Кабинет представлял собой переоборудованную кладовку. Ни окон, ни стульев, кроме складного за столом Каттера. Помимо пары шкафов, нескольких фотографий «выдающихся» стриптизерш с автографами, приклеенных к стене скотчем, и пепельницы, которую следовало вытряхнуть еще лет пять лет назад, в комнате не было ничего. Кроме хозяина. Каттер ничем не отличался от забулдыг, толпившихся у входа. Может, его одежда и была подороже, но кожа была такой же потрескавшейся и морщинистой, как у ковбоя на рекламе «Мальборо», а кучерявые черные волосы выглядели так, словно их наскоро вымыли в раковине на стоянке дальнобойщиков. Он считал, что его отдающие синевой очки придают ему европейский вид, но Марион казалось, что в них он похож на дешевого сутенера. Которым он, собственно, и был.

– Ты хотел меня видеть, Каттер?

Он даже не поднял глаз от газеты, которую читал.

– Собирай свое барахло, Марион, и вали отсюда.

– Что? Почему это? – она изобразила удивление, хотя сразу же все поняла, еще до всяких объяснений.

Наконец он посмотрел на нее.

– Я говорил тебе, что детей приводить сюда нельзя?

Защита Марион рухнула мгновенно.

– Да ладно тебе, Каттер…

– Что «да ладно, Каттер»? В прошлый раз я уже тебе сказал, чтобы ты не таскала сюда своего мелкого говнюка. У меня и так куча проблем с копами и святошами, которые хотят меня прикрыть. Не хватало еще, чтобы они узнали, что у меня тут детский сад на парковке.

– Мне просто некуда его девать.

– Не моя проблема, золотце.

– Слушай, ну помоги мне немного, Каттер. Пожалуйста! – Марион навалилась на стол, надеясь, что ее декольте поможет все исправить. Но это не сработало.

Каттер встал.

– Помочь – тебе? Да ты что, издеваешься, что ли? Я уже тебе помог, когда взял на работу. Подумал: не, ну а чё, классные сиськи, может, и стоит в такое вложиться. Так хрена с два! Ведешь себя, будто тебя и пальцем тронуть не моги. А ведь прикинь: тут у нас, вообще-то, стрип-клуб! И еще разок я тебе помог, когда поймал этого твоего мелкого крысёныша в мужском туалете. А вот теперь у меня помогалка сломалась. Ты здесь уже почти год, и что это мне дало? Да ничего. Ноль постоянных клиентов. Ноль бабла. Черт, я теряю деньги просто оттого, что ты находишься здесь. Потому что ты ни хрена не делаешь, только шляешься с черномазыми и пихаешь себе в нос как можно больше всякого дерьма. Думаешь, никто не знает, что девяносто процентов времени ты шароебишься тут уштыренная по самое не хочу, скрипишь зубами и чешешься, чертова наркоша. А в оставшиеся десять процентов клянчишь бухло в баре. Бухло, за которое плачу я. И меня уже от этого тошнит. Я больше не буду с тобой нянчиться и хочу, чтобы и духу твоего тут не было. Так что собирай свой хлам и вали, пока я не позвал сюда Лося, чтобы он вышвырнул тебя.

Марион было нечего сказать. Все было кончено. Она знала это. Каттер снова сел на место и уставился в свою газету, будто этот надоедливый ребенок, Марион, перестала существовать. Несколько минут спустя, завернутая в черный саронг и шлепанцы в тон, Марион стояла у заднего выхода. Она толкнула серебристую металлическую дверь, на которой выцветшими красными буквами было написано «Пожарный выход». Сигнализация не работала годами, и металлическая дверь легко распахнулась. Она остановилась на посыпанной гравием парковке за клубом и закурила. В пачке осталось всего четыре сигареты. Хоть обувь на ней удобная. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Она знала, что это просто остатки наркотика придали ей немного оптимизма и что это ненадолго. Вообще все хорошее ненадолго.

Она бросила окурок на гравий, пересекла парковку и заглянула в заднее окно потрепанного бонвилля, подаренного ей Барб с Тимом, чтобы посмотреть на своего семилетнего сына, свернувшегося и спящего под грудой ее одежды. Он разорвал пакеты на заднем сиденье, чтобы устроить себе постель. Марион подумала, что он похож на ангела. Бездомного ангела. Что это ей там пришло в голову? Хорошее ненадолго? Саймон хороший. И он надолго. Она продолжала смотреть на него, но тут в оконном отражении появилась еще одна пара глаз.

– И куда это ты собралась, девочка? – Луис схватил ее за плечо и развернул так сильно, что кости на ее шее хрустнули, затем прижал к заднему крылу автомобиля.

– Да, ладно, Луис. Хорош психовать.

– Психую, когда хочу, – сказал он и еще сильнее сжал ее плечо. – Ведь ты ж не собралась улизнуть пораньше, не попрощавшись, правда?

– Нет, не собралась.

