Вы слишком молодо выглядите.

Она не может сказать ему, что он слишком старый. У него блестит лысина там, где поредели волосы, а шея рождает ассоциации с индюком, которого они однажды ели на Рождество.

Если бы она произнесла это вслух, ей пришлось бы вернуться домой, окончательно лишившись перспективы получить работу. Поэтому она просто спокойно сидит и хмурится, пытаясь выглядеть старше. Она опускает голову и сутулится, совсем как уличная торговка, когда ветер пытается сорвать с нее шаль. У той торговки тонкая, как папиросная бумага, кожа, которая напоминает лепестки засохших маков. Вайолет еще никогда не видела таких старых людей. Неужели этот человек хочет, чтобы она была такой же старой?

– Мы обычно нанимаем вдов моряков. Они, как правило, хорошо вписываются в команду, да к тому же знают жизнь. – Он добавляет: – Самый подходящий возраст.

Он не раскрывает секрета, какой возраст имеет в виду, поэтому Вайолет ждет и старается походить на ту уличную торговку.

Вайолет привыкла ждать: ждать, когда придет письмо; ждать трамвая, чтобы добраться до центра города; ждать, когда ее впустят в здание, на строительство которого ушло больше камня и мрамора, чем на все, вместе взятые, надгробия на кладбище. А потом она ждала в коридоре, где было полно картин с неподвижными судами и людей, находившихся в постоянном движении. Пока она ждала, мимо проносились потоки людей, некоторые так спешили, что устроенный ими сквозняк теребил край ее юбки.

И вот теперь, когда она наконец успокоилась, рассказала свою историю и попыталась продать свой товар, совсем как та уличная торговка, оказалось, что она слишком молода. Этот человек тоже ждет, думает она. Быть может, ждет, когда она станет старше.

Он сглатывает, как встревоженная птица.

– И вы слишком хорошенькая.

Она видит: это беспокоит его больше, чем ее возраст.

Впрочем, в отличие от него, Вайолет это не беспокоит. Ее мать говорит, когда дело касается парней, Вайолет точно новорожденный ребенок, но она кое-чему научилась. Она знает: сын мясника платит за ее улыбку дополнительным кусочком мяса на весах, а почтальон делает круг и приносит им почту раньше, чем на две соседние улицы, в надежде, что она встретит его и спросит о семье. Она замечает, что мать нервничает и укоризненно качает головой, когда мужчины при виде ее дочери расправляют плечи.

Вайолет думает, что права, когда остерегается сына мясника, который выглядит так, будто готов ущипнуть ее за бедро, словно это сочный стейк, приготовленный на пробу. Но матери не следует беспокоиться из-за почтальона, поскольку тот хохочет совсем как человек, который наслаждается игрой, но уже давным-давно использует свои ботинки совсем в другой игре.

И сейчас, сидя на жестком офисном стуле, она понимает, что ей не нужно становиться старше, ей нужно лишь улыбаться.

Она уверена: мистер Индюк не из тех, кто будет щипать девушку за бедро или совать потную руку ей в ладонь, однако чувствует, что было время, когда и он распускал хвост и расправлял плечи ради чьей-то улыбки.

Как странно, что ей приходится пускать в ход приемы знающей себе цену красотки с целью убедить его, что она может стать безобразной.