Лейтенант Деррон Одегард откинулся на спинку кресла, стоявшего у панели управления, вытер вспотевшие ладони о колени и приладил поудобнее наушники мягкого шлемофона. Рабочая униформа сидела на нем как влитая, да и поправлять шлемофон не было особой необходимости. Лейтенант сделал это непроизвольно, не отрывая сосредоточенного взгляда от запутанного клубка зеленоватых линий на широком, чуть выпуклом экране монитора, который возвышался над панелью. Затем вновь наклонился к монитору и продолжил наблюдение за врагом.

Через полчаса наблюдений Одегард почувствовал смертельную усталость, как будто на его плечи легла ответственность за все сорок миллионов оставшихся обитателей планеты. Лейтенанту вовсе не хотелось взваливать на себя эту непосильную ношу – сорок миллионов жизней. Но так уж получилось, что передать ее было некому. Правда, статус дежурного офицера-наблюдателя давал кое-какой комфорт на рабочем месте и определенные поблажки в свободное время. Но если наблюдатель хоть раз совершит ошибку во время дежурства – все оставшееся население планеты Сегол обратится в ничто, будет вычеркнуто из реального времени, убито, полностью уничтожено – как будто его никогда не существовало.

Руки Деррона легко и свободно скользили по литым переключателям панели управления. Движения были точными и выверенными, но в этих прикосновениях совсем не чувствовалось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего любовь к своей работе. Переплетенные зеленые линии на экране монитора повиновались малейшему движению пальцев, будто высокая трава, которую раздвигают осторожные руки охотника, сидящего в засаде. Электронная трава на мониторе, за которой так пристально наблюдал лейтенант, представляла собой жизненные линии всех людей, животных и растений, занимавших участок в несколько квадратных миль на поверхности планеты Сегол на протяжении скольких-то десятилетий, около двадцати тысяч лет назад. В доисторические времена.

Возле кресла и рабочей панели с монитором, за которым сидел Одегард, располагались другие, точно такие же наблюдательные модули. Тысячи модулей, выстроившихся длинными, чуть изогнутыми рядами. Такое расположение было очень удобным и успокаивало, когда дежурный наблюдатель на мгновение поднимал взгляд и снова переводил внимание на экран своего монитора. Помогало сохранять сосредоточенность и периодическое изменение яркости освещения, – казалось, под высоким, круто уходившим вверх сводом подземного зала, откуда лился мягкий рассеянный свет, пробегают легкие облачка. В наушниках звучала тихая психоделическая музыка: то шелест ветра, то тяжелые ритмичные удары. Хотя огромный зал находился на много миль в глубине под поверхностью планеты, воздух здесь был свежим, легкий ветерок приносил то запах зеленой листвы, то терпкий соленый аромат морского побережья, вызывая в памяти леса и моря, которых больше не существовало – после того, как несколько месяцев назад берсеркеры уничтожили все живое на поверхности Сегола.

Деррон снова провел рукой по панели. Повинуясь команде наблюдателя, зеленоватые полоски жизненных линий дернулись и покрылись рябью – подключенные к модулю Одегарда инфраэлектронные приборы слежения, заброшенные в далекое прошлое, двинулись дальше. Они не нарушали покоя животных и растений мира в далеком доисторическом лесу, за которым наблюдали. Следящие устройства парили в тонком слое пространства-времени, совсем рядом с реальностью, избегая большинства ловушек, которые временной парадокс приготовил для людей и механизмов, путешествующих во времени. Следящие приборы скрывались от реального времени в локальных петлях вероятности, где тем не менее чувствовалось дыхание могучей организованной материи – жизни.

Лейтенант Одегард знал, что отведенный ему временной промежуток – примерно двадцать тысяч лет назад – соответствует времени появления на Сеголе первых людей. Но пока на мониторе не появлялось ничего, даже отдаленно напоминавшего мощные жизненные линии разумных существ, которые невозможно было ни с чем перепутать. Впрочем, Деррон не искал специально следов человека. Главное, что ни Одегард, ни кто-нибудь другой из наблюдателей еще не обнаружил всплеска массивных разрушений, который означал бы нападение берсеркеров. А значит, гигантские смертоносные машины, уничтожившие все живое на планете в нынешнем времени, еще не узнали, что здесь можно проникнуть в прошлое.

Заступая на дежурство, лейтенант Одегард, как и любой хороший наблюдатель в какой угодно армии, оставлял свои чувства и желания за порогом рабочего зала. Сидя в удобном кресле, в относительной безопасности, он проверял сигналы то от одного, то от другого следящего устройства – на десять лет ближе к настоящему, на дюжину миль севернее, еще на пару лет ближе, на десяток миль к юго-востоку… Густые зеленоватые «заросли» на экране по-прежнему не содержали признаков вторжения чужеродных смертоносных устройств. У врагов, которых выслеживал Деррон, не было собственных жизненных линий. Их можно было обнаружить только по следам смерти и разрушения.

– Пока ничего, – не оборачиваясь, сказал Деррон: он почувствовал, что рядом с его модулем остановился старший наблюдатель. Старший наблюдатель, капитан, ничего не сказал в ответ. Постоял немного, глядя на монитор через плечо Деррона, потом неторопливо пошел дальше, по узкому проходу между креслами. Не отрывая взгляда от экрана, лейтенант Одегард тяжело вздохнул. Надо же, он ведь даже не помнит имени этого капитана. Что ж, капитан назначен на эту должность всего два дня назад, и того же капитана, или Одегарда, или обоих могут уже завтра перевести на другую работу. Сектор операций во времени Вооруженных сил планеты Сегол отличался гибкой структурой – и это еще мягко сказано. Защитники планеты лишь несколько месяцев назад узнали, что враги могут нанести удар не только в пространстве, но и во времени. Этот наблюдательный зал и сектор в целом начали работать примерно месяц назад, но уже были готовы отразить нападение берсеркеров. К счастью, операции во времени, включая военные действия, почти наверняка были малознакомыми и для врага. Кроме Сегала, не было ни одной планеты, известной тем, что там можно путешествовать во времени.

Деррон Одегард не успел еще припомнить имя капитана – старшего наблюдателя, – как Сектор операций во времени вступил в свое первое сражение. Для Деррона битва началась очень просто и заурядно – с сообщения, переданного по коммуникационному устройству. В наушниках шлемофона раздался спокойный голос девушки-оператора, которая сообщала, что от космического флота берсеркеров к планете направляются несколько объектов, которые ведут себя не так, как обычные ракеты. Когда эти объекты достигли поверхности планеты, они исчезли из поля прямого наблюдения. Вскоре наблюдатели обнаружили берсеркеров в вероятностном пространстве – враги уходили все дальше в прошлое планеты.

Их было пять или шесть. Чуть позже наблюдатели определили точное число объектов: шесть. Берсеркеры ушли в прошлое на восемь тысяч лет, потом на десять, на двенадцать… Дежурные наблюдатели, которые следили за соответствующими секторами, один за другим докладывали о продвижении объектов. Но казалось, враги знали о том, что за их действиями пристально наблюдают. И остановились только на рубеже в двадцать одну тысячу лет: глубочайшая пропасть времени, которую уже невозможно наблюдать из настоящего. Они остановились. Но где? Когда?

– Всем наблюдателям, внимание! – в наушниках Деррона зазвучал знакомый протяжный голос. – Говорит командующий Сектором операций во времени. Сейчас вы будете знать о том, что тут творится, столько же, сколько я. Похоже, берсеркеры решили выполнить свою задачу прямо вот здесь, только двадцать одну тысячу лет назад. Они могут пальнуть по нам оттуда, из прошлого, и очень может быть, что мы так и не узнаем, откуда именно, пока волна разрушений не докатится до нас сквозь время. Или пока они не начнут убивать.

Снова зазвучала успокаивающая психоделическая музыка. Через несколько минут в наушниках раздался ровный голос девушки-оператора, которая передавала указания непосредственно Деррону – какой сектор наблюдений выбрать и какое направление, как изменить настройку. Наблюдателям приходилось следить сразу за всей временно́й линией, поскольку ожидалось, что для атаки берсеркеры выйдут из вероятностного пространства в реальное время. Основное внимание уделялось тому месту, где враги начали внедряться в прошлое, но и прочие области планеты тоже не упускались из виду. Первая атака берсеркеров могла оказаться ложной, предназначенной больше для того, чтобы отвлечь внимание наблюдателей от направления основного удара.

В эти дни, когда вражеские ракеты почти добрались до подземного убежища, Деррон редко задумывался над тем, как бы получше спрятаться, и почти не испытывал страха, разве что вполне объяснимую тревогу и беспокойство – как, например, сейчас, когда он знал, что началась схватка с берсеркерами. Или вот-вот должна была начаться. Лейтенант Одегард был, как всегда, спокоен и сосредоточен, руки плавно скользили по приборной панели, словно это было обычное тренировочное занятие. Деррон считал, что не стоит слишком волноваться – какая разница, придет смерть прямо сейчас или чуть позже?

Но тяжкий груз ответственности за чужие жизни по-прежнему давил на плечи, и минуты дежурства тянулись медленнее обычного. Невозмутимый девичий голос в наушниках звучал еще дважды, и Деррон дважды менял сектор наблюдения. И вот снова поступило известие от командующего – официальное сообщение о нападении берсеркеров.

