После пира Шёнберг, Афина, де ла Торре и Челеста вернулись в свои уютные комнаты, но их неотступно сопровождала охрана, и все их заявления, что они свободные люди, пропускались мимо ушей. Рукоприкладства не было, но всех пришельцев тщательно обыскали, отобрав у них коммуникаторы.

С чужаками никто не разговаривал; Андреас ушел, а прочие не желали отвечать на их протесты и вопросы.

По дороге из Храма в жилой корпус гостям удалось обменяться несколькими словами.

– Чего бы они ни хотели, они поставят нас в известность лишь тогда, когда все будет готово. А до тех пор очень важно хранить твердость духа, – сказал своим спутникам Шёнберг.

– Можете рассчитывать на нашу поддержку, Оскар, – отозвалась Афина. На ее лице была написана решимость. Челеста и де ла Торре выглядели испуганными.

Шёнберг ободряюще подмигнул Челесте. Потом их решительно развели по разным помещениям. Шёнберг услышал, как дверь его комнаты заперли сперва на замок, а потом еще и на засов. Приставленные к нему слуги исчезли; поглядев через решетку, Шёнберг увидел, что под дверью стоит часовой. Шёнберг растянулся на роскошной кровати, стараясь что-нибудь придумать. Через некоторое время он поднялся и попытался связаться с Афиной, выстукивая послания азбукой Морзе на стене, разделявшей их комнаты, но не получил ответа. Возможно, кладка была слишком толстой.

К собственному удивлению, Шёнберг спал хорошо и, когда проснулся рано утром, почувствовал себя вполне отдохнувшим. Потом пришли солдаты, чтобы отвести его к Андреасу – для беседы. Шёнберг охотно отправился с ними. Они вошли в Храм через другую боковую дверь, спустились вниз на несколько ступенек, как и в прошлый раз, и оказались в небольшом помещении с голыми каменными стенами, напоминавшем не то келью, не то тюремную камеру. Слабый утренний свет проникал туда через единственное, высоко расположенное окошко. Андреас сидел за столом. Солдаты отдали честь и вышли, Шёнберг остался наедине со старым верховным жрецом. Андреас, вдвое более худой, чем Шёнберг, был к тому же намного старше его, но он носил за поясом отороченного пурпуром одеяния кинжал и как будто совсем не испытывал неуверенности, оказавшись наедине с человеком, который стал его врагом, хотя Шёнберг намного превосходил его в силе.

Дверь еще не успела закрыться за солдатами, как Шёнберг сказал:

– Андреас, если вы разумный человек, то немедленно освободите нас.

Андреас спокойно указал на стул, но Шёнберг остался стоять. Тогда верховный жрец произнес:

– Прежде чем я смогу освободить вас, я должен убедиться, что вы согласитесь с планами, касающимися использования вашего корабля. Ваше добровольное сотрудничество стало бы большим подспорьем. Впрочем, оно не является абсолютно необходимым.

– Вы взяли меня и моих друзей под стражу. Это не вызывает у меня желания сотрудничать. И что произошло с остальными двумя моими товарищами?

Андреас положил руки на стол:

– Девушка заперта в своей комнате на корабле. Ее держат там, чтобы было кому отвечать по радио в том маловероятном случае, если появится какой-нибудь космический корабль и захочет связаться с «Орионом».

– Так, значит, вчера вечером ваши люди угрожали ей и так запугали девушку, что она не посмела рассказать мне о произошедшем!

– У нее хватило мудрости пойти на сотрудничество, – мягко произнес Андреас. – Что же касается вашего труса, то он все еще не объявился. Возможно, он не успеет сотворить с собой ничего особенно скверного и вернется сегодня или завтра, чтобы добыть еду. Я не стану унижать моих воинов и отправлять их на поиски такого ничтожества.

После минутного молчания Шёнберг уселся на предложенный ему стул.

– И чего, собственно, вы от меня хотите?

– Чтобы вы ответили на некоторые вопросы, касающиеся вашего корабля, – в частности, о том, как им управлять, – и в нужный момент перевели его туда, куда нам требуется.