– А ведь очень похоже. Могу тебе рассказать, как это выглядит со стороны. Кажется, ты решила свалить, не отдав мне должок за последние два раза, хотя я говорил тебе, что всегда получаю свое!

– А я сказала тебе, что заплачу в пятницу.

– Ах вот оно что! Ну, и как ты собираешься мне платить, если у тебя больше нет работы?

– Это мое дело, а сейчас убрал на хрен от меня руки.

– Сучка, ты с кем так разговариваешь? – Луис ударил с оттяжкой в мягкий живот Марион, отчего та согнулась пополам. Луис сделал шаг назад, и она упала на гравий. Пока она, стоя на коленях, хватала ртом воздух, он сорвал с ее плеча сумочку и высыпал все из нее на землю. Он перебрал косметику, бумажки, ключи от машины, мелочь и нашел пачку банкнот, завернутую в розовую бандану. Одни однодолларовые и пятерки.

– Этого не хватит, – сказал он. Сунул деньги в карман и поднял Марион на ноги. Она попыталась заговорить, но у нее получалось только кашлять и с хрипом хватать ртом воздух. – Думаю, нам придется решить этот вопрос как-то по-другому. – Он развернул Марион задом к себе и прижал к капоту доджа. Она пыталась сопротивляться, хоть и не успела еще отдышаться, но Луис заломил ей руку за спину, прижал лицом к грузовику и начал раздирать саронг. Позади, у задней двери клуба, Тодд положил на землю пакет с обещанными Марион куриными крылышками и тихо отступил обратно.

– Я говорил тебе, что могу сделать это романтично, – сказал Луис, бросая саронг и разорванные стринги на землю, – но, кажется, тебе больше нравится так, а, девочка? Тебе нравится пожестче?

Марион смогла выдавить из себя только два сдавленных слова.

– Не… надо… – Она попыталась выскользнуть из его хватки, но он рванул ее руку так сильно, что она испугалась, что та сломается.

– Давай, девочка, сделай это для меня, – сказал Луис, расстегивая ширинку.

Марион не видела, как пивная бутылка попала Луису в затылок, но услышала глухой удар и увидела, как та отскочила на землю рядом с ней.

– О-у-у. Черт! – Луис отпустил ее руку, и она соскользнула на землю, тяжело приземлившись на гравий.

Мальчик стоял примерно в трех метрах от него с еще одной пустой бутылкой в руке. У Луиса все еще голова шла кругом, когда мальчик швырнул вторую бутылку, словно питчер высшей лиги. На этот раз его прицел был немного неточен, и он промахнулся мимо стоявшего над его мамой мужчины, но попал в борт грузовика, и бутылка разлетелась вдребезги, как бомба. Полетели осколки разбитого коричневого стекла, и оба, Луис и Марион, закрыли лица руками.

– Отойди от моей мамы, – заорал мальчик, сжал свои крошечные кулачки и поднял их, как боксер.

– Ну, посмотрите-ка на маленького засранца, – сказал Луис, потирая растущую на бритой голове шишку. – Карлик решил сыграть в мужика. Подойди поближе, коротыш, посмотришь, что настоящий мужчина делает со шлюхой, которая не платит свои долги. – Мальчишка весил всего килограмм двадцать и был невелик даже для семилетнего, но он стоял на своем и не отступил, даже когда Луис достал нож, засверкавший отраженным от уличного фонаря светом. Марион попыталась встать и броситься на него, но едва успела подняться на колени, как задняя дверь клуба распахнулась и Большой Лось, вышибала клуба, стотридцатикилограммовый громила с челюстями, как у мастифа, вышел на парковку. За ним следовал Тодд, и последним – сам Каттер с дробовиком в руках.

– Что здесь, к долбаной бабушке, происходит? – заорал Каттер на всю парковку. Луис сунул нож обратно за пояс и поднял руки, чтобы Каттер мог видеть их.

– Эта сучонка должна мне денег, чувак.

– Ну, а я тебе ничего не должен. Так что пошел на хер с моей территории.

Луис знал, что лучше не гадить там, где кормишься, поэтому даже не попытался спорить.

– Не вопрос, Каттер, меня уже нет, – он улыбнулся маленькому мальчику, все еще державшему сжатыми свои кулачки, потом насмешливо посмотрел на Марион. – Наше свидание у меня все еще в расписании, девочка. Увидимся.

С этими словами он проскользнул между рядами машин и исчез. Когда угроза миновала, мальчик подлетел к своей матери и снова чуть опять не сбил ее с ног. Его тощие руки сомкнулись на ней, счищая крупинки гравия и камней, прилипшие к ее голым ногам и заду. Каттер прокричал что-то еще, что-то о том, чтобы он больше не видел ее уродской рожи в своем заведении, но она слышала только рыдания Саймона ей на ухо:

– Прости меня, мамочка.

– Не извиняйся, детка. Никогда не извиняйся. Все будет хорошо. Я обещаю. У нас все будет хорошо.