– А теперь смотрите во все глаза, ребята! – протяжно произнес командующий сектором. – Найдите скважину, через которую просочились эти мерзавцы!

Где-то там, в прошлом, за рубежом в двадцать одно тысячелетие, в неизвестном пока месте, обязательно должна была быть эта скважина – проход из вероятностного пространства в реальность, след внедрения шести кораблей-берсеркеров.

Если бы люди могли наблюдать воочию прорыв берсеркеров, они увидели бы, как в высоких слоях атмосферы Сегола из ниоткуда возникли шесть смертоносных машин, похожих на самолеты с широкими и короткими крыльями. Они вынырнули плотной группой, в строгом порядке и мгновенно рассыпались в разные стороны, следуя точно определенной для каждого траектории, со сверхзвуковой скоростью рванулись вперед, неся смерть.

Как только берсеркеры разделились, каждый принялся поливать беззащитную планету смертоносным ядом. Радиоактивные отбросы, химические антибиотики… с расстояния в двадцать одно тысячелетие трудно определить, что именно они применяли. Как и прочие наблюдатели, Деррон узнавал об атаке берсеркеров только по ее результатам. Деррон воспринимал нападение как быстрое снижение вероятности существования всего живого в своем секторе наблюдения, как огромную волну разрушения и смерти, которая хлынула из одного угла сектора и медленно затопила все остальное пространство.

Шесть берсеркеров отравили всю планету. Если во время этой атаки на планете уже были люди, это, конечно же, убило бы их. Если они приземлятся чуть позже, то будут бродить по безжизненному, пустому миру, беспомощные, как дети, – пока не вымрут. И если это случится, все ныне живущие потомки тех первых людей, все люди Сегола, тоже исчезнут, будто их никогда не существовало. А планета, как и вся звездная система, достанется берсеркерам.

Волна разрушения и смерти катилась все дальше, от доисторических времен к началу человеческой истории. В каждой живой клетке на планете разрасталась темная тень небытия, пагубные изменения уже были отчетливо видны на мониторах всех наблюдателей.

Люди-наблюдатели и компьютеры Сектора операций во времени напряженно вычерчивали множество векторов атаки берсеркеров. Данных для обработки катастрофически не хватало, и с начала нападения прошло не меньше двадцати минут реального времени, прежде чем компьютеры определили точку выхода шести кораблей-берсеркеров, скважину, что вела из вероятностного пространства в реальность.

В самых глубоких подземных шахтах, которые назывались Вторым ярусом Сектора операций во времени, ждали своего часа ракеты защитников планеты – толстые тупоконечные сигары, оплетенные замысловатым кружевом пусковых механизмов, приборов настройки и наведения. По команде, переданной компьютерами сектора, могучие стальные руки вынули одну ракету из паутины приборов. А тем временем на каменном полу пещеры, прямо под ракетой, появился серебристый круг, который сиял и переливался, как расплавленный металл.

Стальные руки выпустили ракету, она начала падать… и исчезла. Одни приборы послали ее вглубь прошлого, другие провели по вероятностному пространству, сквозь толщу скальных пород – к поверхности планеты и выше, в стратосферу. Ракета устремилась точно к тому месту, где находилась скважина, через которую шесть кораблей-берсеркеров прорвались в реальность.

Деррон смотрел, как зловещие изменения, прокатившиеся через весь экран монитора, внезапно начинают исчезать, как восстанавливается прежний рисунок зеленоватых линий. Это было похоже на какой-то фокус, вроде обратного просмотра кинопленки, и, казалось, не имело отношения к реальным событиям, происходящим в мире.

– Прямо в скважину! – радостно воскликнул командующий сектором. Куда девалась его привычная медлительность?! Шесть кораблей-берсеркеров вышли из вероятностного пространства, попали в эпицентр мощного ядерного взрыва и развалились на радиоактивные осколки.

На экранах всех мониторов отступила волна смерти и разрушения, вновь засветились зеленые линии жизни. По длинным изогнутым рядам дежурных наблюдательных модулей прокатилась, ширясь, другая волна – всеобщей радости и ликования. Но осторожность и дисциплина взяли верх, и наблюдатели выражали свои чувства весьма сдержанно. В оставшееся до конца шестичасовой смены время они не слишком напрягались; все прошло гладко, словно на тренировочном занятии. Были расставлены все точки над «i», все черточки поперек «t». Дополнительные исследования и наблюдения подтвердили, что достигнут тактический успех. Всеобщее ликование чувствовалось, несмотря на дисциплинированность и сдержанность сотрудников сектора. Выходя по очереди на перерыв, наблюдатели улыбались и подмигивали друг другу. Деррон тоже улыбался и кивал, встречаясь взглядом с коллегами. Быть как все, делать то, что от тебя ожидают, – это самый простой способ уживаться с другими людьми. Впрочем, Деррон и в самом деле был доволен и горд – на этот раз все они неплохо поработали.

До конца дежурства не появилось никаких признаков враждебной активности, и стало ясно, что первая атака берсеркеров в пространстве-времени успешно отбита.

Но проклятые машины непременно должны были вернуться – они всегда возвращались. Деррон был уверен, что берсеркеры и на этот раз не отступят от своего правила. И снова попробуют напасть. За это дежурство Деррон жутко устал и психологически, и физически, его форменная куртка пропиталась потом. Поэтому лейтенант не стал утруждать себя, изображая улыбку. Он с облегчением вздохнул и поднялся с кресла, освобождая место дежурному следующей смены.

– Похоже, вы, ребята, сегодня славно потрудились? – с легкой завистью в голосе спросил сменщик.

Деррон еще раз сумел выдавить улыбку:

– Может, в следующий раз лавры достанутся тебе.

Лейтенант приложил большой палец к специальному сканеру на рабочей панели, его напарник сделал то же самое. Сдав дежурство по всем правилам, Одегард неторопливо пошел к выходу из наблюдательного зала, присоединившись к потоку сотрудников своей смены. То тут, то там в толпе попадались такие же усталые и измученные лица, какое, скорее всего, было и у него самого. Выйдя за двери рабочего зала, туда, где не нужно было соблюдать тишину, большинство наблюдателей собирались в небольшие компании и шумно обсуждали последние события.

Деррон пристроился к очереди сотрудников, чтобы сдать кассету с записью информации за свою смену. Потом выстоял еще в одной очереди и отчитался устно перед одним из старших дежурных офицеров. Теперь он был совершенно свободен. Впрочем, Деррон считал, что в эти дни такое понятие, как свобода, для обитателей Сегала потеряло всякий смысл.

На мощном пассажирском лифте, представлявшем собой вереницу кабинок, подвешенных к замкнутому в кольцо тросу, Деррон вместе со всеми поднялся из глубинных пещер на жилые уровни подземного мегаполиса. Но и этот город-мир отделяли от поверхности планеты многие сотни миль скальных пород.

Условия обитания на жилых уровнях и близко не напоминали комфорт и уют наблюдательного зала. Кондиционеры, приятные природные запахи, оптимальная влажность и температура – обо всем этом заботились только там, где людям приходилось работать с полной отдачей. В остальных помещениях это считалось излишней роскошью. Практически везде воздух был в лучшем случае спертым, в худшем – пропитанным тяжелой вонью. Освещение большинства серых коридоров-улиц было ничуть не лучше – так сказать, необходимый минимум. В общественных помещениях все убранство составляли неизменные плакаты с лозунгами и призывами правительства, которые должны были вдохновлять людей на борьбу до победного конца и обнадеживать их: мол, в ближайшем будущем все, в том числе и условия жизни, непременно изменится к лучшему. Впрочем, кое-где и впрямь появлялись улучшения. С каждым месяцем воздух в подземном городе становился все свежее, пища – все более разнообразной и вкусной. Жители осажденной берсеркерами планеты заставили работать на себя почти безграничную силу термоядерных реакций распада водорода и богатые залежи минералов в окружающих породах. Они могли продержаться сколько угодно времени, устраиваясь в подземном городе со все большими удобствами.

Деррон Одегард шел по одной из самых оживленных улиц-коридоров подземного города-мира, вдоль которой выстроилось множество магазинов, разнообразных учреждений и жилых блоков. В одном из таких блоков и находилась холостяцкая квартирка Деррона – собственно, даже не квартирка, а комната, как в общежитиях. Свод улицы-коридора поднимался на высоту примерно двух этажей, а в ширину она была как обычная главная улица в обычном небольшом городке – в безвозвратно погибшем и все еще оплакиваемом мире на поверхности планеты. Посередине улицы в обе стороны бежали полосы движущейся дорожки, на них стояли люди, которым некогда было идти пешком. Вдоль дорожки быстро шли двое полицейских в белой униформе, проверяя личные карточки пассажиров. Правительство планеты строго преследовало бездельников, отлынивавших от работы.

Как всегда, по обеим сторонам от бегущей дорожки толпились люди самого разного возраста и общественного положения. Мужчины и женщины в однообразной рабочей одежде спокойно направлялись на работу или с нее, не торопясь и не очень задерживаясь. Только дети, выбежавшие из какой-то школы, бурлили неуемной энергией. Немногочисленные взрослые – пожилые люди и молодежь, отдыхавшая после работы, – не спеша прогуливались вдоль улицы и топтались у витрин магазинов и увеселительных домов. В тех заведениях, которые отдали на откуп частным владельцам, похоже, было гораздо оживленнее, чем в тех, что управлялись властями.

