Дарби остановил бронко перед маленьким домиком. Это было скромное жилище в пару комнат, с пристройкой и ржавым, но все еще на ходу трактором во дворе. Крыльцо было уставлено растениями в горшках, а вдоль каменной дорожки выстроились ряды фиалок и красных ромашек. Это место больше походило на бунгало, типа тех, что туристы арендуют в Хелене, штат Джорджия, или на виноградниках в Далонеге. И было полной противоположностью выгоревшей на солнце резервации, которую они только что покинули. В лучах послеполуденного солнца цвета были насыщенными и яркими, и на долю секунды у Дарби мелькнула мысль, что это дом любовницы, которую Клейтон держит на стороне. Здесь явно чувствовалась женская рука. Эта идея испарилась, когда на крыльце появился двухметровый чернокожий человек с дробовиком в руках.

– Кто там? – спросил он. На вид ему было под шестьдесят, а может, и больше. Колечки серебристой седины обрамляли его лысую голову, такие же седые завитки спускались по груди. Плечи его были широкими, но с возрастом ссутулились, а живот свисал над красными боксерскими трусами. Он был уже не таким громадиной, как раньше, но все еще выглядел внушительно.

– Опусти ствол, Вэл. Это я, Клейтон. – Клейтон вылез из машины и поднял руки вверх. Дарби заглушил двигатель.

– Клейтон Берроуз? Парень, какого черта ты здесь делаешь? – Вэл присмотрелся повнимательней. – И что у тебя с лицом?

– Ну, если у тебя найдется местечко на веранде и кусок оленины из морозилки, я с удовольствием все расскажу.

Вэл опустил дробовик.

– Тогда поднимайся. Пойду, что ли, штаны надену.

– Буду признателен, – сказал Клейтон.

– И не растопчи мне по дороге сад.

Вэл вернулся в дом, а Клейтон с Дарби осторожно поднялись на крыльцо. Дарби расслабился впервые с тех пор, как они покинули полицейский участок.

– Как думаете, у него выпить найдется?

Клейтон рассмеялся.

– Лучшего на горе не найдешь.

Вэл вернулся, одетый в старый комбинезон, держа в руках толстый кусок вырезки и большой глиняный кувшин. Он передал мясо Клейтону и положил большую мозолистую руку ему на плечо. Никаких объятий или пустой болтовни, просто рука на плече и кивок давали понять, что эти люди принадлежали к одной семье. Им не надо было придумывать темы для разговора. Они были просто рады видеть друг друга. Старик выудил упаковку пластмассовых стаканчиков из корзины, стоящей между двумя сосновыми креслами-качалками, и сел в одно из них. Клейтон сел в другое и приложил ледяной кусок мяса к подбитому глазу. Он откинул голову и закрыл глаза.

– Кто это тебя так, сынок?

– Хэлфорд.

– Твой брат?

– Да. Выступление у меня получилось не очень.

– Так на кой ляд ты вообще полез на ринг с этим парнем? Он запросто мог тебя убить. Ты о чем думал-то?

– А я ему говорил, – вмешался Дарби со ступенек и приподнял шляпу перед Вэлом.

– Не убил бы. Он мой брат. К тому же со мной был Дарби, который вытащил меня, когда дело пошло плохо, – он наклонил голову и посмотрел на Дарби. – Кстати, спасибо за то, что ты сделал. Я серьезно. Спасибо.

Дарби приподнял шляпу и перед Клейтоном. Вэл надел стаканчик на горлышко кувшина и пододвинул его к помощнику шерифа.

– Клейтон, ну и зачем ты сюда приехал, брата дразнить? Я думал, ты со своими полицейскими делами выше долины не суешься.

– Обычно не суюсь.

– Чего, Хэлфорд полез в долину и начал хозяйничать?

– Нет.

– И что тогда? Просто собрался ко мне в гости и решил, что неплохо будет, чтоб тебя по дороге хорошенько отмудохали?

Клейтон рассмеялся, потом застонал.

– Нет.

– Да уж, это вряд ли. У вас, пацаны, никогда нет времени навестить старика.

– Я приехал, чтобы сделать Хэлу предложение, от которого он не сможет отказаться, – сказал Клейтон и уставился на деревянные балки и жестяной навес над верандой, задумавшись, не водятся ли и у Вэла призраки на стропилах.

– Похоже, он отказался.

– Еще как отказался. И не раз, – сказал Дарби. Он сделал глоток из стаканчика. Огонь пронесся сквозь его горло и нос, слезы навернулись на глаза, и он широко улыбнулся. – Вот, оно самое!

– Яблочный компотик моего папы.

Клейтон посмотрел на кувшин.

– Налей-ка и мне немного.

Дарби нахмурился.

– Вы уверены, сэр?

– Ты собираешься спорить со всем, что я говорю сегодня, помощник шерифа?

– Извините, сэр. – Дарби налил второй стаканчик и протянул его. Вэл поднял руку.

– Если ты завязал, Клейтон, может, не стоит?

– Насколько мне известно, Вэл, я взрослый человек.

Рука Вэла повисела в воздухе еще немного. Он вспомнил, сколько раз слышал эти слова от Гарета, прямо перед тем, как тот собирался сделать нечто такое, о чем потом жалел только один из них. Но Клейтон прав, он действительно взрослый человек.

– Ну, ладно, шериф, – Вэл опустил руку. – Тогда расскажи, зачем ты пришел сюда, ко мне на веранду? Ты мог бы подлечить свой глаз и в Вэйморе.

Клейтон отнял от лица шмат холодной оленины и положил его обратно в вощеную бумагу, в которую тот был завернут.

– Честно, Вэл? Я надеялся на твою поддержку в деле с Хэлфордом.