Последовала короткая пауза. Потом Шёнберг откликнулся:

– Вам придется высказаться конкретнее. Я не хочу неприятностей с межзвездными властями.

Верховный жрец покачал головой:

– В настоящий момент единственная власть, мнение которой должно вас интересовать, – это я. Межзвездные власти могут обладать могуществом на других планетах, но их будет мало волновать, что происходит здесь, на Охотнике, даже если они узнают об этом.

Шёнберг слегка расслабился и закинул ногу на ногу.

– Это верно лишь наполовину, Андреас. Да, власти не интересуются охотничьими экспедициями. У них слишком много других дел, чтобы тратить время и силы на запрет частных путешествий. Их почти не заинтересовало бы мое появление на вашем турнире или даже участие в нем, – если, конечно, меня удостоили бы такой чести. Но можете мне поверить, их очень заинтересует, если я приму участие в какой-нибудь местной войне и применю при этом оружие внешнего мира или хотя бы использую корабль для оказания вам военной помощи. Любой подобный поступок будет связан для меня с серьезным риском. Не с риском сражения, которому можно радоваться, – поймите меня правильно, – а с социальным риском, с риском бесчестия, которое падет на меня по возвращении к моему народу. Вы сами – уважаемый человек, и вы должны понять, почему я не могу вам помочь.

– Торжественно заверяю вас, что за пределами этой планеты никто и никогда не узнает о том, что вы здесь делали.

– Простите, но я сомневаюсь. Я не единственный охотник, посещающий эту планету. Рано или поздно здесь появится торговый или военный корабль. Вы не заставите замолчать всех ваших врагов на этой планете, а они не упустят случая пожаловаться на космический корабль, который досаждал им без малейшего повода с их стороны. А потом обнаружится, что это мой корабль. Я начал с этого, так как вы можете не поверить моим словам о том, что власти Земли забеспокоятся, если я своевременно не вернусь из путешествия.

Шёнберг демонстративно приподнял руку и бросил взгляд на наручные часы с календарем.

Андреас слегка улыбнулся:

– Никто на Земле и ни в каком другом мире не знает, где вы находитесь. Искать вас будут где угодно, только не на моей планете.

Шёнберг не колебался ни минуты. Во всяком случае, он не позволил себе выказать ни малейшего страха.

– Если вы не поверите мне, верховный жрец, то совершите большую ошибку. Но сейчас это не имеет значения. Давайте вернемся к тому, что вы хотите. Предположим, я сейчас сижу в командирском кресле, в рубке моего корабля, а вы стоите сзади и держите нож у моего горла. Что дальше?

– Шёнберг, я вовсе не держу нож у вашего горла. И уж во всяком случае, я не стану делать этого в рубке вашего корабля, где у вас может возникнуть искушение нажать не на ту кнопку и попытаться сорвать все мои планы. Здесь есть жрец, которому уже доводилось бывать на борту космического корабля, и мы не настолько невежественны, как вы предполагаете… Я думал, что вы, возможно, захотите присоединиться к военной вылазке. Де ла Торре наверняка захочет, но он не обладает необходимыми знаниями. Я расспрашивал других членов вашей группы и верю, что они ничего не знают ни об управлении кораблем, ни о навигации.

– Совершенно верно. Я единственный пилот среди них.

– Тогда удовлетворите мое любопытство: как ваши товарищи вернулись бы домой, если бы вас сожрала ледяная тварь?

– Корабль может лететь на автопилоте. Достаточно нажать нужную кнопку, и автопилот доставит вас в любую выбранную систему поблизости от нужного вам цивилизованного мира. Ваш жрец, который уже бывал на космическом корабле, должен знать такие вещи. Я полагал, что вам требуется другой вид пилотажа.

– Да. Но больше всего я нуждаюсь в сведениях об управлении кораблем.

– Расскажите подробнее о ваших планах, и, возможно, я предоставлю вам требуемую информацию.

Андреас довольно долго смотрел на Шёнберга: без жестокости, изучающе.