Одна из самых коротких очередей выстроилась у входа в местное отделение Управления окружающей среды. Как и все остальные конторы и магазины, офис управления был отделен от коридора-улицы стеной из стекла и металлических переборок. Стоя на неподвижной полосе напротив офиса, Деррон разглядывал сонных служащих, вывески с бегущими надписями и макеты, которые почему-то казались старыми и запыленными. На вывесках, которым, по замыслу создателей, предстояло полыхать насыщенными, яркими цветами, были изображены виды природы – по итогам предполагаемой послевоенной реконструкции поверхности планеты.

НАЧИНАЙ СТРОИТЬ ЗЕМЛЮ СВОЕЙ МЕЧТЫ УЖЕ СЕГОДНЯ!

Земли, конечно, будет полным-полно. Только вот найти воздух для дыхания и воду, годную для питья, окажется, наверное, трудновато. Но Управление окружающей среды рассчитывало на то, что когда-нибудь – после победы, конечно, – на поверхности планеты начнется новая, прекрасная жизнь. Жизнь, которую будут поддерживать и защищать новые океаны воздуха и воды, каким-то образом добытых из глубин планеты или, если уж на то пошло, доставленных с гигантских внешних планет звездной системы Сегола.

Судя по знакам различия на одежде, люди, собравшиеся поглазеть на вывески Управления окружающей среды, принадлежали к разным подразделениям планетарных служб и занимали разное положение. Но сейчас на всех лицах было одно и то же выражение – то, что прежде назвали бы крестьянским долготерпением. Они смотрели на макеты и стенды с надеждой, им очень хотелось верить, что когда-нибудь все так и будет. Собственно, Деррон остановился на тротуаре, чтобы посмотреть не на рекламные стенды, а на этих людей. Все они заставили себя забыть – если, конечно, когда-нибудь осознавали это, – что их мир на самом деле мертв. Реальный мир, единственный и неповторимый, был уничтожен, развеян в прах – вместе с девятью из десяти людей, которые и делали его живым.

Не то чтобы эта сухая статистика – девять из десяти – хоть что-то значила для Деррона. Как, по его мнению, и для любого другого на планете. Важны не цифры, а отдельные личности…

В памяти снова всплыло такое знакомое, такое любимое лицо… Он устало отогнал мучительное воспоминание, повернулся и пошел прочь от тех, кто, выстроившись в ряд перед витриной управления, подпитывал свою надежду и свою веру тусклыми картинками с витрины.

Деррон направился к своей квартире, но когда дошел до развилки улицы-коридора, то, подчиняясь внезапному порыву, свернул в узкий боковой проход. В этот коридорчик, вроде полутемной узкой аллеи, выходило совсем немного окон и дверей. Зато всего через сотню шагов аллея заканчивалась высокой аркой, через которую виднелась живая зелень, самые настоящие деревья. В это время суток в парке, вероятно, было не очень много посетителей.

Деррон не дошел даже до середины аллеи, когда стены коридора и скалы вокруг него задрожали от далекого взрыва. Впереди, в парке, Деррон увидел двух маленьких птичек с красным оперением, которые порхали в панике, стараясь спрятаться в зеленых кронах деревьев. Лейтенант не насторожился и не остановился. Он успел сделать еще три шага, прежде чем донесся звук нового взрыва – неясный и приглушенный, но мощный. Похоже на небольшую ракету, причем вошедшую неподалеку отсюда. Вражеская флотилия, осадившая Сегол, посылала вероятностные волны, которым иногда удавалось прорваться сквозь защитные устройства и многие мили каменных пород. Тогда волны доходили до боевых ракет, которые, естественно, взрывались в непосредственной близости от подземного города-убежища.

Деррон Одегард пошел, все так же не спеша, к выходу из коридора. Там он остановился, оперся обеими руками о парапет из настоящего, натурального дерева и окинул взглядом парк – дюжину акров зелени. Сейчас он стоял на небольшом балкончике, в двух уровнях от зеленой травы парка. С голубого купола высотой в шесть уровней, который довольно убедительно изображал небо, лился свет искусственного солнца, тоже очень похожий на настоящий. «Солнце» освещало траву и деревья, заросли кустарников, ярких разноцветных птиц в невидимых клетках из воздушных струй. Через парк протекал маленький ручеек – узкий, извилистый поток свежей воды. В этот день уровень воды в ручье сильно упал, и можно было ясно рассмотреть бетонное русло.

Еще год назад – целую жизнь назад, когда планета была еще жива, – Деррон Одегард уделял мало времени любованию красотами природы. Эх, сейчас бы прогуляться налегке, на свежем воздухе! Но Деррон тратил все время на то, чтобы закончить обучение и устроиться на работу по специальности – историком. Его жизнь была отдана историческим текстам, фильмам и записям – обычный путь молодого ученого, стремящегося добиться чего-нибудь в науке. Даже выходные и отпуска Деррон проводил в местах, вошедших в историю… И снова, сделав усилие, что стало уже привычкой, Деррон отогнал воспоминания о той единственной девушке, которую он когда-то любил.

Год назад карьера историка обещала большое будущее, полное невероятных открытий и возможностей. Тогда физики впервые обнаружили, что уникальными природными условиями пространства-времени на Сеголе можно управлять. А значит, обитатели Сегола смогут увидеть собственное прошлое. Всего год назад война с берсеркерами казалась невероятно далекой… Берсеркеры? Ужасно, что и говорить, но ведь они нападают только на отдаленные от нас миры, где-то там, за сотни световых лет отсюда… Прошли десятилетия с тех пор, когда было получено первое сообщение о берсеркерах. Все эти десятилетия Сегол строил свою защитную систему. Служба в Вооруженных силах стала непременной обязанностью молодых людей, окончивших школу.

Деррон уже не удивлялся тому, что за последний год он узнал об истории больше, чем за все годы, которые посвятил изучению данного предмета. Но легче от этого не стало. Теперь Деррон знал, что, когда наступят последние минуты истории Сегола, – если, конечно, он будет уверен, что они действительно последние, – он постарается провести их в одном из таких вот уголков живой природы, наедине с припасенной заранее бутылочкой хорошего вина. Ему хотелось встретить конец истории, произнеся столько тостов, насколько хватит истории. Он будет пить за погибшее или погибающее – за то, что покажется ему самым важным и достойным сожаления.

Усталость и напряжение, накопившиеся в теле за часы дежурства, начали понемногу отступать, так, будто вытекали через ладони в отполированные сотнями рук деревянные перила балкончика. Деррон уже совсем забыл о недавнем взрыве, когда в парке начали появляться первые пострадавшие.

В узкую арку нижнего уровня парка протиснулся мужчина в изодранной одежде, весь покрытый черной копотью. Одного рукава не хватало, обнаженная рука была вся в кровоподтеках и ожогах. Раненый быстро, не разбирая дороги, прошел среди деревьев, а потом, будто актер в старинном спектакле, упал, вытянувшись во весь рост, у искусственного ручейка и стал судорожно хлебать воду.

Следующим из той же самой арки появился мужчина средних лет, одетый поприличнее. Наверное, служащий или администратор, хотя с такого расстояния Деррон не мог как следует разглядеть знаки различия на его форме. Никаких ран на теле мужчины заметно не было, но он шел по парку так, словно потерялся или не понимал, что с ним происходит. Время от времени он прижимал руки к ушам, – может, его оглушило, а может, он просто хотел проверить, на месте ли голова.

Вбежала, подвывая, низенькая толстушка, которая придерживала то одной, то другой рукой клочок содранного скальпа, болтавшийся на узком лоскутке кожи. За толстушкой показалась еще одна женщина. Наконец, страждущие и покалеченные потекли через калитку нижнего паркового уровня сплошным потоком, заполонили весь садик, нарушив хрупкий искусственный покой этого уголка живой природы жалобными криками и стонами.

Откуда-то из нижних переходов послышались командные окрики, рокот и завывание мощных моторов. Спасатели и ремонтники уже приступили к работе – начали устранять повреждения и оказывать помощь пострадавшим. Тех, кто мог ходить сам, направили в парк, чтобы те не болтались под ногами и не мешали заниматься тяжелоранеными. В парке уже собралось десятка три несчастных. Одни бродили среди деревьев, другие лежали на траве, испуская отчаянные крики – почему, дескать, сюда, именно сегодня прорвались эти чертовы ракеты и почему проклятая штуковина свалилась на голову именно им?

Среди пострадавших Деррон увидел высокую стройную девушку лет восемнадцати или двадцати, одетую в остатки того, что, видно, было простеньким ситцевым форменным платьем. Девушка стояла, прислонившись к стволу дерева, будто у нее не было сил сделать еще хоть шаг. Ее платье было разорвано так…

Деррон оттолкнулся от поручня, его лицо исказилось от отвращения к самому себе. Он внезапно увидел себя со стороны – словно какой-то древний тиран, он равнодушно взирает на чужие страдания и боль, даже опускается до похотливых мыслей. Скоро, очень скоро ему придется окончательно решить: человек он или уже нет.

Рядом с балкончиком была узенькая лестница, и Деррон поспешно спустился вниз, в парк. Мужчина, у которого была обожжена рука, полоскал ее в прохладных струях проточной воды, многие раненые жадно пили. Деррон огляделся. Похоже, ни у кого из пострадавших не остановилось дыхание, не было опасного для жизни кровотечения. А девушка в разодранном платье, что стояла у дерева, выглядела так, словно вот-вот упадет без сил.

