– Высади меня у «Счастливчика».

– Это же ваша машина, сэр.

Клейтон ничего не ответил, и Дарби перестал пререкаться.

– Вот, пожалуйста. «Счастливчик».

«Счастливчик» был из числа заведений, выглядящих по-разному в зависимости от положения солнца на горизонте. Весь день сварливый старик Холлис Питерман по издевательскому прозвищу Счастливчик и его не менее недовольный брат Харви угощали охотников на оленей и рабочих долины Вэймор выпечкой и лучшими в штате оладьями из кукурузной муки. Но вечером дочка Харви, Николь, мешала коктейли с бурбоном и разливала в кружки пиво за стойкой. У «Счастливчика» была постоянная клиентура, главным образом потому что «Счастливчик» был единственным баром в долине. Клейтон выбрался из бронко, пошатываясь под действием яблочного самогона Вэла. Он схватился за дверь машины, удержался на ногах и захлопнул ее.

«Вот так и бывает, – подумал он. – Одна рюмка в плохой день, и год трезвости летит к чертям, будто его и не было». Клейтон был уверен, что к концу вечера он еще и закурит, но этих предчувствий было недостаточно, чтобы удержать его от посещения бара. Он отогнал эти мысли на задворки своего затуманенного сознания и направился к входной двери. Заведение громыхало. Старый добрый Хэнк Уильямс-младший пел из музыкального автомата: «…я накачиваюсь виски, попадаю прямо в ад». Подходящий гимн для вечера. Николь, наливавшая спиртное за стойкой, выглядела, как всегда, прекрасно. Обычно вэйморские женщины шили себе одежду по выкройкам сами или покупали ее в дешевых сельских супермаркетах, но только не Николь. Она носила высокие каблуки с джинсами. Закупалась в торговых центрах в Буфорде и Коммерсе. Сегодня вечером на Николь был черный топ с блестками, сверкавшими в свете ламп бара, и темно-синие джинсы, достаточно узкие, чтобы мужчина возраста Клейтона вынужден был не опускать глаз, чтобы не чувствовать себя грязным старикашкой. Клейтон заметил свободное место в конце стойки и втиснулся туда, пытаясь справиться с отвратительным настроением и чувством стыда. Он опустился на барный стул и вдохнул пропитанный табачным дымом воздух. Этот запах был ему тошнотворен и приятен одновременно. Он снял шляпу и положил ее на стойку бара, случайно толкнув при этом локтем крупного джентльмена слева от себя.

– Эй, приятель, следи за своим… – прежде чем Большой Джо Дули закончил фразу, на лице его мелькнуло узнавание. – Извините, шериф, не признал. Виноват.

Джо был известен тем, что любил слегка покуролесить. Клейтон с Чокто пару раз запирали его в вытрезвителе, чтобы мог отоспаться перед тем, как отправиться домой к жене и детям. Но, в общем-то, этот громадина был относительно безобиден.

– Все в порядке, Джо, – Клейтон поздоровался с Николь, которая немедленно отвлеклась от работы, улыбнулась широкой жемчужной улыбкой и налила шерифу имбирного лимонада из пузатой зеленой бутылки под стойкой. Все как в старые добрые времена. Она расстелила салфетку на стойке, поставила стакан перед шерифом, а потом обратила внимание на его заплывший глаз и разбитую губу. Ее милая улыбка превратилась в не менее очаровательную гримаску.

– Ой, – сказала она. – Охренеть, шериф. И как сейчас выглядит тот, другой?

– Боюсь, куда лучше, чем я.

– Хотите, дам вам пакетик со льдом приложить?

– Все в порядке, Николь.

– Мне несложно. У меня тут чистые тряпочки как раз. Могу вас подлечить.

– Да ничего, царапина. Со мной все будет в порядке. Оживленный сегодня вечерок, а?

– Тут каждый вечер оживленный, сэр, – Николь наклонилась к нему, опираясь на стойку локтями, и, возможно, не вполне случайно, предоставила идеальный обзор на покрытое солнечными веснушками содержимое ее декольте. Клейтон изо всех сил старался не заглядывать туда. В чем она ему не помогала. Взгляд ее больших зеленых глаз заставил бы движение на улице застыть даже без обильной косметики, но девочки ее возраста в такое не верят. Она, конечно, была кокеткой, но хорошей девочкой. Клейтону она нравилась. Большой Джо застыл с отвисшей челюстью, даже не пытаясь отвести от нее взгляд, а потом навалился всем своим немалым весом на стойку, подавшись к ней, и вклинился в разговор.