– Возможно, так будет лучше. – Старый жрец вздохнул. – Возможно, следует испробовать другие способы… скажите, как на вас действует угроза применения пыток и нанесения увечий?

Шёнберг привстал и наклонился над столом. Его глаза яростно сверкнули.

– Верховный жрец, в большом мире, который окружает ваш мирок, я – могущественный и влиятельный человек. Вы думаете, кто угодно может владеть космическим кораблем и пользоваться им по собственному усмотрению? У меня есть деловые связи с другими могущественными и безжалостными людьми, которые заинтересованы в моей безопасности и отомстят за мою смерть или мое исчезновение. И этим людям точно известно, где я нахожусь и когда должен вернуться. За каждую секунду боли, которую вы мне причините, вы заплатите двумя секундами, если не десятью. Мои друзья и я сотрем ваш город и ваш Храм с лица земли, если вы нас спровоцируете. Никогда больше не смейте мне угрожать!

Двое мужчин пристально смотрели в глаза друг другу, пока не скрипнула дверь. Кто-то из жрецов Внутреннего круга заглянул в комнату и слегка кивнул Андреасу. Внимания требовали и другие дела.

Верховный жрец вздохнул и поднялся. Улыбнувшись, отчего его лицо стало напоминать череп, Андреас едва заметно наклонил голову, отдавая должное Шёнбергу.

– Вы очень неудобный для запугивания человек, пришелец. И тем не менее я полагаю, попробовать все же стоит. Поразмыслите над моими словами. Мы вскоре возобновим наш разговор.

Суоми был напуган.

Он не просто боялся, что его поймают солдаты Андреаса, которые за день до того захватили корабль и взяли в плен Барбару. Несомненно, захватить врасплох еще четверых ничего не подозревающих пришельцев из внешнего мира не представляло никакой трудности. Пока Суоми коротал ночь в чаще, у него было много времени на размышления и ему было над чем подумать.

Несколько часов назад Суоми покинул чащу, куда влетел вчера, после чего упал в изнеможении. Сейчас он, скорчившись, сидел в своем жалком укрытии – среди редкой поросли растений, напоминавших кусты, – неподалеку от дороги, что поднималась в горы. Сидел, наблюдал и ждал, точно не зная чего. Он смутно надеялся выследить какого-нибудь одинокого путника и обратиться к нему за помощью.

Временами Суоми мечтал, что по дороге проедет еще один обоз вроде того, который ему довелось увидеть, и с телеги свалится какой-нибудь мешок с овощами или окорок: тогда он выскочит на дорогу и подберет то, что упало. Суоми не обнаружил ничего съестного в лесу, и у него не было во рту ни крошки уже больше стандартного дня.

Кроме того, ему хотелось пить – дождевой воды, слизываемой с листьев, было явно недостаточно. А еще Суоми чувствовал сильную слабость после падения днем раньше. Его беспокоила спина, и он подозревал, что одна из небольших ран на ноге могла воспалиться, несмотря на рутинный курс иммунологической обработки, который они прошли на Земле перед отлетом.

Заросли, где спрятался Суоми, когда больше не смог бежать, были настолько густыми и обширными, что в них можно было укрыться – во всяком случае, до тех пор, пока в погоню за ним не отправили бы сотню человек. Но, кажется, за Суоми никто не гнался. На этой чужой планете ему было в буквальном смысле слова некуда идти. Суоми подозревал, что своей свободой – если его нынешнее положение заслуживало такого громкого названия – он обязан исключительно тому обстоятельству, что его не слишком старались поймать. Не верилось, что местные воины так уж сильно боятся его ружья. Значит, они не охотились за ним лишь потому, что у них были дела поважнее.

Поняв, что здесь он ничего не добьется, Суоми покинул чащу. Надо предупредить своих. Какое-то время ему даже казалось, что все произошедшее – просто чудовищная шутка, что-нибудь наподобие посвящения для новичков… но потом Суоми припомнил все мрачные мысли, посещавшие его прошлой ночью, и содрогнулся, хотя день был теплым. Он боялся не только за себя и своих спутников. Перед его внутренним взором отчетливо стоял разбитый панцирь робота и обнаружившаяся под ним мешанина запчастей. И там, среди грубых, сделанных вручную деталей…

– Тише, пришелец, – раздался чей-то негромкий голос, совсем рядом с Суоми.