Деррон подошел к ней, стащил с себя форменную куртку и набросил на плечи девушке, потом обнял ее и отстранил от дерева.

– Где у вас болит?

Девушка, смертельно бледная, покачала головой и что-то пробормотала; Деррон не разобрал ни единого слова. Подумав, что у нее может быть шок, он попытался усадить ее на траву. Она стала сопротивляться, и несколько секунд они изображали странный парный танец – Деррон старался поддержать партнершу и не упасть вместе с ней. Девушка была высокой, стройной и, по обычным меркам, довольно красивой… Нет, не то чтобы красивой, да и миленькой ее он не назвал бы… Но на нее было приятно смотреть, это точно. Коротко остриженные волосы, как почти у всех женщин в эти дни, согласно рекомендациям правительства. Ни украшений, ни макияжа – что, надо признать, было несколько необычно.

Девушка немного пришла в себя и растерянно огляделась. Посмотрела на куртку Деррона, в которую бессознательно закуталась.

– А вы – офицер… – разглядев нашивки на воротнике, сказала девушка низким грудным голосом, все еще не очень внятно.

– Некоторым образом. Может, вам лучше где-нибудь прилечь?

– Нет… Попробую, наверное, добраться до дома… Скажите, пожалуйста, где я? И что случилось?

Голос девушки задрожал, она заговорила громче.

– Я так понимаю, мы подверглись ракетной атаке. Здесь и сейчас мои офицерские нашивки должны вам помочь. Так что сидите спокойно, ладно?

Девушка снова попробовала высвободиться из объятий Деррона, собираясь куда-то пойти, и они протанцевали еще несколько шагов.

– Нет. Сперва мне нужно узнать… Я не знаю, кто я такая… и где я, и почему здесь оказалась!

– Я тоже не знаю всего этого о себе.

Деррон уже давно не разговаривал ни с кем так откровенно.

В парк вбежали еще несколько человек – простые прохожие и медработники. Всеобщая суматоха усилилась после того, как они принялись тут же, на месте, оказывать помощь пострадавшим. Девушку все сильнее беспокоило то, что творится вокруг, она вцепилась в руку Деррона и затравленно оглядывалась, не понимая, что происходит.

– Ну хорошо, мадемуазель, раз уж вам охота куда-нибудь пойти, давайте я отведу вас в больницу. Тут есть одна, совсем неподалеку, надо только спуститься в лифте. Пойдемте!

Девушка уже овладела собой настолько, что шла довольно ровно, держась за руку своего спутника.

– Как вас зовут? – спросил Деррон, когда они вошли на площадку подъемника. Прочие пассажиры с интересом разглядывали растерянную девушку, чьей единственной одеждой была куртка ее спутника.

– Я… я не знаю! – Поняв, что она не помнит даже собственного имени, девушка испугалась по-настоящему и потянулась рукой к шее, но личной карточки там не оказалось. Многие не носили их с собой, пренебрегая распоряжением правительства. – Куда вы меня везете?!

– Я же говорил, в больницу. Вам нужно показаться врачу.

Ему очень хотелось ответить не так определенно, потешить разгулявшееся воображение других пассажиров, которые во все глаза разглядывали едва одетую девушку.

Внизу, на одном из рабочих уровней, Деррон вывел девушку из кабинки лифта. В нескольких шагах от него располагался вход в приемник отделения неотложной помощи медицинского комплекса. Туда уже начали прибывать другие пострадавшие от взрыва, в основном тяжелораненые, на носилках, так что приемник был забит до отказа. Пожилая медсестра начала было снимать с девушки куртку Деррона, но тут последние лоскутки, оставшиеся от ее собственной одежды, окончательно расползлись. Девушка негромко вскрикнула, и медсестра поспешила снова завернуть ее в куртку.

– Молодой человек, приходите за своей курткой завтра, хорошо?

– Ладно.

Раненые на носилках все прибывали, повсюду деловито сновали санитары и медсестры, и наконец в приемнике стало так тесно, что Деррон счел за лучшее удалиться, на прощание кивнув девушке. Вместе с толпой он медленно протолкался к коридору, потом выбрался из людского потока и пошел прочь. Деррон улыбался, чуть ли не смеялся – из-за медсестры и его куртки, будто это была самая веселая в мире шутка. Просто с ним уже давно не случалось ничего такого, из-за чего стоило бы улыбаться.

Деррон все еще улыбался, входя в комплекс Сектора операций во времени. В раздевалке для дежурных наблюдателей у него была еще одна форменная куртка – в специальном шкафчике для одежды. На доске объявлений не появилось ничего нового. Деррон подумал, уже не в первый раз, что неплохо бы подать рапорт о переводе на другую работу, где не придется высиживать по шесть часов в день на дежурстве, до предела напрягая нервы. Правда, похоже, что тех, кто не подавал рапорта, могли перевести на другое место точно так же, как и тех, кто подавал его.

Собственно, еще до завтра может объявиться муж или возлюбленный этой девушки, который позаботится о ней. Ну конечно же, девушка-то первый сорт! Надо надеяться, что это все-таки будет ее брат или, скажем, сестра.

Деррон прошел в офицерский спортзал и сыграл партию в ручной мяч с Ченом Эмлингом, своим бывшим товарищем по учебе. Сейчас Эмлинг был капитаном Отдела исторических исследований. Эмлинг никогда не играл просто так, и Деррон на этот раз выиграл бутылку слабенького синтетического пойла, которое терпеть не мог. В спортзале большей частью говорили о первой победе Сектора операций во времени. А когда кто-то упомянул о последней ракетной атаке, Деррон сказал только, что видел нескольких пострадавших.

После душа Деррон, Эмлинг и еще несколько офицеров направились в бар на жилом уровне. Этот бар почему-то нравился Эмлингу больше других. Они затащили с собой майора Лукаса, ведущего историка-психолога Сектора операций во времени, соблазнив душевными и прочими достоинствами новых девочек из второразрядного местного кабачка под названием «Красная подвязка». Такие места процветали, и власти почти не вмешивались в это.

Эмлинг на спор сразился с кем-то в дартс и в кости и заключил пари, имевшее отношение к девочкам из «Красной подвязки». Деррон не слишком прислушивался к общей беседе, зато почти все время улыбался и отпускал шутливые замечания. Он выпил один бокал – большего он себе не позволял – и расслабился, убаюканный гулом голосов.

Потом Деррон зашел в офицерскую столовую неподалеку от бара и с аппетитом пообедал. Наконец он добрался до своей холостяцкой комнатки, на ходу скинул туфли, растянулся на диване и заснул прежде, чем голова успела коснуться подушки.

Пробудившись среди ночи, Деррон расстелил постель, переоделся в пижаму и снова улегся спать. Но утром он все равно проснулся гораздо раньше, чем обычно, и притом чувствовал себя отдохнувшим. Маленькие часы на стенке показывали полседьмого утра по стандартному планетарному времени. Но в это утро планетарное время волновало Деррона меньше всего. Он подумал, что у него в запасе есть сколько-то минут и, прежде чем идти на дежурство, можно заглянуть в больницу.

Перебросив куртку через руку, Деррон прошел по коридорам, следуя указаниям дежурной медсестры, и увидел ту самую девушку, сидевшую в комнате отдыха для пациентов клиники. В этот ранний час там не было никого, кроме нее. Девушка вдумчиво и сосредоточенно смотрела телевизор, который передавал сообщения по «ура-патриотическому» каналу – так обычно называли первый правительственный телеканал. Было даже забавно наблюдать за тем, с каким вниманием девушка выслушивает все, что говорит комментатор. На ней было новое простенькое платье из ситца, на ногах – больничные тапочки.

Услышав шаги, девушка быстро повернула голову, потом, узнав Деррона, приветливо улыбнулась и встала с кресла.

– А, это вы! Как приятно узнавать хоть кого-нибудь, вы не представляете!

Деррон пожал протянутую руку:

– Знаете, когда тебя узнают, это тоже очень приятно. Вы выглядите гораздо лучше.

Девушка поблагодарила Деррона за помощь, тот стал возражать, говоря, что не сделал для нее ничего особенного. Девушка отключила звук телевизора, и они присели на диван, чтобы поговорить. Деррон представился.

Девушка растерянно улыбнулась:

– Как бы мне хотелось назвать свое имя!

– Я знаю… Поговорил с медсестрой. Врачи считают, что у вас стойкая потеря памяти, но в остальном все более или менее в порядке.

– Да, я чувствую себя неплохо, если не обращать внимания на эту маленькую подробность. И меня теперь зовут по-новому: Лиза Грей. В больнице при регистрации надо что-нибудь указывать, вот меня и записали под этим именем – оно стояло следующим в особом списке, который есть для таких случаев. Знаете, оказывается, в эти дни с верхних уровней доставляют немало людей с потерей памяти, и всем надо давать новые имена. Медсестра сказала, что во время эвакуации потерялось много всяких документов – регистрационные записи, каталоги с отпечатками пальцев и прочее.

– Лиза – чудесное имя. По-моему, оно вам подходит.

– Спасибо.

Голос девушки звучал почти беззаботно.

Деррон заметил:

– Знаете, я слышал, что потеря памяти наступает, если человек попадает в место, через которое прошла ракета, – в завихрение волны вероятностного пространства, перед тем, как материальный объект выйдет оттуда в реальность. Это как если бы человека унесло в очень далекое прошлое. Память стирается, будто по карандашному рисунку прошлись ластиком.

