На второй день турнира, рано утром, жрец-распорядитель Лерос, неспешно шагая, отвел выживших участников – тридцать два человека – на пять километров вперед вдоль речного берега, где проходил первый тур, на горный луг, раскинувшийся у подножия горы Богов. На новом месте уже трудились жрецы и работники. Они сооружали арену на расчищенном участке плотно утоптанной земли, а также ставили новый походный алтарь для изваяния Торуна. Изваяние привезли на телеге, двигавшейся во главе колонны участников турнира. Рабы уже покрылись потом, зарабатывая свой дневной паек. Их было не так много, как раньше, – часть невольников отправили на другие объекты. Воинов, которым требовались прислужники, стало вполовину меньше, а в городе-цитадели, расположенном на горе, и на полях под ним всегда было множество работы.

Согласно плану проведения турнира, врученному Леросу верховным жрецом Андреасом и его советниками из Внутреннего круга, каждый тур должен был проводиться ближе к вершине горы, чем предыдущий. Андреас объяснил, что это символическое перемещение. Но теперь Лерос заметил, что план имел и немалые практические преимущества. Все, что оставляли после себя обитатели предыдущего лагеря, – отхожие места, объедки, остатки погребального костра – оказывалось внизу.

Работы по подготовке нового места были завершены вскоре после прибытия воинов. Младший жрец вручил Леросу новый пергаментный свиток со списком участников. Лерос созвал всех воинов и, выполнив определенные формальности, зачитал список вслух:

Артур из Чесспы

Брам Безбородый из Консиглора

Бранн из Бурже

Чарльз Честный

Кол Ренба

Ефим Самдевятов

Фарлей из Эйкоска

Джефф Симболор из Симболорвилля

Джайлз Вероломный из Болота Эндросс

Глэдвин Вануччи

Хэл Копперсмит

Гомер Гарамонд из Бегущей Воды

Джад Исаксон из Ардстой-Хилл

Канрет Джон из Джонсплейс

Ле-Но из Горной Страны

М’Гамба Мим

Местлес из Ветреной Долины

Октанс Бакк из Пачуки

Омир Келсумба

Отис Китамура

Пернсол Малдривер из Веффовой Долины

Полидор Хитроумный

Рафаэль Сандоваль

Рахим Сосиас

Рудольф Тэдбери

Шанг Ти Ужасный

Синьюджи с Вечнозеленого Косогора

Томас Хватала

Траверс Сандакан с Дороги Воров

Ванн Кочевник

Владерлин Бэйн из Санфа-Тауна

Вулл Нарваэс

Прежде чем подать сигнал к началу первого поединка, Лерос огляделся по сторонам и остался многим удовлетворен. С горного луга, на котором находился Лерос, были видны раскинувшиеся внизу возделанные земли, многокилометровые пашни и пастбища, перемежавшиеся фруктовыми садами, группами домов, редколесьем, небольшими рощицами, росшими вдоль реки. Это был спокойный и податливый мир, мир крестьян и ремесленников, покорно служивших господину силы, что обитает на вершинах. Конечно, Братство проникло и сюда. После нанесенного днем раньше оскорбления никаких действий с их стороны пока не последовало… Кроме того, Леросу не давало покоя то, что он не мог войти во Внутренний круг, а следовательно, и стать верховным жрецом. Почему жрец вроде того же Лашеза, скорее ремесленник, чем воин, входит во Внутренний круг, в то время как Лерос и другие, более достойные, остаются за его пределами?

Во всяком случае, турнир проходил хорошо. И это было самым важным. В случае большой удачи он, Лерос, наконец получит повышение – и, похоже, ничто не помешает успешному проведению турнира. Когда закончатся состязания, перед победителем распахнутся главные городские ворота, девушки станут усыпать его путь цветами, и он будет с триумфом проведен по улицам к Храму, который также откроется перед ним. А потом раздвинутся внутренние занавеси из кольчужной сетки, которые никогда не открывались для Лероса, и тайные двери – и победитель войдет туда, где Лерос никогда не бывал, туда, где ходят боги и павшие герои, что некогда были смертными, и только верховный жрец и Внутренний круг служат посредниками между ними и миром людей.