Тот стремительно обернулся и обнаружил, что перед дулом его ружья стоит невысокий русоволосый человек – за деревьями, в шести – восьми метрах от Суоми. Незнакомец протянул вперед раскрытые ладони: жест, всегда свидетельствовавший о мирных намерениях. Он был одет в серое – такую же одежду Суоми видел на рабах горы Богов, – а поясом ему служил кусок грубой веревки. Из-за пояса торчал массивный молоток на короткой ручке. Убийца поверженных гладиаторов. Но этот человек был выше того, которого помнил Суоми, и его лицо выглядело более открытым и привлекательным.

– Что тебе нужно?

Суоми держал ружье на изготовку и время от времени оглядывал лес. Вокруг никого не было заметно; похоже, раб был здесь один.

– Немного поговорить с тобой, и все, – успокаивающе произнес незнакомец. Он очень медленно опустил руки и снова застыл в неподвижности. – И если удастся, провернуть общее дело против общих врагов.

Он кивком указал в сторону горной вершины.

Интересно, рабы на Охотнике всегда разговаривают подобным образом? Что-то не верится… Суоми вообще не припоминал, чтобы кто-нибудь из рабов хоть раз подавал при нем голос. Пожалуй, расслабляться рановато.

– Как ты меня нашел?

– Я прикинул, что ты сейчас где-нибудь у дороги и подумываешь сдаться. Я искал тебя около часа и сомневаюсь, чтобы кто-либо еще тратил на это время и силы.

Суоми кивнул:

– Думаю, так. Но кто ты такой? Уж не раб, во всяком случае.

– Ты прав. Я не раб. Но давай поговорим об этом позже. Пойдем-ка лучше в лес, пока нас не заметили с дороги.

Теперь Суоми расслабился, опустил ружье – у него ощутимо дрожали руки – и пошел за неожиданным спутником в лес. Забравшись поглубже, они уселись и приготовились к разговору.

– Скажи мне для начала вот что, – с ходу заявил незнакомец. – Как мы можем помешать Андреасу и его воровской шайке воспользоваться украденным у вас кораблем?

– Не знаю. Что с моими товарищами?

– Их держат в Храме, в каких условиях – точно не знаю. Ты неважно выглядишь. Я бы предложил тебе еду и питье, но у меня с собой ничего нет. Как по-твоему, зачем Андреасу понадобился ваш корабль?

– Мне страшно об этом думать. – Суоми покачал головой. – Если все это затеял один Андреас, возможно, он хочет попросту завоевать планету. Может, он надеется найти у нас на корабле оружие массового поражения. Но там и близко нет ничего такого.

Незнакомец пристально взглянул на Суоми:

– Что ты имеешь в виду, сказав: «Если все это затеял один Андреас»?

– Ты когда-нибудь слышал о берсеркерах?

Озадаченный взгляд.

– Да, конечно. Машины смерти из легенд. А они тут при чем?

Суоми начал описывать свою схватку с человекообразной машиной. Незнакомец слушал с предельным вниманием.

– До меня доходили слухи, что Мьёльнир вышел на бой и был повергнут, – задумчиво произнес он. – Так, значит, ты уничтожил берсеркера?

– Нет. Не совсем. Против настоящего берсеркера-андроида это ружье бесполезно. Но я обнаружил кое-что в разбитом корпусе робота. – Суоми вытащил из кармана небольшой запечатанный ящичек из блестящего металла. Из ящичка торчал толстый серый кабель, который расходился веером тончайших волокон в том месте, где он был вырван из силового пакета. – Это твердое электроядерное устройство, иными словами – часть искусственного мозга. Судя по его размерам и по количеству волокон в кабеле, я бы сказал, что двух-трех таких приспособлений, если их должным образом объединить, достаточно, чтобы управлять роботом. Этот робот будет выполнять физическую работу лучше человека, понимать несложные приказы и самостоятельно принимать решения в простых ситуациях.

