Марион закрыла дверь и заперла ее. Она посмотрела на пакетик в своей руке и осторожно, чтобы не порвать, развязала узелок. Там было меньше, чем она ожидала, но и этого хватит, чтобы как-то пережить следующие восемь часов, на протяжении которых ее будут лапать и тискать. Может, если повезет, она найдет какого-нибудь бедолагу, который захочет сделать ей персональный заказ, и тогда она сможет выкарабкаться из финансовой ямы и даже, может, снять жилье на несколько дней для них с ребенком. Марион раскрыла на ладони пакетик и длинным ногтем мизинца отделила горку кристалликов мета. Потом поднесла ее к носу и вдохнула. Каждый раз ее обжигало ледяным огнем, но ей это нравилось. Если кристалл не обжигает, значит, он слишком разбавленный и не вставит, как надо. Приход от Луисовой дури всегда был мгновенным. Ее глаза сразу же наполнились слезами, а из поврежденного левого слезотока полило в два раза сильнее. Она вытащила из дозатора над раковиной бумажное полотенце и промокнула его. Марион всегда прикрывала лицо, распуская темные шоколадные волосы, наносила толстый слой тонального крема, чтобы скрыть шрамы, но под беспощадным флуоресцентным светом скрыть что-либо было невозможно. Она отделила третью горку мета и закинулась еще. Опять слезы. Опять полотенце. Она снова посмотрелась в зеркало. Ее тело ничуть не расползлось после родов. Даже наоборот, рождение ребенка придало четкости ее и без того убийственно совершенным формам. Никаких растяжек. Никаких увеличенных сосков. Просто улучшенная версия Марион. Впрочем, все это не имело значения. Стоило кому-то взглянуть на ее лицо, больше они уже ничего не видели. Она аккуратно завязала узелок на пакетике и сунула его под тонкую ткань неонового бикини. Затем сделала глубокий вдох, запрокинула голову и дала мету проникнуть поглубже. Самый чудесный момент. Быстро улыбнулась своему отражению и отперла дверь туалета.

Отыскав поднос для сервировки, оставленный на динамике, Марион оглядела комнату в поисках, где бы сшибить пару долларов. Она направилась к столу, за которым сидели, скорее всего, студенты, лохматые парни лет двадцати в бейсболках наоборот и с лого футбольных команд на спинах. Мет делал свое дело, и она чувствовала уверенность. Наркотик позволял легко забыть, что в этом теперь и состоит ее жизнь.