– До этого где работали? – спрашивает суровый управляющий «Талассы».

В панорамное окно кабинета видно море. Встревоженное, дерзкое и дикое на фоне мрачно-серого неба. «Таласса» встретила меня неприветливо, и мысленно я готовлюсь к очередному отказу.

Управляющий достаточно молодой, но дотошный, и я сразу понимаю, что не понравилась ему с первого взгляда. По критически сведенным бровям и поджатым губам. Он точно помнит мою драку с Зориной.

– Нигде, – отвечаю я, выдерживая его взгляд. – Но на протяжении последних четырех лет веду блог, довольно успешный. Умею преподносить информацию под разным углом и могла бы помочь создать для «Талассы» положительный имидж в социальных сетях.

Вижу, что он с трудом удерживается от того, чтобы не съязвить про контраст положительного имиджа и эпических битв на торжественных мероприятиях. А я держусь, чтобы не плюнуть на эту дурацкую затею и не сбежать, хлопнув дверью.

– Образование? – интересуется парень без особой надежды на успех.

– Курсы. Основы видео-блогинга, медиа бренда и контент-маркетинг. Еще умею неплохо фотографировать.

Судя по лицу управляющего, он явно хотел услышать не это и теперь нервно постукивает тонкими пальцами по столешнице. Он не хочет, чтобы я здесь работала. Просто обязался Лерке, что выслушает меня, и исполняет обещанное, не более того.

– Милана, вы же понимаете, что быть лицом огромного ресторанно-гостиничного комплекса – большая ответственность, – начинает он, вероятно стараясь, чтобы его отказ прозвучал мягче.

Прежняя Милана давно фыркнула бы и обозвала его козлом. Но я, пока он не произнес окончательное «нет», борюсь и не теряю надежды получить заветную вакансию.

– Прекрасно понимаю. И уже вижу, над чем можно работать в области рекламы. «Таласса» – новое место в городе, но знают о нем немногие. Несмотря на туристический сезон, множество гостиничных номеров свободны. Ресторан тоже не пользуется большой популярностью, хотя, с учетом высокого уровня кухни, мог бы. Офисы, принадлежащие «Азиатско-Тихоокеанскому альянсу», пустуют, и вы теряете прибыль. Дайте мне шанс это исправить, – прошу я, уверенно глядя в водянисто-голубые глаза управляющего. – Если нужно, установите испытательный срок.

Он неожиданно усмехается.

– Хорошо. Пусть будет пока не трудовой договор, а гражданско-правовой, на первый месяц. Потом, если нужно, перезаключим его с учетом актуальных обстоятельств.

Это предложение меня устраивает. Оно даст возможность самой определять рабочее время. А поскольку я все равно давно оформлена самозанятой, чтобы проводить оплату за рекламу, работать по такому договору будет удобно. Оказывается, бумаги уже готовы и дожидаются у управляющего на столе.

– Спасибо, – искренне благодарю я.

– Я, честно говоря, не уверен в том, что эта должность вообще необходима, однако руководство указало, что было бы неплохо ее ввести, – признается хмурый собеседник. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Я довольно улыбаюсь, понимая, что на ту сумму, что указана в графе «оплата», даже не рассчитывала. Она более чем достойная.

– Вы не пожалеете.

– Надеюсь, – снова кривит губы в неискренней улыбке управляющий.

И после подписания договора на душе вдруг становится светло и легко. Словно на смену беззвездной дождливой ночи вдруг пришло утро. Серое и туманное, но обещающее теплый и ясный день впереди. Не думала, что подобное способно настолько сильно меня обрадовать.

«Кажется, ты только что познала суть счастья, Милашечка, – многозначительно заявляет ангелочек. – И она как раз в том, чтобы уметь радоваться всякой фигне».

Я усмехаюсь и с энтузиазмом приступаю к своим обязанностям сразу же после подписания договора. Слишком велико желание утереть высокомерному управляющему нос и показать такие результаты, которых он и предположить себе не мог. А еще не подвести Лерку, которая за меня просила. О том, что просить могла не она, а Марк, я стараюсь не думать.