Незнакомец потянулся к ящичку и задумчиво взвесил его на ладони.

Суоми продолжил:

– На Земле и в других технологических мирах производят много твердых электроядерных приборов. Я видел несметное число их разновидностей. А знаешь, сколько я видел электроядерных устройств, похожих на это? Одно-единственное. В музее. Это была деталь берсеркера, захваченная давным-давно в космическом сражении неподалеку от Каменной Россыпи.

Незнакомец поскреб подбородок и вернул ящичек Суоми.

– Мне тяжело воспринимать легенды как реальность.

Суоми захотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Берсеркеры совершенно реальны, я тебя уверяю. Что, по-твоему, уничтожило технологическую цивилизацию ваших предков здесь, на Охотнике?

– Как учили нас с детства, наши предки были слишком гордыми и сильными, чтобы ставить свою жизнь в зависимость от всяких там машин. А еще ходят легенды о войне с берсеркерами.

– Это не легенды. Это история.

– Ладно, пускай будет история. И что же случилось?

– Эта война надолго оборвала связь ваших предков с остальной Галактикой и разрушила здешнюю технологическую цивилизацию. Между тем, как ты сказал, здесь жили суровые и сильные люди, и они обнаружили, что действительно могут прожить без множества машин. Они возвели бедность в добродетель. Так или иначе, после победы Карлсена все берсеркеры в системе Охотника были либо уничтожены, либо изгнаны. Но возможно, один из них или, по крайней мере, его неживой мозг уцелел, когда прочих прижали к ногтю. Возможно, этот берсеркер до сих пор здесь.

Незнакомец продолжал внимательно слушать, но, похоже, эти слова не произвели на него особого впечатления. Суоми решил, что нужно подробнее рассказать о сути дела.

– На других планетах, – начал он, – злые люди поклонялись берсеркерам как богам. Я могу только предположить, что пятьсот лет назад такие люди были и здесь, на Охотнике. После битвы они обнаружили где-то своего искалеченного бога, спасли его и спрятали. А потом продолжали исповедовать, поколение за поколением, свой культ и втайне поклоняться берсеркеру. Все это время они молились Смерти и работали, стараясь приблизить тот день, когда смогут уничтожить все живое на этой планете.

Незнакомец запустил пятерню в волосы. У него были сильные руки хорошей формы.

– Но если ты прав, таких деталей было больше, чем ты обнаружил в теле Мьёльнира. Значит, берсеркера не уничтожили?

– Я уверен, что их больше. Мозг настоящего берсеркера состоит из множества таких вот маленьких деталей. И других компонентов. Возможно, в Мьёльнира вмонтировали лишь запасные части. Или те, которые были сделаны людьми-ремесленниками под руководством берсеркера.

– Тогда почему здесь вообще должен быть настоящий берсеркер? На Андреаса работают очень хорошие ремесленники. Возможно, они просто использовали части от уничтоженного берсеркера, чтобы сделать фигуру Мьёльнира, да, наверное, и Торуна тоже. – Незнакомец кивнул в ответ на какие-то свои мысли. – Становится ясно, почему люди клянутся, что видели, как Торун гулял по внутреннему двору Храма с верховным жрецом.

– Извини, но ни одному из ремесленников этой планеты не под силу сделать робота, который напал на меня. Даже если бы у них были готовые детали. Ты можешь себе представить, какого уровня программирование требуется, чтобы сделать машину, способную бегать, драться и забираться на скалы, как человек? Нет, лучше него. Ни одному человеку не под силу вскарабкаться на скалу с той стороны, где забрался этот робот, – всего за несколько минут, да еще и забивая костыли. А сколько проблем инженерного свойства? Нет, это невозможно. Лишь на считаных планетах – на Земле, Венере, еще на нескольких – есть специалисты и оборудование, необходимые для производства таких роботов. Здесь же его мог сделать только функционирующий мозг берсеркера.