Девушка кивнула:

– Да, врачи считают, что именно это и случилось со мной вчера. Они сказали, что я, скорее всего, оказалась среди тех, кого эвакуировали с верхних уровней, когда взорвалась эта ракета. И если даже со мной были родственники, их, наверное, разнесло на куски взрывом, вместе со всеми документами и записями. Никто не приходил, не спрашивал обо мне.

Такие случаи происходили на Сеголе чуть ли не каждый день, но на этот раз Деррону стало как-то не по себе, и он поспешил переменить тему разговора.

– А вы уже завтракали?

– Да. Здесь, прямо в комнате, есть автомат, можно заказать себе что-нибудь. Я бы выпила еще сока.

Деррон тут же сходил к автомату и вернулся с маленьким бумажным стаканчиком, наполненным оранжевой жидкостью, которую выдавали за фруктовый сок. Себе он принес чашку чая и пару обыкновенных сладких булочек. Лиза снова принялась увлеченно смотреть телевизор – там передавали официальную хронику боевых действий. Деррон порадовался тому, что она прибавила громкость совсем чуть-чуть: зычный голос комментатора почти не резал слух.

Деррон расставил еду на маленьком столике с короткими ножками и придвинул свое кресло поближе. Глянув на удивленное лицо Лизы, он спросил:

– Вы помните хоть что-нибудь о войне?

– Почти ничего… Наверное, эта часть воспоминаний и в самом деле стерта начисто. Что такое эти берсеркеры? Я знаю, это что-то ужасное, но…

– Это такие машины. – Деррон глотнул чая. – Некоторые из них по размерам превосходят любой космический корабль, который когда-либо строили мы или другие потомки землян. Они могут быть самой разной формы и величины, но все смертельно опасны. Первые берсеркеры были построены многие века назад какой-то разумной расой, с которой мы никогда не встречались, для участия в войне, о которой мы никогда не слышали. Берсеркеров создавали для того, чтобы уничтожать все живое на их пути, и они пришли сюда бог знает откуда, занятые уничтожением жизни в любых ее проявлениях, и ничем больше.

Деррон говорил спокойным, ровным голосом, но постепенно в его словах зазвучала бесконечная горечь.

– Иногда люди побеждали берсеркеров в битвах. Но хотя бы один из этих механических убийц выживал – так было всегда. Этот последний берсеркер находил потаенное убежище среди неисследованных скал или возле какой-нибудь темной звезды и начинал создавать себе подобных. Не обязательно точно таких, как он сам, – разных, но непременно смертоносных. А потом они возвращались. Приходили снова и снова, неумолимые и неизбежные, как сама смерть…

– Нет… – прошептала Лиза, не в силах поверить ужасной правде.

– Простите, я не собирался вас запугивать. Во всяком случае, раннее утро не самое подходящее время для таких мрачных рассказов. – Деррон виновато улыбнулся. Он не мог придумать разумного оправдания своему желанию переложить на хрупкие девичьи плечи тяжесть, лежавшую у него на душе. Но он уже начал говорить, и слова лились теперь неудержимым потоком. – Мы здесь, на Сеголе, еще живы. А значит, берсеркеры должны нас уничтожить. Но поскольку они всего лишь машины, это превращается в кошмарную цепь случайных совпадений, во что-то вроде грандиозного розыгрыша. В таких случаях говорят «Перст судьбы» или «Божий промысел». Отомстить за нас будет некому.

Горло Деррона судорожно сжалось, он одним глотком выпил остатки чая и отставил пустую чашку.

Лиза спросила:

– Может быть, люди с других планет придут нам на помощь?

Он вздохнул:

– Многие из них сражаются с берсеркерами в своих звездных системах. Правда, они могли бы собрать достаточно мощную освободительную флотилию для помощи нам – да только межзвездные политики не могут обойтись без своих извечных игр. Но мне кажется, нам все-таки помогут.

Телекомментатор настойчиво бубнил о победе Вооруженных сил планеты, очистивших от врага луну. На экране прокручивали соответствующую запись. Крупнейший естественный спутник Сегола очень походил на земную Луну. Задолго до того, как здесь появились и люди, и берсеркеры, его округлый лик избороздили сотни тысяч кратеров. Но за последний год поверхность сегольской луны изменилась. Прежний узор исчез под покровом новых кратеров, был уничтожен ядерными взрывами – вместе почти со всеми защитниками планеты, которые там оказались.

– Я думаю, помощь подоспеет вовремя, – сказала Лиза.

«Вовремя – для чего?» – подумал Деррон. Вслух же он сказал, прекрасно понимая, что говорит неправду:

– Я тоже.

Теперь по телевизору показывали дневную сторону Сегола. Под темно-синим небом – воздуха осталось очень мало – до самого горизонта простиралась равнина, заваленная беспорядочными грудами обломков. Там уже не было ничего живого. Ничто не двигалось, разве что ветер кое-где ворошил серо-желтую пыль. Неподалеку из-под груды серых обломков, припорошенных пылью, вздымался сверкающий стальной остов берсеркера, искореженный, расплющенный каким-то ужасающим оружием защитников планеты – неделю или месяц тому назад. Еще одна победа, которую вдохновенно превозносил восторженно-агрессивный телекомментатор.

Лиза отвернулась от экрана, который показывал унылые, жуткие картины гибели и разрушения.

– У меня остались кое-какие воспоминания… Прекрасные воспоминания о том, какой была наша планета. Совсем не такой.

– Да, она была прекрасна.

– Расскажите, пожалуйста.

Деррон улыбнулся:

– Хорошо. О чем лучше рассказать – о чудесных творениях человеческих рук или об изумительных красотах природы?

– Наверное, о том, что создали люди… Я… Я не знаю. Но ведь человек – это часть природы, правда? А значит, все, созданное человеком, – тоже в какой-то мере часть природы?

Перед глазами Деррона встали величественные башни и шпили собора, возвышавшегося на холме, отблески солнечных лучей в разноцветных витражах… Но что толку вспоминать об этом? Он сказал:

– Признаться честно, я не совсем уверен, можно ли считать нас частью природы на этой планете. Вы помните о необычных свойствах пространства-времени вокруг планеты Сегол?

– Вы, наверное, имеете в виду пришествие Первых людей? Знаете, я никогда не могла толком разобраться в этих научных тонкостях. Может, вы мне расскажете?

– С удовольствием.

И Деррон начал рассказывать – в профессиональной манере, будто читал лекцию по истории. Ему не так уж часто выпадал случай прочитать лекцию.

– Наше солнце внешне совершенно ничем не отличается от любого желтого карлика с планетами, подобными Земле. Но в этом случае внешность оказалась обманчивой. Впрочем, для человека время здесь течет так же, как в любом другом месте. Сверхсветовые межзвездные корабли могут входить в нашу систему и выходить из нее – но только если примут определенные меры предосторожности. Первый космический корабль, попавший в систему Сегола, вез исследовательскую экспедицию с Земли. Естественно, члены его команды понятия не имели о том, какие коварные шутки здесь выкидывает пространство-время. Подойдя к незаселенной планете Сегол, корабль внезапно провалился в прошлое – примерно на двадцать тысяч лет назад. Такого не могло случиться больше нигде, ни на одной из известных планет во Вселенной. Путешествия во времени возможны только на Сеголе, и при этом надо учитывать кое-какие обстоятельства. Вот одно из них: у любого, кто погружается в прошлое более чем на пятьсот лет, наблюдается некоторая умственная деградация, при этом практически все воспоминания стираются напрочь. Это и случилось с землянами, прилетевшими на первом исследовательском корабле. Члены его команды стали, таким образом, Первыми людьми в нашей мифологии. Поскольку они провалились в прошлое на целых двадцать тысяч лет, у них не осталось вообще никаких воспоминаний. После того как космический корабль благополучно приземлился на автопилоте, наши далекие предки вышли оттуда беспомощными, как младенцы.

– Но как же они выжили? – спросила Лиза.

– Точно неизвестно. Наверное, дело в инстинктах. И в везении. Верующие люди говорят о милости Господа. Мы не можем увидеть Первых людей даже с помощью следящих устройств. К счастью, берсеркеры тоже не могут до них добраться. Этим землянам, Первым людям, попавшим на Сегол, пришлось заново проходить все этапы эволюции. Начинать с нуля в прямом смысле слова. И их невозможно найти или увидеть из будущего, даже применяя самые совершенные технические средства.

Лиза внимательно слушала, задумчиво отщипывая маленькие кусочки от сладкой булочки.

– А я думала, что эволюция – это только результат череды мутаций. Некоторые приживаются, а некоторые нет…

– Эволюция – это гораздо больше, чем просто мутации. Видите ли, помимо прочих, более очевидных свойств материя обладает способностью к самоорганизации. Перемещение материи во времени есть закономерное движение от хаоса ко все более сложной организации. И человеческий мозг наглядно подтверждает эту закономерность, будучи, так сказать, предельно усовершенствованной материей. Во всяком случае, большинство ученых согласны с этой теорией… Правда, берсеркерам в этой теории места, похоже, не найти. Ладно, на чем я остановился?

