Губа Клейтона была рассечена напополам, под левым глазом наливался темно-желтый синяк, но сломано ничего не было, и с некоторой помощью он мог ходить. Дарби кое-как запихал его в грузовик и сел за руль. Через три секунды молодой помощник шерифа мчался уже оттуда на всех парах. Сквозь облако пыли в зеркале заднего вида он видел, как толпа местных громил смеется и машет им вслед.
– Ну, босс, вышло как-то не очень.
– Мне тоже так показалось, Дарби.
Клейтон вытащил из бардачка платок и промокнул им губу. Говорить было больно. Все его тело пульсировало болью. Ему и раньше, бывало, надирали задницу, но никогда еще его самолюбие не страдало так сильно. Все на горе, кто считал шерифа ничтожеством, только что получили тому прекрасное подтверждение. Возможно, включая и его собственного помощника.
– Дарби…
– Не нужно ничего говорить, босс. Мы выбрались, оба живы и здоровы. Мне этого достаточно. Не могу поверить, что вы прямо набросились на него, сэр. Я знаю, что он ваш брат и все такое, но он же мог убить вас.
Клейтон повернул к себе зеркало заднего вида и осмотрел вздувшийся у него под глазом синяк.
– Черт, – сказал он. – Поверни-ка налево вон на той развилке.
Дарби сдвинул брови и бросил на Клейтона обеспокоенный взгляд.
– А мы разве с той стороны приехали? Что-то непохоже…
– Нам надо заехать кое-куда.
– Вы это сейчас серьезно? Мы должны свалить с горы. Вот что сказал нам тот человек. А я пообещал, что так и сделаю. Мы убираемся с этой горы, шериф.
– Поверни налево. А тот человек может поцеловать меня в задницу.
– Я без пистолета, босс. Вы же знаете, что он отобрал у меня пистолет?
– Он тебе не понадобится.
– Я категорически возражаю!
– Я понял. Здесь налево.
Когда Дарби повернул к Западному хребту, хотя мозг кричал ему не делать этого, он почувствовал, как его внутренности снова сжались.
– А почему он отдал его вам? – спросил Дарби.
– Отдал что?
– Ваш пистолет. Отнял мой, но вернул ваш. Почему?
Клейтон поднял с сиденья серебристый кольт и провел пальцем по инициалам отца, выгравированным на рукоятке.
– Не знаю, Дарби.