– А тут чего, пива только тем, кто со звездой на рубашке, наливают?

– Секундочку, Джо, – сказала Николь, не глядя на него.

Джо преувеличенно набычился.

– Я вообще-то уже десять минут жду, девочка.

На этот раз она посмотрела на него.

– Оглянись, Джо. Здесь, вообще-то, много клиентов. Сейчас подойду.

Джо бросил исподтишка взгляд на Клейтона и пробормотал какую-то гадость в свой пустой стакан. Клейтон предположил, что, если бы он не сидел рядом, это прозвучало бы намного громче. Он решил не обращать на него внимания и отхлебнул имбирного лимонада. Нет, лимонадом сегодня не обойтись.

– Я скоро вернусь, шериф. Не хотите съесть чего-нибудь? У дяди Холлиса осталось немного жареного стейка с обеда.

– Нет, спасибо, Николь, но… – Клейтон сделал паузу. Николь приподняла бровь. – … ты можешь принести мне на два пальца бурбона. Неразбавленного.

Николь удивленно прищурилась, глядя на шерифа.

– Э-э… хорошо, – сказала она и повернулась, чтобы взять бутылку с зеркальной полки позади. Большой Джо Дули ткнул своим пухлым локтем в больной бок Клейтона, заставив его поморщиться, но Джо этого не заметил. Он показал на Николь, стоящую на табурете и тянущуюся к бутылке наверху. Яркие цвета цветочной татуировки на ее пояснице дразняще выделялись на полоске кожи над низкой талией джинсов.

– Вот это задница. А, шериф?

Клейтон ничего не сказал и снова попытался спрятать глаза от соблазнительного юного зада, маячащего у него перед носом.

– Готов хоть вечно ждать пива, – сказал Джо, – лишь бы смотреть, как она размахивает этой своей сракой.

Нерв под глазом Клейтона дернулся.

– Заткнись на хрен, Джо.

Большой Джо сморщил нос, будто понюхал свежее собачье дерьмо, и честно попытался найти причину, по которой другой мужчина мог бы обидеться на его слова.

Николь, ничего не замечая, спустилась и налила виски в чистый стакан, стоявший перед Клейтоном. Он кивнул ей в знак благодарности, а она подмигнула в ответ. Узкоплечий коротышка, весь будто из дубленой кожи, помахал Николь двадцатидолларовой купюрой с другого конца бара. Она погрозила Клейтону пальцем и неторопливой походкой поплыла к своим чаевым. Клейтон закрыл глаза и поднес стакан к носу. Вдохнул запах дуба, ванили и неприятностей. Блаженство это было грубо прервано еще одним взрывом боли в боку. Большой Джо снова толкнул Клейтона локтем в ребра, испортив шерифу первый глоток. Бурбон потек по его бороде и закапал на стойку бара. Он поставил стакан на стол.

– Не, ну ты глянь, пошла, а? – сказал Джо, перегибаясь через стойку. Его глаза были прикованы к заднице Николь. – Ой, не могу.

Клейтон вытер салфеткой пролитое и почувствовал, что лицо начинает пылать.

– По-моему, я сказал тебе заткнуться, Джо. И вообще, – Клейтон развернулся к нему лицом, – почему бы тебе не поднять свой толстый зад и не поискать себе другое место, подальше от меня и этой девушки? – голос Клейтона прозвучал громче, чем он намеревался, но так было всегда, когда он начинал пить. Несколько голов повернулись к ним. Несколько разговоров прекратилось. Замешательство распространилось по лицу Большого Джо, как сыпь.

– Ну, блин, Клейтон, я ж просто прикалываюсь.

– Вали отсюда, Джо. Прямо сейчас, – Клейтон выпрямился и выпятил грудь. Росту в нем было не так уж много, но из-за приколотой к груди звезды он казался крупнее. Николь вернулась и поставила перед Джо свеженалитое пиво. Она выглядела такой же растерянной, как и он. Джо поднял свою покрытую глазурью кружку и пьяно отсалютовал Клейтону издевательским тостом, умудрившись при этом пролить пиво ему на рубашку.

– Да, сэр, мистер шериф, сэр, – и ушел, расплескивая вокруг пиво.

– Что это было? – спросила Николь.

– В некоторых людях нет ни капли достоинства, – сказал Клейтон и сделал большой глоток драгоценного бурбона, подержав его немного на языке. Николь вытерла пролитое пиво.

– Не беспокойтесь, шериф, он безобидный.

– Он урод.

Николь наклонилась к уху Клейтона.

– А покажите мне, шериф, алкаша, и чтоб не урод.