В Мадриде звонили все колокола. Уполномоченные посланники католического короля и его великобританского величества подписали в Амьене мирный договор. Воцарился мир. Воцарилось веселье. С нуждой было покончено. К испанским берегам вновь поплывут корабли из заморских стран. Сокровища обеих Индий благодатным дождем хлынут на оскудевшую испанскую землю. Жизнь станет сплошным праздником.

Гойя не ожидал конца переговоров так скоро. Но у него все было готово: триста экземпляров «Капричос» напечатаны, вступительная статья написана.

Спустя неделю после объявления мира в «Diario de Madrid»[150] появилось сообщение о «Капричос». В нем говорилось, что сеньор Франсиско де Гойя создал цикл офортов на фантастические сюжеты – «Аsuntos caprichosos». Из множества парадоксов и несуразностей общества, многочисленных предрассудков и обманов, узаконенных привычкой, невежеством и корыстью, автор выбрал те, которые, с его точки зрения, лучше всего подходят для фантастических и вместе с тем поучительных картин. Сеньор де Гойя не имел намерения оскорбить или осмеять конкретных людей; его целью было показать типичные явления, заклеймить общественные пороки и извращения. Ознакомиться с офортами и приобрести их можно в лавке сеньора Фраголы на калье Десенганьо, 37. Папка содержит 76 офортов. Цена составляет одну унцию золота, или 288 реалов.

Калье Десенганьо была тихая, аристократическая улица, небольшая, уютная лавка сеньора Фраголы отличалась изысканным богатством убранства. Там можно было купить дорогие духи, тонкие французские ликеры времен Людовика XV или даже XIV, валансьенские кружева, табакерки, антикварные книги, изящные безделушки в китайском стиле, всевозможные редкости, предметы старины, реликвии, в том числе частички святых мощей и тому подобное. Агустин и Кинтана отговаривали Гойю выставлять офорты на продажу в этой фешенебельной лавке. Но он настоял на том, чтобы «Капричос» увидели свет именно здесь – как драгоценная жемчужина среди других драгоценных жемчужин; их с самого начала должны воспринимать не как средство политической пропаганды, а как произведение искусства. К тому же он помнил, как часто они с Каэтаной бывали в этой лавке на калье Десенганьо и она с интересом разглядывала редкие и диковинные товары, со всего света свезенные сюда предприимчивым сеньором Фраголой. А главное, его привлекало многозначительное название улицы: слово «desengaño» означало «разочарование, отрезвление, освобождение от иллюзий», но в то же время и «назидание, поучение, познание». Одним словом, калье Десенганьо как нельзя лучше подходила для его «Капричос». Он сам прошел этот тернистый путь познания, так пусть же пройдут его и другие.

Однако другие, приходившие посмотреть его «Капричос», не жаждали познания, не нуждались в назидании, а разочарование они испытывали от самих офортов, которые рассматривали c холодным недоумением. В отзывах и рецензиях тоже было мало тепла и понимания.

Только критик Антонио Понс[151] посвятил «Капричос» несколько восторженных строк, отметив их новизну и глубину. «Как гласит пословица, вдвоем привидения не увидишь, – писал он. – Гойя опроверг справедливость этой пословицы».

Кинтана, ожидавший, что «Капричос» произведут фурор, был жестоко разочарован. Гойя не разделял его огорчения. Он знал: такой труд не сразу находит своих ценителей; нужно время.

Интерес к «Капричос» и в самом деле очень скоро резко возрос, и у хозяина лавки на калье Десенганьо не стало отбоя от посетителей.