– Нет, – сказал Вэл, ни секунды не колеблясь.

Клейтон выпрямился в кресле-качалке.

– Не хочешь знать, о чем я?

– Нет. Конечно, не хочу.

Клейтон выглядел ошеломленным, как ребенок, которому что-то запретили.

– Ты не понимаешь, Вэл.

– Клейтон, я сказал «нет». Ты можешь передохнуть у меня маленько. Хлопни стаканчик вот. Буду рад тебя подлатать, но держись со всем этим безумием подальше от меня, слышишь? Я просто хочу сажать цветы и спокойно стареть. Твой брат оставил меня в покое, а я не лезу в его дела. И не хочу, чтобы было по-другому.

– Я думал, тебе не все равно, что с ним.

– Мне было не все равно, что будет с твоим отцом. А Хэлфорд не твой отец.

– Ты так говоришь, будто папа был чем-то лучше его.

– Нет, не был. Гарет вообще не был хорошим человеком. Но и я долго был таким же, как он. Мы выросли вместе, вот здесь, – Вэл развел руки, показывая вокруг, – вписывались друг за друга, если что. А сейчас все другое, и я не хочу в это лезть.

Дарби осушил свой стаканчик, обжегший ему внутренности, и налил себе еще. Вэл взял кувшин и сделал глоток прямо из него. Даже не поморщившись, будто пил воду.

– Та дрянь, которую они сейчас варят, – это не просто наркотик. Это чистое и беспримесное зло. Твой папа был самым крутым сукиным сыном из всех, кого я знал, и как только твои братья притащили это дерьмо сюда, оно его и прикончило.

– Его убили не наркотики, Вэл.

– Ага, не наркотики, как же.

– Крикет говорила, что ваш отец погиб при пожаре, – сказал Дарби.

Клейтон почесал бороду.

– Хэлфорд хочет, чтобы все в это верили, но на самом деле он взорвался, пытаясь научиться варить эту дрянь. Кто бы мог подумать, что всемогущий царь Бычьей горы откинется, как зачуханный городской торчок. А ведь так оно и случилось.

– Ты б поуважительней как-то, что ли, малыш Берроуз. Все же он твой отец, уж какой есть. Он просто делал все так же, как и ваш дед. Хочешь на кого позлиться, злись на деда. Вот когда в вашей семье все пошло не так. Никто не заслуживает такой смерти, как твой папа. Мучительной. Ты когда-нибудь видел, как люди сгорают заживо?

Клейтон видел.

– Это твой дед выпустил на этой горе чертей из бутылки, и обратно их уже не загнать. Раньше не получалось. И сейчас не выйдет.

– Все-таки и Уилкомб тут тоже постарался, – и снова Клейтон назвал это имя, чтобы посмотреть, какую реакцию оно вызовет. И на этот раз это сработало. Вэл поставил кувшин на стол.

– А ты откуда его знаешь?

– А я тебе о чем. Я знаю все о делах Хэла во Флориде. Я знаю, что мой отец работал с этими людьми, а Хэл продолжает. Федералы готовы навалиться на гору и сжечь ее к черту вместе со всеми жителями. А я не хочу, чтобы эти люди пострадали, понимаешь? Я пытаюсь уменьшить потери, спасти несколько жизней, и никто, блин, вообще никто не хочет меня слушать!

– Хорош тут матюкаться, парень.

– Прости, Вэл. Просто меня это бесит. Я не могу взять и наплевать на них. Кэти твердит, что это безнадежно, а Хэл просто хочет надрать мне задницу. А теперь даже ты не хочешь выслушать, как все это можно закончить мирно.

Вэл протянул две огромные руки, ухватился за край кресла-качалки Клейтона и остановил его.

– Слушай внимательно, мальчик. Тебе нужно вернуться к своей маленькой леди и послушать, что она говорит. Живи своей жизнью в долине, охраняй хороших людей. Здесь, наверху, ничто и никогда мирно не закончится. Я к этому привык, и любой, кто все еще считает гору своим домом, тоже. Лучше держись отсюда подальше и радуйся, что то, что твой дед сделал с твоим отцом и братьями, у него не получилось с тобой. Это и есть самый мирный конец, лучше не придумаешь. Чтобы ты выжил. Вы с Кейт вместе состаритесь и, дай Бог, родите ребенка. Вот это и есть хороший конец. Если уж пришло время Бычьей горе платить за свои грехи через этих федералов, то так тому и быть. А ты держись подальше. Просто пришло наше время, и уж поверь, все мы здесь повязаны и заслужили то, что произойдет, – последние слова Вэл произнес тихо, с раскаянием, опустив взгляд в колени.

Клейтон уставился вдаль, на густой лес, окружавший дом Вэла. Послушав минуту-другую, как на теплом ветру покачиваются деревья, Дарби нарушил тишину.

– А раз федералы все знают, типа, места, людей, все, – сказал он, – почему б им тогда просто не отправить сюда втихую группу спецназа и убрать их без большой бойни?

– Потому что здесь такое не пройдет, – сказал Клейтон. – Как незаметно подкрасться к человеку, который провел жизнь в лесу, подкрадываясь к другим? Они уже пробовали. Люди гибли, и ничего не получалось.

– Так что иди домой, мальчик, – сказал Вэл, будто подтверждая слова Клейтона. – Иди домой, и хватит фигней страдать. Хватит думать, что можешь исправить тех, кто просто такими родился.

Клейтон покатал красный пластиковый стаканчик между ладонями и фыркнул сухим невеселым смешком. Потом поднял стаканчик.

– За тех, кто родился такими, – сказал он и выпил до дна, не дожидаясь ответа. Это задело рассеченную губу, но прошло желанно и легко.