «прощайте», – отвечает Роберто.

Она целует его в обе щеки, как наверняка на ее месте сделал бы отец.