Был вечер четверга, и толпа посетителей быстро сократилась до горстки постоянных клиентов. Марион стояла у барной стойки, посасывая пустой пакетик мета, опустошенный ею в рекордно короткие сроки, и разговаривала с барменом Тоддом. Тодд был хорошим парнем, красивым и ладным. Ей нравилось смотреть на него. Если не обращать внимания на несколько тюремных татуировок, выглядывавших из-под рукавов его рубашки, он не был похож на человека, которому здесь место. Такой подтянутый, аккуратно стриженный и с сияющими белыми зубами.

– Выпьешь со мной? – спросил Тодд, ставя на стойку между ними две стопки.

– Конечно, – сказала Марион, поднимая взгляд от тонкой пачки банкнот, которые пересчитывала. Если подсчитать то, что у нее в руках, и купюры, засунутые кем-то в ее бикини и все еще торчащие будто перья из-под трусиков, удалось насшибать баксов шестьдесят. На ужин со стейком.

– Ягермайстера, да?

– Ты слишком хорошо меня знаешь, Тодд.

Тодд разлил по стопкам густо пахнущий смертью немецкий травяной ликер, и они одновременно осушили их, хлопнув пустыми стопками о стойку. Она предпочитала другой вид ожога, но этот был бесплатным, а бесплатное – всегда хорошо. Тодд вымыл стаканы и принялся за куриные крылышки в пластиковом лотке, стоявшем на холодильнике со льдом. Он макал их в какой-то белый соус и за один присест отделял мясо от кости. Марион посмотрела на коробку с едой и изобразила хорошо отработанное страдальческое выражение на лице.

– Хочешь? – спросил Тодд, прикрывая рукой набитый рот. – У меня их тут море. Все равно все не съем.

Метамфетамин лишил Марион всякого аппетита – на самом деле, от запаха еды ее слегка подташнивало, – но она думала не о себе.

– О, нет-нет, – сказала Марион, – я в порядке. Просто подумала, что у меня ребенок, наверное, проголодался, а сегодня не самый для меня удачный вечер.

Тодд вытер рот салфеткой и выбросил ее в мусорное ведро.

– Легко, – сказал он. – Вообще не вопрос. Просто напомни, когда соберешься уходить.

– Ты просто милашка, Тодд.

– Все девочки так говорят, – сказал Тодд, сияя улыбкой, будто прожектором.

Марион закатила глаза, но на самом деле ничуть не сомневалась, что девочки говорят именно так. Тодд вернулся к своим крылышкам, когда зазвонил телефон, висевший у полок с бутылками за его спиной. Это был не обычный барный телефон, а прямая линия с Каттером, сидевшим в заднем помещении. Босс редко сам выходил в зал. Тодд взял трубку и слушал, придерживая ее плечом, пытаясь одновременно разделать куриные крылышки на части. Марион медлила в надежде получить еще одну бесплатную выпивку перед возвращением в джунгли и наблюдала за Тоддом, который вдруг отвлекся от своего занятия, посмотрел на нее и сказал в трубку что-то, чего она не расслышала. Марион развела руками в безмолвном вопросе: «Что?» Наконец, Тодд повесил трубку.

– Каттер хочет видеть тебя у себя в кабинете.

– А в чем дело?

– Не знаю. Он не объяснил, но сказал, что прямо сейчас.

Марион отправила размокший пластиковый пакетик обратно в рот и соскользнула с барного стула, чувствуя, что ее кости внезапно превратились в желе. Она сложила купюры пополам, засунула их под топик бикини и направилась в заднюю часть клуба, в кабинет Каттера.