Он совсем забросил работу над портретами; заказчики начали проявлять нетерпение. Агустин напомнил ему, что портрет графа Миранды нужно было сдать еще три недели назад; герцог Мантильяно тоже уже выразил недовольство. Все детали в этих портретах, которые надлежало выполнить ему, Агустину, он давно выполнил; теперь черед за ним, за Франсиско, пора дописать лица.

– Вот ты и допиши их, – небрежно, со скучающей миной заявил Гойя.

– Ты шутишь? – радостно оживился Агустин.

– Нисколько, – ответил Гойя.

С тех пор как Каэтана увидела «Капричос», мнение его сиятельных заказчиков стало ему безразлично.

Агустин напряженно работал, и через десять дней оба портрета были готовы. Граф Миранда остался очень доволен, герцог Монтильяно тоже не скупился на похвалы.

С той поры Гойя все чаще поручал Агустину дописывать едва начатые им портреты. Никто этого не замечал. Франсиско забавляла эта слепота зрителей.

– Донья Каэтана пожелала иметь новый портрет, – сказал он однажды Агустину. – Если его стану писать я, мне трудно будет сохранить беспристрастный взгляд, я чувствую это. Ты прекрасно знаешь мою манеру, попробуй написать портрет сам. Этюдов и готовых портретов у тебя больше чем достаточно. А я потом добавлю пару мазков, поставлю подпись – и дело в шляпе.

Агустин смотрел на него с изумлением и недоверием.

– Или ты боишься, что не справишься? – дразнил его Франсиско.

Агустин подумал, что это опасная игра и в случае неудачи расплачиваться придется ему, Агустину.

– Но ты же знаешь, – ответил он неуверенно, – что герцогиня кое-что понимает в живописи.

– Она понимает в ней не больше, чем другие, – сказал Франсиско.

Агустин принялся за работу. Портрет получился удачным. Изображенная на нем дама была герцогиней Альбой. Это было ее чистое, ясное, безупречно красивое овальное лицо с огромными глазами и надменно вскинутыми бровями, в обрамлении жгуче-черных волос. Но в облике ее не сквозила Бригида; никто не поверил бы, что эта женщина могла ускорить смерть своего мужа и способна причинять адские муки тем, кого любит, – из прихоти, из высокомерия, ради бесовской забавы. Франсиско долго придирчиво рассматривал портрет. Потом сделал несколько мазков, поставил свою подпись. Еще раз окинул взглядом полотно. Это была работа Агустина Эстеве.

– Отлично! – похвалил он. – Вот увидишь, Каэтане понравится.