Весь день фотографирую «Талассу» изнутри и снаружи, снимаю короткие видео, создаю аккаунты в соцсетях, проверяю актуальность информации на сайте. Продумываю акции и деловые предложения, монтирую короткие ролики, нахожу среди знакомых блогеров желающих сделать новому ресторанно-гостиничному комплексу рекламу.

О том, что пора бы закончить работу и вообще не мешало бы поесть, я вспоминаю в восьмом часу вечера и буквально заставляю себя ехать домой. В автобусе звоню Дубининой, благодаря которой отпала необходимость надевать фартук работника общепита.

– Классно, – подруга воодушевленно радуется за меня. – Ну все, теперь точно от клуба не отвертишься – в субботу пойдем отмечать!

– Я и не отказываюсь. Просто иду без большого желания.

– Ничего. Аппетит приходит во время еды, а желание танцевать – во время танцев.

После этого она рассказывает, как на работе до сих пор вынуждена терпеть присутствие Никиты.

– И как он там?

– Цветы приволок, – сообщает Лера, и по скепсису в ее тоне я понимаю, что букет оказался в мусорном ведре и примирения не вышло. – Ходит с виноватым видом. Читал стихи.

– Свои или Есенина?

Я не могу сдержать смешок, припоминая собственные эмоции от Сахаровских поэтических экзерсисов. Они вызывали у меня испанский стыд, особенно когда Ник уже перестал мне нравиться и я раздумывала над тем, как бы половчее от него отвязаться.

– Понятия не имею. Я вообще поэзию не люблю, – признается Дубинина, и я полностью разделяю ее мнение. – Сейчас Ник меня раздражает, и я понять не могу, что мне вообще могло в нем понравиться.

Это мнение я тоже всецело поддерживаю, хоть и не говорю вслух, до сих пор стыдясь того, что стала причиной их разрыва.

– Не собираешься с ним мириться? – аккуратно интересуюсь я.

– Нет, – говорит Лера категорично. – Точно нет. Вначале я, конечно, была влюблена, но сейчас понимаю, что не завидую той девушке, которой Сахаров достанется. В бытовом плане Ник бесполезен. Он – нерешительный нытик, привыкший к тому, что мир вертится вокруг него. Постоянно впадает в меланхолию и разбрасывает где ни попадя носки.

Почему-то вспоминаю предложение Нестерова жить вместе. Интересно, наши отношения тоже испортились бы под гнетом бытовых проблем и Марк перестал бы казаться мне идеальным? Вряд ли. От воспоминаний о том, как гармонично он смотрелся у плиты, готовя завтрак для нас обоих, где-то внутри скребет от тоски и непрошеных сожалений.

Автобус подъезжает к площади Баляева, и я прощаюсь с Лерой.

Предстоящий поход в клуб вызывает у меня весьма неоднозначные ощущения. Да, благодаря Марку я больше не боюсь темноты и не впадаю в панику по ночам. Они перестали ассоциироваться у меня с пережитым когда-то страхом. Но что мне делать в клубе?

«Танцевать, проставляться перед подружками за новую работу, – любезно предлагает варианты ангелочек. – Драться с Зориной, на худой конец».

Этой задорной шуточкой он напоминает себя прежнего, и я улыбаюсь.

– Я же теперь хорошая. И с Аней помирилась. Драться с ней больше незачем.

Я поднимаюсь по извилистой дороге сопки. Вечерние сумерки еще не наступили, но на город опустилась прохлада. Туман с моря тянет к улицам свои расплывчатые серые лапы. Пешеходов рядом нет, а водителям редких машин до меня нет дела, поэтому ничто не мешает вести диалоги с новообретенной шизой.

«Как незачем? А Нестеров? Вижу ведь, что ты его ревнуешь».

– Ревную, – соглашаюсь я легко. – И все же Марк – не трофей, как Никита. Такого не уведешь, поманив за собой наманикюренным пальчиком. Он из тех, кто сам определяет свою судьбу. Ты же и сказал, что он был со мной лишь тогда, когда сам того хотел.

