Она ожидала, что зима в Англии будет холодной… и дождливой. Пассажиры на борту судна постоянно обсуждали погоду. Сперва Вайолет решила, что они преувеличивают. Неужели этот дождь, который скорее накрапывал, чем лил, и есть пресловутый лондонский дождь, о котором все только и говорили?

Но спустя несколько недель, спустя несколько месяцев она поняла его безжалостную силу. Эта мелкая морось исподволь лишала все вокруг цвета, делало сырым и серым.

Единственное яркое пятно – реклама на стене дома в конце их улицы, мокрая кирпичная кладка проступает сквозь нарисованные красные и белые цветы:

МОЛОКО «КАРНЕЙШН МИЛК» ^— МОЛОКО ОТ ДОВОЛЬНЫХ КОРОВ.

С момента приезда в Англию Вайолет не видела ни одной коровы или овцы, и у нее возникает вопрос: может, их тоже привозят сюда прямо в банках?

«Карнейшн милк» – лучше нет на земле,

Вот я сижу с банкой в руке.

Не нужно доить, не нужно сено корове давать,

Просто проделай дыру – и начинай, черт возьми, сосать.

Один из братьев – тот, кто подвернется под руку, – мог получить от матери затрещину, если мальчишки успевали спеть конечную строку, что отнюдь не мешает им распевать эту песенку на лестнице, ведущей в их крошечную квартирку на втором этаже. Братья на удивление быстро освоили лондонские песенки, выражения и акцент. Они научились носиться туда-сюда по улицам и переулкам и теперь радостно прыгают, оставляя фонтан брызг, по лужам. «Настоящие маленькие лондонцы», – говорит о них дядя.

Вайолет понятия не имеет, где они сейчас, но рада, что они с сестрой на кухне одни и им никто не мешает приводить мамину шляпку в божеский вид перед завтрашним собеседованием. Вайолет осторожно тянет за поля, расправляя заломы. Сестра сидит рядом и перебирает ленты в коробке, невероятно гордая тем, что умеет определять цвета.

Вайолет безразлично, какую ленту выберет сестра, лишь бы не желтую. Она вспоминает о желтой ленте, которой перевязаны полевые цветы на могиле отца. Может, лента эта, уже выцветшая до белизны, летает теперь над лугом вокруг церкви?

Сестра смотрит на Вайолет с беспокойством, и та понимает, что не ответила ей.

– Да. Синяя лента подойдет идеально. Маме понравится.

Дождь, вероятно, попытается лишить мамину шляпку формы, но Вайолет хочет бросить вызов сырости. Она знает, что мать должна выглядеть наилучшим образом, ведь им всем нужно, чтобы она получила эту работу. Вайолет подслушала, как мать говорила о работе с дядей и в результате переубедила этого здоровяка, который стоял, переминаясь с ноги на ногу. Она сказала, что знает, как много он сделал для нее и благодарна ему и всей семье. Ему не стоит волноваться. Она будет счастлива найти работу, а если для этого ей придется уехать, да будет так. Они справятся.

После его визита мать непривычно притихла и даже не стала шлепать братьев, когда они снова принялись распевать ту самую песенку, а просто смотрела на них и молчала.

В тот вечер к ним заходит священник. Он собирается поговорить с матерью насчет мальчиков, но этот разговор Вайолет не хочет подслушивать. Она сидит с сестрой на ступеньках и все же улавливает неразборчивый шепот матери.

Но если слова матери звучат неотчетливо, то речь священника разобрать намного проще. Ведь когда этот человек начинает говорить, слышно, как пролетает муха.

– Так будет лучше. Монахини позаботятся о них, – говорит священник.

Не желая слушать дальше, Вайолет ведет сестру в парк в конце дороги, чтобы покормить уток.

По крайней мере, им, похоже, начинает нравиться дождь.