Поездка от железнодорожной станции в Саутгемптоне до места ночлега сопровождается непривычным шумом и привычным дождем. Вода капает с усов идущего рядом с ней носильщика, и Вайолет мысленно задает вопрос: может, он тоже дождит? Носильщик чем-то напоминает большую тучу, набухшую от воды и разочарования. И даже чаевые, скорее всего, не сумеют развеять его уныние. Но это все, что она может себе позволить, и Вайолет всю дорогу мечтает о том, когда наконец сможет их вручить носильщику.

В меблированных комнатах все вокруг в коричневых тонах, а жаккардовые шторы практически не пропускают света. Тяжелую мебель еще сильнее утяжеляют предметы декора: чучела птиц с глазами-бусинками; восковые цветы с невянущими лепестками; рамы для картин, инкрустированные раковинами, которым не суждено услышать шум моря. Полы застланы бесчисленными звериными шкурами. Может, это темная мебель, упав прямо на несчастных зверей, расплющила их и пригвоздила к полу? Вайолет не хочется наступать на расплющенных животных, невольно усугубляя их страдания, поэтому она огибает ковры, словно острова в океане.

Девушку приветствует хозяйка – дама крупная и солидная, совсем как предметы здешней меблировки. Впрочем, голос у нее звонкий и чистый, а глаза – веселые. Она чем-то напоминает медсестру, которая ухаживала за Вайолет в далеком детстве.

Хозяйка усаживает Вайолет за стол и наливает ей чашку дымящегося чая, а тем временем постояльцы – исключительно мужского пола – приходят и уходят. Некоторые из них очень старые, дочерна загорелые, практически в тон коричневой мебели. Другие совсем молодые и ходят вразвалочку, словно по палубе судна. Хозяйка предпочитает сдавать комнаты морякам, поскольку ее покойный муж тоже был морским волком. Некоторые постояльцы задерживаются в гостиной выкурить трубку; они травят байки, неторопливо пуская к потолку струйки дыма. По словам хозяйки, любимый сорт табака моряков называется «Верный любовник».

Все мужчины ведут себя крайне любезно и предупредительно по отношению к новой квартирантке, и меблированные комнаты чем-то напоминают ей землю в саду живущего возле станции старика: темную и тяжелую, но плодородную.

На следующий день Вайолет отсылает свой багаж и покидает съемную комнату, крепко прижав к себе сумку с рекомендательным письмом. На причале ее встречают виднеющиеся в темноте подъемные краны; они чем-то напоминают ей грифов, которых она когда-то видела в Аргентине: длинные шеи кранов тянутся вниз, словно собираясь выклевать внутренности корабля.

По мере приближения к пристани огромные суда вырисовываются все отчетливее. Вайолет кажется, что она становится совсем крошечной на фоне нависающих над ней гигантских корпусов, которые грозят ее раздавить. Их колоссальный размер невозможно оценить обычными мерками, а потому она старается сосредоточиться на более привычных вещах: на лице носильщика, на продавце газет, на своей руке в новой перчатке, – короче, на всем том, что укладывается у нее в голове.

Ее глаза следят за повозкой, нагруженной ящиками неизвестно с чем; в повозку запряжена лошадь, без устали мотающая головой, словно и она тоже опасается быть раздавленной. Когда Вайолет отходит в сторону, пропуская повозку, в нос шибает запах моря, смешанный с чем-то едким и маслянистым, и она понимает, что это повозка рыботорговца. А затем аромат табака «Верный любовник» перебивает рыбный запах, и этот уже ставший знакомым дымок действует успокаивающе.

И, только приблизившись к своему судну, Вайолет решается поднять глаза, чтобы оценить его размеры, и хотя она не улыбается, но и не плачет. Ее судно является младшим братом пришвартованных вокруг судов, что уже чуть-чуть утешает. Вайолет достает из сумки рекомендательное письмо.

На конверте мистер Индюк написал:

«Ориноко», пароход.

Место назначения: Вест-Индия.