– Первые люди приземлились…

– Ах да. Что ж, они каким-то образом уцелели, стали жить и размножаться. За тысячи лет наши предки построили высокоразвитую цивилизацию, хотя начинать пришлось буквально с нуля. И когда к Сеголу подошел второй исследовательский корабль с Земли – спустя десять стандартных земных лет после первого, – мы уже доросли до единого всепланетного правительства и делали первые шаги в исследовании космоса. Собственно, второй корабль землян перехватил сигналы, которые посылала наша межпланетная космическая станция, одна из самых ранних. Вот почему этот земной корабль подходил к Сеголу гораздо осторожнее, чем первый. Земляне прорвались сквозь хитрые ловушки пространства-времени и благополучно опустились на планету. Довольно скоро люди с Земли выяснили, что́ произошло с командой первого корабля, и с радостью приветствовали нас как своих отдаленных потомков. Они же предупредили нас о берсеркерах, машинах-убийцах. Взяли кое-кого из нас в другие звездные системы и показали, что такое война с берсеркерами. Люди Земли и прочих населенных миров были, конечно же, рады тому, что в их сообщество влились четыре миллиона сородичей. И помогли нам советами относительно современного оружия и укреплений. Следующие восемь лет мы упорно готовились к защите своей планеты. И вот, примерно год назад, к Сеголу подошел флот берсеркеров. Все, конец урока. И конец истории.

Лизу, похоже, не очень-то волновал конец истории. Она с удовольствием отпила еще так называемого сока – как будто он ей очень нравился.

– А чем вы теперь занимаетесь, Деррон?

– Так, всякой всячиной – в Секторе операций во времени. Видите ли, война с берсеркерами зашла в тупик – они не могут выковырять нас из этих подземелий, но в то же время не могут построить на поверхности свою базу и даже просто высадить десант – пока мы здесь. Берсеркеры узнали кое-что о перемещениях во времени и теперь, естественно, изо всех сил пытаются достать нас через наше прошлое. Первую атаку такого рода они провели в чисто берсеркерском стиле – собирались выжечь все живое на планете. С этим нападением мы справились довольно легко. Скорее всего, в следующий раз они будут действовать не так тупо и грубо. Могут, к примеру, убить важную для истории личность или совершить еще что-нибудь такое, отчего история планеты пойдет наперекосяк и необходимый для эволюции шаг не будет сделан. Ну, например, наши предки не придумают колесо, что-то в этом роде. Все, что должно было произойти, случится позже, чем надо. И когда к Сеголу подойдет корабль со второй экспедицией с Земли, у нас наступит мрачное Средневековье. Соответственно, не будет радиосигналов со спутника, а значит, земляне могут вообще не найти нас. Если же они наткнутся-таки на Сегол и проберутся через ловушку пространства-времени, у нас все равно не будет развитой науки и мощной промышленной базы для создания планетарных защитных систем. У Земли и других планет полно неприятностей и без нас – им бы самим как следует защититься. Так что мы ничего не сможем поделать, когда наконец придут берсеркеры. Теперь понимаете, что даже в этих подземельях стало небезопасно? Все мы можем вскорости умереть. Или попросту перестать существовать. Забавный философский вопрос: что вероятнее?

– О! Но вы ведь сможете отбить их нападения через время? Конечно сможете, я уверена!

Деррону, выплеснувшему в своей речи всю горечь и безнадежность, что снедали его, оставалось только улыбнуться девушке и пожелать ей всего хорошего. После двух или трех неудачных попыток его губы все-таки растянулись в улыбке. Он мельком глянул на наручные часы:

– Если, по-вашему, это так сильно зависит от меня, наверное, мне лучше пойти на дежурство – впереди наверняка очередная героическая схватка.

Краткий инструктаж перед дежурством для смены Деррона давал полковник Борс, в чьих устах обычные слова всегда звучали как мрачные откровения библейского пророка.

– Все вы знаете, что отбитая вчера атака берсеркеров – это лишь небольшой тактический успех, – так начал полковник свою проповедь. В полумраке зала совещаний его указка со световодом скользила по широкому экрану со светящимися символами. Деррон, сидевший в первом ряду, увидел, как полковник улыбнулся, начав следующую фразу. – Но если рассматривать положение дел со стратегической точки зрения, приходится признать, что ситуация только осложнилась.

Вскоре стало понятно, отчего полковник улыбается так мрачно: область внедрения берсеркеров по-прежнему не была точно установлена, известно было только то, что она лежала за пределами рубежа в двадцать одну тысячу лет.

– После того как враги совершат из этой точки еще три вылазки, три прорыва в реальное пространство-время, мы получим три вектора, которых хватит для того, чтобы проследить их путь до исходной точки – до точки внедрения. Тогда мы разнесем их ракетами и сорвем всю их временну́ю программу. – Полковник помолчал, прежде чем перейти к главному. – Конечно, сперва придется немного повозиться с последствиями этих трех вылазок.

Младшие офицеры, сидевшие в зале, с готовностью издали неуверенные смешки. Полковник Борс включил экран, на котором высветилась сложная древовидная структура. Судя по надписи, это была схема истории человечества на Сеголе.

Полковник ткнул указкой почти в самый низ ствола, туда, где из таблички со знаком вопроса пробивался тоненький росток.

– Мы предполагаем, что первая из трех атак берсеркеров будет нацелена сюда. Совсем близко ко времени пришествия Первых людей.

Теплые лучи полуденного солнца нещадно припекали голые плечи Мэтта, которого иногда называли Охотником за львами. Мэтт отвел глаза от последнего знакомого ему приметного места. Земля, на которой он прожил все свои двадцать пять лет, осталась позади.

Чтобы получше разглядеть земли, раскинувшиеся перед ним, – те, куда сейчас направлялись Мэтт и остальной Народ, – Охотник вскарабкался на каменную глыбу, доходившую до плеча взрослому мужчине и возвышавшуюся чуть в стороне от пути, избранного Народом. Вслед за Мэттом медленно тащилась маленькая кучка людей из Народа: их было не больше, чем пальцев у человека на руках и ногах. Люди брели один за другим, вытянувшись в длинную цепочку, все – разного возраста; их тела прикрывала заскорузлая, потрепанная одежда из меха и кожи. Кроме нее, у них не было с собой почти ничего. Никто не оглядывался назад и не пытался уговорить остальных остановиться или свернуть с пути.

Нагретый воздух поднимался над раскаленной землей, рождая колеблющееся марево. С вершины каменной глыбы Мэтт увидел пустынные пологие холмы, окруженные болотистыми низинами. Все это не радовало глаз. В этих новых, незнакомых землях их могли поджидать неизвестные опасности, вдобавок к известным, но на Совете все согласились с тем, что нет ничего ужаснее опасности, от которой они бежали, – чудовищ, похожих на львов с телами из сверкающего камня. Ничто не может быть страшнее этих львов, которых невозможно прикончить или хотя бы ранить камнями и стрелами. Львов, которые приходят днем и ночью, чтобы убивать, и могут убить одним взглядом огненных глаз.

За последние два дня сверкающие каменные львы убили еще десятерых людей из Народа. А те, что остались в живых, могли только бежать и прятаться, не отваживаясь даже выбраться к луже, чтобы попить, или остановиться, чтобы выкопать съедобный корешок.

За плечом Мэтта висел лук со стрелами, последний и единственный, оставшийся у Народа. Остальные луки сгорели, когда больше нечем было развести костер, или были сломаны – пропали вместе с мужчинами, которые пытались остановить каменных львов стрелами. Мэтт подумал, что завтра надо бы попробовать добыть мяса в новых землях. Никто из Народа не нес с собой съестного. Какой-нибудь малыш время от времени начинал хныкать и скулить от голода, но мамаша тотчас же заставляла его замолчать, закрыв рот и нос.

Цепочка людей уже миновала камень, на котором стоял Мэтт. Охотник проводил взглядом знакомые спины, и тут оказалось, что одного человека не хватает. Мэтт тяжело вздохнул, соскочил со скалы и в несколько прыжков догнал соплеменника, который шел последним.

– Где Дарт? – спросил Мэтт.

Не то чтобы Мэтт отслеживал все отлучки и возвращения людей своего племени, хотя он больше, чем кто-либо другой, был кем-то вроде вожака. Просто Мэтту хотелось знать обо всем, что происходит, ведь позади были каменные львы, а впереди – новая, неизведанная земля.

Дарт был сиротой, но, поскольку ребенком он больше не считался, никто из взрослых особенно не беспокоился о нем.

– Он все говорил, что очень есть хочется, – откликнулась одна из женщин. – А совсем недавно, ты как раз был сзади, побежал вперед, вон к тому заболоченному лесочку. Наверное, ищет что-нибудь съедобное.

Деррон успел купить Лизе кое-что на завтрак в автоматическом буфете, рядом с комнатой отдыха для пациентов клиники – девушка все еще была под наблюдением врачей, – и тут из громкоговорителя раздался голос, который диктовал список сотрудников Сектора операций во времени, обязанных немедленно прибыть на дежурство. Деррон услышал свое имя.

Он коротко кивнул Лизе на прощание и поспешил на службу, прихватив бутерброд, чтобы съесть его по дороге. Деррон нигде не задерживался, но, когда он входил в конференц-зал, там уже собралось большинство из перечисленных двадцати четырех сотрудников. Полковник Борс в нетерпении расхаживал по сцене и не отвечал на вопросы из зала.