Религиозное чувство Лероса имело источником не только веру. Однажды он своими глазами видел Торуна во внутреннем дворе Храма – тот был выше самого высокого из смертных и прогуливался, беседуя с верховным жрецом, в ночь, когда бушевала гроза и сверкали молнии…

На мгновение Лерос склонил голову и вознес безмолвную молитву, затем, усилием воли заставив себя сосредоточиться на ожидавших его людях и своих непосредственных обязанностях, назвал имена воинов, которые первыми должны были вступить в схватку:

– Артур из Чесспы и Брам Безбородый из Консиглора!

Артур был мужчиной средних лет и среднего роста. Среди собравшихся воинов он и вовсе смотрелся недоростком. Приземистый, с суровым лицом и густыми усами, он размашистым шагом вышел на арену. Теперь Артур стоял с видом человека, полностью уверенного в собственных силах, и с несокрушимым спокойствием наблюдал за Брамом Безбородым, который приближался с явным намерением его убить.

Брама, похоже, прозвали Безбородым по причине его чрезвычайной юности. Хотя он был высоким и широкоплечим, ему, судя по лицу, было не больше одного года Охотника, или пятнадцать-шестнадцать шестидесятых частей жизни старого человека. Брам отнюдь не был спокоен, но его волнение, казалось, проистекало не из страха; он радостно начал бой, нанеся сильнейший удар своим длинным мечом. Артур довольно удачно парировал его. Чувствовалось, что он не спешит переходить в наступление.

Брам усилил нажим; молодой и энергичный, он не допускал возможности поражения. Он снова и снова наносил удары, а Артур обдуманно отступал, снова и снова, ожидая подходящего момента для перехода в контратаку. Брам продолжал теснить его, все активнее и напористей. Артур еще не успел решить, какую манеру боя выберет, – и тут последовал удар, который он не смог остановить. Это стоило ему руки и плеча. Завершающего удара долго ждать не пришлось.

– Бранн из Бурже и Чарльз Честный!

Бранн, массивный и белокурый, с выгоревшими на солнце волосами, держал в руке короткое копье. Судя по его движениям, он предпочитал наносить частые удары, вместо того чтобы рискнуть и попытаться решить все за один раз. Он начал бой первым, хоть и осторожно, и пошел по кругу, огибая стоявшего неподвижно Чарльза. Тот, длинноногий, словно цапля, выглядел так, будто ему было бы удобнее стоять на одной ноге. Пока же он выпрямился во весь рост и вскинул двуручный меч, готовясь ответить на любое действие противника. Не заставивший себя ждать удар Бранна был сильным и быстрым, но Чарльз управился лучше: отсеченный наконечник копья упал на землю. Следом за ним покатилась голова Бранна.

– Кол Ренба и Ефим Самдевятов!

Оба были пышноволосыми шатенами средней комплекции. Кол Ренба вертел над головой шипастый шар, прикрепленный короткой цепью к деревянной рукоятке. Самдевятов уже держал наготове свое оружие – меч и кинжал. Они бросились в атаку одновременно, но от удара шипастого шара Самдевятов выронил меч, а после второго молниеносного удара его мозги брызнули на землю.

– Фарлей из Эйкоска и Джефф Симболор из Симболорвилля!

Эти воины тоже походили друг на друга, но скорее манерой боя, чем внешностью. Оба были хорошо одеты и имели при себе дорогое оружие. Рукояти меча и кинжала Джеффа даже были украшены драгоценными камнями. Волосы и борода Фарлея были светлыми, почти рыжими; на обнаженных руках с отчетливо очерченными мускулами и венами, усыпанных веснушками, почти не виднелось следов загара. Темноволосый Джефф Симболор, на полголовы ниже Фарлея, казалось, не уступал ему по весу и силе. Схватка была короткой. Похоже, соперники стоили друг друга, но через некоторое время Фарлей, с его более длинными руками, рассек мышцы на плече Джеффа. Вскоре сравнительно низкорослый противник получил вторую рану. Фарлей не собирался безрассудно рисковать; Джефф ослабел от потери крови, и лишь после этого Фарлей нанес смертельный удар.

– Джайлз Вероломный и Глэдвин Вануччи!