Ангелочек задумчиво почесывает затылок.

«А кто в таком случае определяет твою судьбу, Милашечка?»

– Никто, – ворчу я в ответ, лениво переставляя уставшие после тяжелого дня ноги. – Я плыву по течению.

«И с каких пор ты стала такой инертной?»

Какое-то время вопрос остается без ответа. Выходя к «полтиннику», я довольно выдыхаю, предвкушая долгожданный ужин и отдых.

– Я и без того совершила достаточно глупостей, дружочек.

У третьего подъезда сотрудники полиции с криками разнимают пьяную драку, но мне до них нет никакого дела. Я прохожу мимо и, поднявшись в квартиру, обнаруживаю новую лужу в коридоре.

– Вот не мог еще чуть-чуть меня подождать? – ору я на Мака.

Но в его взгляде нет и тени стыда. Скорее укор в том, что я задержалась. Видя, что пес все равно рад моему приходу, не могу на него злиться и веду гулять. Воздух к вечеру стал прохладным и влажным, и дышится легко. Ветерок приносит запах скошенной травы, и я поднимаю голову, наблюдая за тем, как в темнеющем небе загораются первые звезды.

Вернувшись домой, я ужинаю, подогрев на сухой сковороде вчерашнее куриное филе. Рассказываю подписчикам о новой работе и о том, что успела сегодня сделать. Гордиться и делиться собственными успехами гораздо приятнее, чем жаловаться. Верить в себя и знать, что если постараться, то все получится. Спустя минуту обнаруживаю в директе просьбу приюта для животных сделать им рекламу. Бесплатно, разумеется.

«Человек, который любит животных, – априори хороший» – гласит надпись в их профиле.

– Никогда не любила животных, – заявляю я уверенно, но тут же перевожу взгляд на Мака, удивлено поднявшего выразительные собачьи брови. Так, словно понял произнесенную мной фразу.

– Ладно, к тебе я успела привязаться, но ты – исключение, – я легонько щелкаю пса по носу указательным пальцем, заставив наморщить лоб и громко чихнуть.

Я просматриваю профиль приюта, листая фото незнакомых собак и кошек. Под каждым из них – своя история: кого-то выбросили, кто-то сбежал и потерялся, кто-то просто родился и жил на улице. Каждый из них мечтает о хозяине. О том, чтобы его любили, кормили, заботливо мыли лапы после прогулки и ласково чесали за ушком. И если в моих силах помочь, то почему бы и нет?

Я обещаю заехать к ним в субботу с утра и ложусь спать, напоследок привычно заглянув в профиль Нестерова. Там все без изменений. Ноль подписчиков, ноль подписок и то же фото. Интересно, он вообще сюда заходит? Или и правда не знает, зачем завел себе страницу в соцсети?

Прежде чем заблокировать экран смартфона и закрыть глаза, я провожу пальцами по его портрету, позволяя изображению застыть у меня перед глазами.

– Как думаешь, Марк еще ждет, что я ему позвоню? – шепотом спрашиваю у ангелочка, зная, что он всегда меня слышит.

«Придется позвонить, чтобы узнать наверняка, – зевая, отзывается он. – Неужели готова признаться, что влюбилась и скучаешь?»

– Не готова, конечно. Но так хочется услышать его голос. Ты ведь как-то сделал, чтобы Марк взял и приехал? Можешь теперь сделать так, чтобы он позвонил?

«Честно говоря, тогда он и так ехал к тебе, увидев историю в соцсетях. Так что, если хочешь услышать голос Нестерова – звони ему сама».

Вот, оказывается, как. А я-то уже успела поверить в чудеса.

Я зеваю и поворачиваюсь на другой бок.

– Девочки первыми не звонят, – ворчу я.

«Ну, значит, довольствуйся моим голосом, раз такая принципиальная», – весело отзывается невидимый друг с правого плеча.