Почти сразу вслед за Дерроном прибыл последний член их группы, и полковник наконец начал инструктаж:

– Господа, первая атака выявлена. Примерно там, где мы и рассчитывали. Входная скважина еще не обнаружена, но это где-то на триста лет позже предположительного времени высадки Первых людей. Как и в предыдущий раз, мы имеем дело с шестью вражескими объектами, они прорвались в реальное пространство-время. Но эти машины не летают. Во всяком случае, не было замечено, чтобы они работали в режиме полета. Вероятно, это приспособления, рассчитанные на уничтожение отдельных людей, которые перемещаются на ногах либо на колесах. Естественно, они неуязвимы для любого оружия, какое могут применить для самозащиты наши первобытные предки. Мы столкнулись с огромными трудностями при выявлении входной скважины, поскольку разрушения, причиненные во время этой атаки, несравнимо меньше тех, что наблюдались в прошлый раз. На этот раз берсеркеры, несомненно, действуют прицельно – им надо убрать важную, незаменимую для истории группу людей или даже отдельного человека. Правда, мы пока не знаем, кто именно так важен в области внедрения берсеркеров. Но обязательно должны узнать. Есть вопросы относительно того, что я сказал? Нет? Тогда полковник Нилос расскажет об ответных мерах, которые мы собираемся принять.

Нилос, серьезный молодой человек со скрипучим голосом, встал и вышел на середину сцены:

– Господа! Вы, все двадцать четыре человека, получили высокие баллы, обучаясь обращению с управляемыми андроидами. И хотя ни один из вас пока не получил боевого опыта, полагаю, скоро он у вас появится. Я уполномочен сообщить, что вы с этого момента освобождаетесь от прочих обязанностей.

«Ну вот, а я хотел подавать рапорт о переводе», – подумал Деррон, мысленно пожимая плечами и поудобнее устраиваясь в кресле. Собравшиеся в зале восприняли приказ неоднозначно – одни радовались и шутили, другие были в растерянности. Повсюду раздавались приглушенные возгласы. Все, кого выбрали для этого задания, были либо рядовыми сотрудниками, либо младшими офицерами, как Деррон; их сняли с самых разных участков работы Сектора операций во времени. Деррон знал некоторых в лицо, но не был знаком ни с кем.

В конференц-зале не утихали обрадованные и удивленные голоса: служащие обсуждали неожиданное назначение и опасности предстоявшей схватки с берсеркерами. Затем собравшихся попросили пройти в расположенную рядом комнату для подготовки, где им пришлось подождать несколько минут, и наконец все спустились на лифте на третий ярус Сектора операций во времени. То был самый глубокий и лучше всего защищенный уровень из всех созданных до тех пор.

Третий ярус представлял собой огромную пещеру с высоким сводом, размером с большой ангар. На приличной высоте над полом были закреплены кронштейны, где висели две дюжины комбинезонов управления, с виду напоминавшие космические скафандры на ниточках, как у марионеток. Эти комбинезоны предназначались для Деррона и его двадцати трех товарищей-операторов. На полу, под комбинезонами, в безукоризненно ровный ряд выстроились двадцать четыре андроида. Вокруг них сновали техники из обслуживающей команды, в последний раз проверявшие все системы боевых машин перед решающей схваткой. Блестящие металлические тела андроидов были выше и мощнее человеческих, и техники в сравнении с ними казались почти карликами.

В маленьких комнатках, расположенных в стене третьего яруса, каждый оператор прослушал инструктаж, получил карты местности, где предстояло высадиться его андроиду, и ознакомился со скудной подборкой сведений о первобытных людях, которых им предстояло защищать. Затем, после медицинского обследования, операторы переоделись в тонкие эластичные трико и прошествовали туда, где висели комбинезоны управления.

И тут от какого-то высокого начальства поступил приказ приостановить подготовку. Никто не понимал, в чем дело, но вот на одной из стен пещеры вспыхнул огромный экран, и на нем показалась массивная лысая голова самого Правителя планеты.

– Господа!.. – загудел хорошо знакомый зычный голос. Но едва включилась камера обратной связи, как Правитель запнулся, потом воскликнул: – Что я вижу?! Вы что, заставили их ждать из-за меня?! Скажите им, пусть делают свое дело! Произнести напутственную речь я всегда успею. О чем только он думал…

Правитель продолжал бушевать, но тут звук отключили, изображение тоже. У Деррона создалось впечатление, что Номер Один собирался сказать еще много чего. И хотя самому Деррону было наплевать на военную карьеру, он порадовался, что эти слова Правителя предназначались не ему.

В третьем ярусе мгновенно возобновилась оживленная деятельность. Двое техников подошли к Деррону, чтобы помочь надеть комбинезон управления андроидом. Это была непростая задача, вроде влезания в тяжелый водолазный скафандр, подвешенный на тросах. Оказалось, что забраться внутрь комбинезона управления ужасно трудно, особенно пока не включено энергообеспечение андроида. А потом толстое неуклюжее тело с тяжеленными руками и ногами стало удивительно покорным и мгновенно отзывалось на малейшее движение.

В наушниках шлема Деррона прозвучало:

– Энергоблок андроида подключен.

В следующее мгновение все ощущения оператора, казалось, стали передаваться стальному телу андроида, стоявшему под ним на полу. Равновесием андроида управлял теперь оператор, и, когда стальное тело начало медленно крениться вбок, Деррон слегка передвинул ногу, чтобы андроид не упал. Движение вышло естественным, точно это было его собственное тело. Откинув назад голову в шлеме, Деррон увидел глазами андроида подвешенный в паутине тросов и кабелей комбинезон управления и себя внутри его. Андроид с предельной точностью повторял каждое движение оператора, облаченного в комбинезон.

– Стройтесь в колонну для заброски, – прозвучала в наушниках шлема следующая команда. Андроиды двинулись с места и выстроились в ряд, один за другим. Шаги металлических подошв гулким эхом отдавались под сводами пещеры. Техники, которые, казалось, внезапно стали маленькими и хрупкими, спешили поскорее убраться подальше от металлических чудовищ. Пол пещеры у ног андроида, стоявшего первым в колонне, вспыхнул и превратился в яркий диск, переливавшийся, как огромная капля ртути.

– …Четыре, три, два, один, пошел!

Высокие металлические тела быстро и на удивление легко рванулись с места – и побежали к сияющему кругу на темном полу. Достигая границ круга, андроиды исчезали, один за другим. Тот, что бежал перед Дерроном, подскочил и исчез. И вот уже он сам, согласно очередности, прыгнул в переливающийся серебристый круг…

Металлические ступни опустились в траву, андроид слегка покачнулся, но устоял на неровной, кочковатой земле. Деррон огляделся. Вокруг шелестели деревья, пронизанные косыми лучами солнечного света. Он оказался в чаще лиственного леса.

Деррон посмотрел на компас, встроенный в запястье андроида, и зашагал вперед, выискивая место, откуда можно было бы хорошенько разглядеть солнце. Солнце висело на западе, почти у самого горизонта. Выходит, он отклонился от намеченного времени высадки – самое малое на несколько часов, а то и дней, месяцев или даже лет. Деррон тотчас же сообщил об ошибке, стараясь говорить негромко, чтобы не задействовать динамики андроида.

– Начинайте движение, Одегард, – скомандовал один из наблюдателей. – Мы попытаемся вас засечь.

– Вас понял.

И Деррон начал ходить по кругу, продираясь сквозь густые заросли. При этом он жадно выискивал хоть какие-нибудь признаки присутствия врагов или тех людей, которых он должен был защитить. Но на самом деле он ходил по кругу в основном для того, чтобы создать кольцевидную волну несоответствия – потревожить растительную и животную жизнь вокруг себя, создать историческое несоответствие, которое через двадцать тысяч лет заметят и оценят опытные и внимательные наблюдатели. И таким образом вычислят место и время, в которых он находится.

Деррон блуждал уже около десяти минут, двигаясь по расширяющейся спирали. Он распугал, наверное, сотни мелких зверушек, передавил тысячи невидимых насекомых, смял множество упавших листьев и травинок. Наконец в наушниках прозвучал ровный голос наблюдателя:

– Достаточно, Одегард. Мы вас нашли. Вы немного отклонились в пространстве, но как раз в нужном направлении, так что вскоре выйдете на своих людей. Правда, придется поторопиться – у вас задержка на четыре или пять часов. Солнце уже садится, так?

– Да.

– Хорошо. Отсчитайте двести градусов от северного магнитного полюса. Пройдете этим курсом примерно с четверть часа и окажетесь очень близко к тем людям, что вам нужны.

– Вас понял.

Ну вот, вместо того чтобы как следует разведать местность, прежде чем там окажутся его люди, Деррон должен поторопиться, чтобы добраться до них первым. Пока не добрался кто-нибудь другой. И Деррон побежал, быстро и ровно, время от времени сверяясь с показаниями компаса, направляя андроида к цели по кратчайшему пути. Лесистая местность впереди него постепенно понижалась, сменяясь заболоченной холмистой равниной. Еще дальше, за болотами, примерно в нескольких сотнях метров от него, возвышались пологие каменистые холмы.

– Одегард, мы засекли еще один источник волн несоответствия прямо там, где вы находитесь сейчас. К сожалению, более точную наводку дать не можем. Это почти наверняка один из берсеркеров!

– Вас понял.

Такая работенка была ему по вкусу гораздо больше, чем многочасовое неподвижное пребывание в кресле наблюдателя. Но и там, и здесь груз ответственности за сорок миллионов жизней давил одинаково тяжело.