Джайлз не отличался богатырским сложением, но был жилистым. Загорелое лицо, русые волосы, наивные светлые глаза. Если у Джайлза и была склонность к вероломству, в тот день оно ему не понадобилось. При помощи своего длинного меча он быстро расправился с коренастым, крепко сбитым Глэдвином, вооруженным боевым топором.

– Хэл Копперсмит и Гомер Гарамонд!

Хэл Копперсмит, очень высокий, слегка сутулился. Длинные руки обвивала причудливая татуировка. Его меч непрерывно подрагивал, словно Хэл повторял движения врага. Гомера Гарамонда же, казалось, печалила стоявшая перед ним задача, хотя он был почти так же молод, как и Брам Безбородый, который, убивая, просто сиял от радости. Гомер держал свой меч и кинжал почти небрежно до тех пор, пока Хэл не нанес удар. Тогда Гомер попытался уклониться, но оказался недостаточно проворным.

– Джад Исаксон и Канрет Джон!

Джад, вспыльчивый невысокий человек с необыкновенно длинными черными усами, проворно шагнул на арену. В левой руке у него был круглый металлический щит, в правой – короткий меч. Канрет – возможно, старейший из бойцов, выживших после первого тура, – ожидал противника терпеливо, как и приличествовало его возрасту. Он был вооружен копьем с толстым древком. Манера держать оружие указывала на то, что Канрет может наносить копьем колющие удары или использовать его в качестве боевого посоха. Но когда настало время проверить все это, копье Канрета поразило лишь щит Джада, а сам он упал с разрубленным коленом. Его конец был быстрым.

– Ле-Но из Горной Страны и М’Гамба Мим!

Лицо Ле-Но было пересечено шрамом. Гибкие движения воина скорее напоминали звериные, чем человеческие. Делая длинные скользящие прыжки, Ле-Но припадал к земле, словно хищник перед нападением. Держа в руках меч и кинжал, он приблизился к М’Гамбе Миму – чернокожему здоровяку, вооруженному так же, как он. Прежде чем Ле-Но взял верх, земля обагрилась кровью обоих противников; потом он, тоже по-звериному, зарычал на рабов, которые пришли, чтобы заняться его ранами.

– Местлес из Ветреной Долины и Октанс Бакк из Пачуки!

Лоб Местлеса был покрыт складками из-за привычки задумчиво морщиться, словно он был книжником или ученым. Одетый как земледелец, он дрался крестьянской косой. Потрепанная одежда поджарого Октанса придавала ему сходство с голодным бандитом. Коса оказалась проворнее меча, и Октанс был скошен.

– Омир Келсумба и Отис Китамура!

На широком черном лице Келсумбы одинаково отчетливо читались решимость и ярость. Наблюдавший за боем Лерос вспомнил, что именно этот человек спрашивал, обретет ли победитель божественную способность к целительству. Когда бойцы сошлись, Келсумба принялся с невероятной силой вращать свой боевой топор. Взмахи чередовались так быстро, словно топор был не тяжелее перышка. Меч Китамуры, а потом его челюстная кость полетели в сторону. Китамура упал на четвереньки да так и остался стоять. Келсумба не стал добивать поверженного противника, оставив это рабам из похоронной команды с их свинцовыми колотушками.

– Пернсол Малдривер и Полидор Хитроумный!

Малдривер явно был старше своего противника. Он аккуратно и расчетливо работал коротким копьем и длинным кинжалом. Полидор, мужчина неопределенного возраста, тоже не прибегал ни к каким хитростям; он дрался старым мечом, покрытым зазубринами и засечками. Старый меч успешно справился со своей работой. Пернсол умер спокойно, словно был доволен завершением жизненной борьбы и тем скромным местом, которое ему предстояло занять за столом Торуна.

– Рафаэль Сандоваль и Рахим Сосиас!

Сосиас смахивал скорее на портного, чем на воина: не слишком внушительный, с уютным брюшком. Но изогнутая сабля казалась естественным и неотъемлемым продолжением его руки. Сандоваль, на редкость уродливый – от рождения, а не из-за шрамов, – презрительно помахивал шипастой булавой. Меч Сосиаса запутался в цепи, прикрепленной к булаве, и Сандоваль завладел им. Но прежде чем Сандоваль высвободил свое оружие, Рахим выхватил спрятанный до поры нож и полоснул противника по горлу.

