Вайолет снится отец. Он идет по усыпанному цветами лугу среди стада овец размером с океан. А может, это небо? Овцы заполняют бесконечный ландшафт, словно миниатюрные кремовые облака. Она чувствует, как мягкое руно трется о ноги. Она пытается догнать отца, но не может. Ее ноги будто налились свинцом, каждый шаг стоит неимоверных усилий.

А затем, когда кажется, что она уже не сможет догнать отца, он поворачивается и улыбается ей, машет старой коричневой шляпой, описывая в небе большие круги.

Проснувшись, Вайолет ловит остатки мыслей об отце, и это на время облегчает неприятный холодок воспоминаний о его смерти, когда на рассвете она стряхивает остатки сна.

Вайолет думает о его младшей дочери, которую он практически не знал, и, вспоминая об уютной пухлости ее ручонки в своей ладони, поспешно отворачивается от пристального взгляда соседки по каюте, так как не хочет показывать своих слез. И, уже натягивая дрожащими руками платье, спрашивает себя: неужели оплакивать живых так же тяжело, как и мертвых?