Я вытаскиваю ногу из-под тяжелой тушки Мака, устроившегося поверх пледа. Я действительно каким-то образом успела к нему привязаться. Он тоже часть моей жизни, как и ангелочек. И как Нестеров, мысли о котором никак не получается выбросить из головы.

Шум вечернего города из приоткрытого окна постепенно сливается в неразличимый гул. Убаюкивающий и отдаленно напоминающий рокот морских волн в те три ночи, что я провела с Нестеровым. Всего три. А хотелось бы намного больше.

Я ведь действительно невыносимо скучаю по нему. По яркому аромату бергамота. По прикосновениям, вызывающим дрожь и трепет. По голосу, от которого теплеет в груди. По поцелуям с привкусом шоколада, сводящим с ума. По упрямству и принципиальности.

Поворочавшись еще немного, я засыпаю. Без незаменимых прежде таблеток. Без сновидений. И, к сожалению, снова без Марка.

Утро приходит с серыми красками пасмурного рассвета и густой туманной дымкой. Зевая, я выгуливаю пса и возвращаюсь завтракать. И когда сижу на широком подоконнике, хрустя гранолой и лениво поглядывая на просыпающийся двор «полтинника», замечаю среди уведомлений одно важное.

Перепроверяю, не веря своим глазам. Застываю с полным ртом хлопьев и моргаю, глядя на экран. Мне не показалось. Нестеров поставил мне лайк. Всего один, на историю о новой работе, но ведь поставил же. Но что это значит? Что Марк одобрил мое трудоустройство? Что тоже соскучился? Что я хорошо выгляжу на видео?

«Ты же хотела знак, что он ждет твоего звонка. Этот подходит?» – вяло интересуется ангелочек, расхаживающий по моему правому плечу в клетчатой пижамке и атласной маске для сна, сдвинутой на лоб.

Я улыбаюсь и киваю.

– Подходит.

С этого момента настроение поднимается до небес, серость за окном перестает раздражать, и даже то, что Мак утащил мою кроссовку в угол и собрался грызть, я замечаю не сразу.

Жизнь внезапно кажется прекрасной, удивительной и полной счастья. Настолько полной, что я продолжаю улыбаться, даже когда, отобрав у пса обслюнявленную кроссовку и одевшись, бегу на остановку. Хочется побыстрее приехать в «Талассу» и продолжить вчерашнюю работу. Мозг на бегу продолжает генерировать идеи контента для ресторана и отеля.

– Привет, красавица! – выглядывает из фруктового павильона знакомый продавец. – Ты кому про наши персики рассказала? Весь запас разобрали, пришлось еще заказывать!

Вспоминаю о том, что действительно похвалила его фрукты в соцсети. И из-за такой рекламы сама осталась без персиков, за которыми пришла.

– И сколько их ждать теперь? – вздыхаю я.

– Тебе – нисколько, – мужчина смеется и подает через прилавок пакет с фруктами. – Это в благодарность за помощь. Там яблоки и черешня еще. Как знал, что придешь!

Я сначала смущаюсь такому подарку и отнекиваюсь, но продавец заверяет, что отказ сильно его расстроит. И в автобус я в итоге сажусь с пакетом, полным сладко пахнущих фруктов, усмехаясь от осознания, что это первый раз, когда я, сама того не подозревая, работала за еду.

На душе тепло и легко, хоть автобус и плетется по дороге со скоростью пьяной черепахи, собрав все пробки. Свободный график работы позволяет мне не торопиться.

За мутными стеклами окон мелькают городские улицы, разноцветные объекты стрит-арта, муралы[11] и бетонные барельефы. На клумбах цветут фигурно высаженные яркие цветы. Им нипочем туман и морось. Как и мне сегодня. Плевать, что волосы пушатся и завиваются, а кожа моментально становится влажной. Непривычный комфорт и легкость позволяют не обращать внимания на столь несущественные мелочи.