– Рудольф Тэдбери и Шанг Ти Ужасный!

Тэдбери имел военную выправку. Лерос подумал, что он похож скорее на военачальника, чем на рядового мечника, хотя и не знал о нем ничего. Большинство участников были для Лероса и прочих жрецов незнакомцами, как и друг для друга.

От коренастого Рудольфа Тэдбери с огромными толстопалыми ручищами исходило ощущение силы и уверенности. А Шанг Ти и вправду был ужасен. Его голова казалась настолько маленькой для такого огромного тела, что общий вид становился попросту нелепым. Меч Шанг Ти был под стать его телосложению. Клинок Рудольфа был несколько толще обычного и оказался достаточно длинным, чтобы достать до сердца Шанг Ти.

– Синьюджи с Вечнозеленого Косогора и Томас Хватала!

Синьюджи был тощим, как никто другой из выживших воинов, даже, можно сказать, костлявым. При нем был двуручный меч, казавшийся слишком тяжелым для своего хозяина – до тех пор, пока Синьюджи не показал, как быстро умеет орудовать им. Томас, крупный, свирепый на вид, немного уступал Шанг Ти по своим габаритам, но был сложен более пропорционально. Длинному двуручному мечу соперника он противопоставил копье, и сразу же стало ясно, что оно длиннее клинка.

– Траверс Сандакан и Ванн Кочевник!

Сандакан вышел, неся топор с тонким лезвием и основательно закрепленным топорищем. Лицо его было покрыто морщинами, свидетельствовавшими о прожитых годах и перенесенных невзгодах, а также шрамами, следами многих битв. Ванн Кочевник, одетый в длинный бесформенный свитер – обычную одежду пастухов высокогорья, – работал длинным мечом просто-таки с дьявольской энергией. Сандакан сильно уступал Кочевнику, и, когда Траверс упал замертво, Ванн отрезал ему ухо, заявив:

– Я верну ему это ухо в чертогах Торуна, если Траверс докажет, что он настоящий мужчина, и сумеет его забрать!

Лерос никогда еще не сталкивался с подобными выходками. Подумав, он улыбнулся – нерешительно, но все же с одобрением. Как только тело унесли, Лерос официальным тоном объявил имена участников завершающей схватки этого дня.

– Владерлин Бэйн и Вулл Нарваэс!

Вокруг талии Бэйна был обернут длинный кнут, о назначении которого никто не спрашивал – из вежливости. В руках Бэйн держал кинжал и меч. Нарваэс, с его веселым глуповатым лицом и обычными вилами – единственным оружием, что было на виду, – выглядел словно крестьянин, только что оторвавшийся от полевых работ. Он оказался хорошим жнецом – вогнал острия вил точнехонько туда, куда хотел, и Бэйн умер прежде, чем упал на землю. Назначение кнута так и осталось неизвестным.

Солнце еще не добралось до зенита. Второй тур завершился.

Шестнадцать воинов, оставшиеся в живых, радостно отправились вкушать приготовленную для них пищу. Почти все болтали и перешучивались, словно добрые приятели, но несколько человек хранили молчание. Впрочем, каждый из них сейчас примечал раны другого и подсчитывал предполагаемые уязвимые места будущего противника. Каждый отлично знал, что для победы следует использовать даже малейшие преимущества. Все выжившие были чрезвычайно опасными соперниками – им доводилось отправлять на тот свет более искусных убийц, чем они сами.

Отдыхая после полуденной трапезы, воины увидели, что с горы спешно спускается посланец. Выслушав новости, Лерос тут же вскинул голову и принялся осматривать небо. Но из лагеря, разбитого под кронами деревьев, мало что было видно. Воинов сообщение заинтересовало, но не слишком. Турнир был важнее любой помехи, которую они только могли себе представить.

Позже с горы спустился жрец Внутреннего круга для чрезвычайно серьезного разговора с Леросом, и среди воинов разошлось известие о том, что гору Богов посетило круглое серебристое судно, прилетевшее из-за пределов мира. Новость выглядела достаточно любопытной, и большинство воинов попытались рассмотреть сияние далекого, едва видного корабля, стоявшего между деревьев.