Двое мужчин некоторое время сидели молча, размышляя и изучая друг друга. Суоми привалился спиной к стволу дерева и устроился поудобнее. Его беспокоила раненая нога. Наконец местный житель сказал:

– Ну хорошо, предположим, что ты говоришь правду: здесь действительно находится берсеркер и он у жрецов горы Богов. И что тогда?

– Ты так и не понял! – Суоми едва удержался, чтобы не вцепиться в потрепанную рубаху собеседника. – Это они у него, а не он у них. Еще раз повторить, что такое берсеркер? – Суоми вздохнул и откинулся назад. Он чувствовал себя опустошенным, словно его в одно мгновение покинули и силы, и надежда. Как рассказать человеку, который никогда не видел ни фильмов, ни голограмм, о веках нашествий берсеркеров из глубин Галактики, о чинимых ими массовых разрушениях? Как донести до него весь этот ужас? Целые планеты превратились в безжизненные пустыни, целые звездные системы были опустошены этой нежитью! Тысячи, если не десятки тысяч, людей погибли в ходе экспериментов: берсеркеры пытались выяснить, почему эти странные двуногие сгустки протоплазмы, выходцы с планеты Земля, так упорно сопротивляются высшей истине, заложенной в программу берсеркеров. А программа была простой: жизнь – это болезнь материи и ее следует уничтожить. Это происходило здесь, это по-прежнему происходит где-нибудь в тысяче световых лет отсюда, на границе небольшой области, обжитой человечеством. Суоми тихо продолжил: – Если берсеркер действительно захватил наш корабль, он сделал это с одной-единственной целью: полностью уничтожить жизнь на этой планете.

– Но ты сказал, что на вашем корабле нет оружия массового поражения!

– Это значит, там нет ничего такого, что обычно используется как оружие. Но есть двигатели, которые позволяют нам летать между звезд. Если, скажем, зарыть корабль под эту гору и включить двигатели, сразу на полную мощность, гора взлетит на воздух, а все, кто будет на ней находиться, погибнут. Но это так, мелочи. Берсеркер наверняка постарается придумать что-нибудь получше. Держу пари, что, если за двигатели возьмется специалист своего дела, он сотворит оружие, способное превратить планету в пустыню. Например, загрязнить атмосферу и сделать ее радиоактивной. Оружие не обязательно должно оказывать мгновенное воздействие. Вполне возможно, что в ближайшие пятнадцать стандартных лет здесь не появится больше ни одного межзвездного корабля. Никто не сможет подать отсюда сигнал бедствия, даже если поймет, что именно происходит.

Наконец-то незнакомца проняло. Он осторожно поднялся на ноги, огляделся по сторонам, потом снова сел. Его рука легла на рукоять колотушки, словно ему не терпелось выхватить оружие из-за пояса и ринуться в драку.

– Клянусь всеми богами! – пробормотал он. – Это должно подействовать, не важно, правда это или нет!

– Подействовать? На что подействовать?

– Подействовать против жрецов горы Богов. Нужно рассказать всем, что, если двигатели захваченного корабля переделать, они отравят весь воздух. Что горой Богов на самом деле правит берсеркер и он хочет уничтожить наш мир. Если мы сможем убедить людей в этом, они нас поддержат!

– Полагаю, так оно и есть. Но чтобы разнести эту историю по всей планете, потребуется слишком много времени.

Незнакомец посмотрел в сторону горной вершины, которая была скрыта за деревьями.

– Не думаю, что понадобится заходить так далеко. Вот что. Как бы изложить эту историю поубедительнее? Сейчас прикинем. Значит, пятьсот лет назад здесь находился флот берсеркеров. Полубог Карлсен вышвырнул их отсюда. Жрецы зачем-то расспрашивали, не упоминал ли кто-нибудь из чужаков имя Карлсена; так, кажется, все сходится. Теперь…

Теперь Суоми действительно схватил незнакомца за грудки, к его великому удивлению.

– Они спрашивали об этом?! – пролаял Суоми. – Конечно, все сходится!

Полтора часа спустя план был составлен.