В «Талассе» мне выделяют кабинет в одном из пустующих офисов и личный ноутбук, чтобы было удобнее монтировать видео. Я устраиваюсь за столом с помытыми и разложенными на блюде фруктами. Так работать – одно удовольствие, и вдохновения в голове хоть отбавляй.

Я снова до самого вечера занимаюсь любимым делом, продолжая начатое вчера. Объявляю розыгрыш ужина в ресторане первым подписчикам профиля «Талассы» и заодно рассказываю о нем своим. Снимаю, фотографирую, монтирую.

Уже вижу положительный результат своей работы по столпившемся в холле туристам, по заполненности номеров отеля и столиков ресторана. Но так хочется сделать его еще более впечатляющим, доказать всем, что я действительно что-то могу, умею и чего-то стою. Добиться успеха хоть в чем-то.

Я отвожу от монитора покрасневшие глаза лишь в седьмом часу вечера с улыбкой и чувством выполненного долга. Закрываю ноутбук и выбрасываю в мусорное ведро косточки от черешни и персиков, собираясь по пути домой занести на кухню ресторана пустую посуду.

– Милана, вы еще здесь? – мелькает в дверном проеме светлая голова управляющего, заглянувшего в кабинет. – Хорошо, что я успел вас застать.

Он входит и застывает у дверей, уже не пыша прежним высокомерием. Кажется, он даже растерян немного.

– Вообще-то, я уже собираюсь уходить.

– Я задержу вас всего на минутку. Хотел извиниться за то, что поначалу скептически отнесся к рекомендациям взять вас на работу. Вы действительно знаете, что делаете. Не ожидал, что результат поразит меня так быстро.

– В наши дни, каким бы крутым ни был бизнес, без правильной рекламы – никуда, – пожимаю я плечами, хотя похвала, безусловно, приятна.

– Теперь и я это понял, – он кладет на стол передо мной пару бумажных листов. – На следующей неделе в ресторане крупное мероприятие в честь дня города. Будут торжественно награждать жителей, внесших вклад в его развитие. Вам нужно осветить все это в соцсетях. Ну и присутствовать, разумеется.

Я киваю, просматривая информацию в принесенных документах. Нет ничего сложного в том, чтобы красиво преподнести подписчикам анонс, снять фото и видео награждения.

Но это только в понедельник. Раз уж мои старания признали и оценили, можно немного расслабиться и спокойно отдохнуть на выходных.

Само слово «выходные» воспринимается мной, до этого нигде не работавшей, ново и странно. При этом – приятно. Словно подарок или сюрприз, о котором я заранее знала, но от этого он не становится менее великолепным.

Поэтому утро следующего дня, как и планировала, я провожу вместе с Маком в приюте для животных. Слушаю о проблемах, снимаю видео, помогаю убрать пару вольеров, потому что свободных рук не хватает. Это эмоционально и физически выматывает, но осознание того, что я делаю что-то хорошее и правильное, придает сил.

Дома я собираю отснятые материалы в видеоролик, где рассказываю о приюте от лица Мака, побывавшего в нем сегодня. Слишком печальные и трогательные параллели получаются между животными, имеющими хозяина, и теми, кто еще не обрел семью. Но именно такие детали и могут зацепить. Заставить кого-то пересмотреть свои взгляды на жизнь и склонить в нужную сторону чашу весов в вопросе о том, нужно ли завести кота или собаку. Напомнить, что мы в ответе за тех, кого приручили.

Я озвучиваю видео голосом, которым мог бы говорить Мак, пока он сам смотрит на меня с любопытством. Получается неплохо, и я выкладываю ролик, отмечая аккаунт приюта.

Улыбаюсь. Кажется, жизнь налаживается.

У меня есть пес, к которому я успела привязаться, есть подписчики, чьи советы помогли вывести тараканов, и есть работа, которая приносит удовольствие. А еще есть желание делать для этого мира что-то правильное и доброе, помогать и созидать. И подруги, с которыми можно все это обсудить и с которыми я сегодня впервые собираюсь в ночной клуб.

А еще второй лайк от Нестерова на видео о приюте и надежда на то, что он позвонит.