Прошло несколько минут. Деррон немного сбавил темп – теперь приходилось внимательно оглядываться по сторонам, выискивая для тяжелого андроида достаточно надежную, твердую почву среди болота. И вот он услышал звук, который ясно и недвусмысленно обещал неприятности, – крик насмерть перепуганного ребенка.

– Шеф, я кое-что нашел.

Вопль ужаса повторился снова и снова. У андроида был очень чуткий слуховой аппарат, точно определявший направление источника звука. Деррон слегка отклонился в сторону и снова побежал, стараясь огибать самые подозрительные участки болотной жижи и при этом создавать как можно меньше шума.

Пробежав так с полминуты, Деррон замедлил шаг, а затем остановился. Впереди, в каких-нибудь тридцати шагах от того места, где стоял андроид, Деррон увидел мальчишку лет двенадцати, который руками и ногами вцепился в тонкий ствол дерева, у самой его верхушки. Всякий раз, когда крик мальчишки затихал, по дереву пробегала очередная волна сотрясений, и ребенок снова начинал кричать. Хотя нижняя часть ствола была довольно-таки толстой, нечто, скрытое от глаз андроида густыми зарослями подлеска, раскачивало ствол так, будто это было гибкое молодое деревцо, а не вековой гигант. В этом лесу не могло быть животного, наделенного такой чудовищной силой. За кустами наверняка скрывалось механическое чудовище – берсеркер. Он использовал мальчишку как приманку, надеясь, что крики привлекут внимание взрослых соплеменников подростка.

Деррон медленно двинулся вперед. Но он даже не успел понять, с какой стороны дерева скрывается берсеркер, не успел как следует рассмотреть врага – его самого обнаружили. Розоватый луч лазера полыхнул в зарослях кустарника и рассыпался искрами фейерверка, отразившись от защитной брони в средней части туловища андроида. Берсеркер провел лазером из стороны в сторону, расчищая себе дорогу среди густого кустарника и молодой поросли. И напал. Деррон успел заметить нечто металлическое и блестящее, приземистое, на четырех конечностях, массивное и очень подвижное – оно двигалось быстрее скоростного автомобиля. Он резким движением опустил нижнюю челюсть, вдавливая до упора переключатель собственной лазерной пушки, встроенной в шлем. Из середины лба андроида вырвался тонкий бледно-розовый луч – он автоматически наводился на точку, в которую были направлены глаза андроида.

Луч, выпущенный андроидом, попал прямо в шишковатую голову берсеркера, в переплетение гладких металлических бугров, которое должно было изображать лицо чудовища. И, отразившись от блестящей поверхности, угодил в молодые деревца; те мгновенно вспыхнули и окутались клубами дыма. Но все же выстрел, вероятно, причинил берсеркеру какой-то ущерб, поскольку тварь замедлила бег и нырнула вбок, под прикрытие склона холма – низкого, высотой не больше пяти футов, и заросшего густой травой.

Двое офицеров-наблюдателей, на чьи экраны одновременно подавалось изображение с видеокамер андроида, заговорили почти одновременно, наперебой давая Деррону советы и указания. Но если бы даже они разбирались в происходящем лучше, это никак не помогло бы. Деррон мог полагаться только на себя – на остальное просто не хватало времени. Несколько удивившись собственной агрессивности, Деррон рывком бросил андроида вперед, огибая холм, вдогонку за уходящим берсеркером.

Ему хотелось сразиться с врагом как можно скорее, и не важно, чем закончится битва. Андроид несся на предельной скорости, Деррон давил подбородком на гашетку лазера и выкрикивал бессловесный боевой клич внутри шлема. И вот берсеркер оказался прямо перед ним, припав к земле, словно металлический лев, приземистый и невероятно могучий. Если бы у Деррона было время на раздумья, он, скорее всего, развернулся бы и удрал: несмотря на весь его опыт работы с управляемыми андроидами, впечатление было слишком ярким и живым – как будто он собирался бросить в сражение с кошмарным металлическим чудовищем свою собственную хрупкую плоть.

Но так уж получилось, что времени на рассуждения не было. И Деррон на полной скорости направил массивное металлическое тело андроида вперед, туда, где к земле припал стальной лев. От его тяжелой поступи вздрагивали деревья.

В следующие несколько секунд Деррон на собственном печальном опыте убедился, что идея использовать для этой операции человекообразные боевые машины была в корне порочной. Сражаться в открытую, один на один – не лучшая тактика в борьбе с машиной, такой же сильной, как андроид, а то и помощнее, скорость реакции которой вдобавок ничем не ограничена, в отличие от оператора с его медлительными протоплазматическими нервами. По замыслу создателей, могучий металлический человек должен был запросто разорвать на куски любого врага. Но всей его силы хватило лишь на то, чтобы отчаянно и беспомощно вцепиться в берсеркера, схватив львиное тело за шею в некоем подобии полунельсона. А железный лев под ним крутился на месте и бешено извивался, как настоящий дикий зверь, стараясь сбросить непрошеного наездника.

Когда Деррон схватился с железным львом, ему показалось, что все наблюдатели сектора сгрудились у него за плечами, дабы посмотреть на редкостное зрелище. И главное, почти у каждого нашлось что сказать по этому поводу. Голоса в наушниках наперебой выкрикивали приказы и честили на чем свет стоит Деррона и всех подряд. Попадались, наверное, и такие, кто пытался разогнать толпу зрителей и «болельщиков», но Деррону некогда было прислушиваться. Древний лес вертелся вокруг него так быстро, что в глазах Деррона все слилось в однородную зеленую массу. За какую-то непостижимую долю мгновения Деррон увидел, как ступни его металлических ног бестолково болтаются в воздухе, обламывая на лету стволы молодых деревьев. Зверь-берсеркер крутился все быстрее и быстрее. Деррон попытался повернуть голову, чтобы задействовать лазер, укрепленный на лбу андроида. Но берсеркер ухитрился обвить его шею одной из передних лап и прижал ее так, что андроид не мог пошевелить головой. Деррон попробовал сильнее обхватить мощный торс железного чудовища своими стальными руками, но лев-берсеркер вывернулся, мотнул головой, и андроид взлетел в воздух.

Тело андроида не успело еще удариться о землю, а берсеркер уже поджидал его – быстрый и беспощадный, куда страшнее и свирепее разъяренного быка. Деррон в отчаянии палил из лазера, без особого разбора. У него жутко кружилась голова после кульбитов, а к тому же нахлынуло отвратительное чувство беспомощности оттого, что его безболезненно изломали и отшвырнули прочь. Деррона начал разбирать истерический смех. В следующее мгновение битва закончится – он проиграет, и можно будет спокойно уйти со сцены.

Берсеркер еще раз встряхнул его, как собака – крысу, и швырнул на землю. И вдруг, непонятно почему, развернулся и убежал, ускользнув от лазерного луча андроида. Мощная приземистая машина прыгала между деревьев легко, как молодой олень, и в считаные секунды исчезла из виду.

Голова шла кругом, но Деррон все же попытался подняться и сесть на взрытом склоне небольшого песчаного оврага, где берсеркер бросил его. Пока Деррон садился, стало ясно, почему берсеркер неожиданно решил сбежать. Оказалось, у андроида вышла из строя какая-то важная система и его ноги теперь беспомощно волочились, не желая слушаться оператора, – как у человека с переломанным позвоночником. Но поскольку лазер во лбу андроида еще работал, а стальные руки по-прежнему могли навредить противнику, электронный мозг берсеркера принял решение прекратить схватку. Берсеркер не счел нужным возиться с раненым, но по-прежнему опасным противником, поскольку это не соответствовало его основной программе – уничтожению живых людей.

Только теперь Деррон услышал голоса наблюдателей.

– Одегард, какого черта…

– Ради всего святого, Одегард, чем вы думали…

– Одегард, почему вы?.. А, черт, делайте что знаете!

В наушниках щелкнуло, и какофония умолкла: недовольство осталось где-то позади. Деррон даже удивился, но потом решил, что вся эта толпа «болельщиков» умчалась прочь, словно стая стервятников, только для того, чтобы наброситься на очередную жертву. И если его представление о такого рода делах хоть сколько-нибудь соответствует действительности, всей операции угрожает провал, причем такой грандиозный, что сейчас бессчетное множество народа лихорадочно ищет любую лазейку, намереваясь уйти от ответственности.

Так или иначе, он по-прежнему был в деле. Правда, с половинными возможностями. И злился в основном на самого себя. Исчезло желание поскорее разобраться со всем этим тем или иным способом. Он позабыл даже о тяжком грузе ответственности за сорок миллионов жизней, по крайней мере на время. Сейчас Деррону хотелось только одного – чтобы судьба еще разок свела его с врагом.

Усадив андроида и опершись могучими руками о землю, он огляделся. Он сидел примерно на середине мокрого песчаного склона какой-то ямы – небольшой, десяти – пятнадцати метров в поперечнике, почти правильной конической формы. Внизу, в заболоченной яме, не росло ничего. Все деревья и кусты вокруг нее были срублены под корень во время битвы. То, что не было раздавлено и изломано, обуглилось до черноты, попав под огонь лазера, из которого Деррон почти все время палил без разбора.

Интересно, куда девался мальчик?

Загребая руками, как пловец, Деррон пробрался по песчаному склону до края ямы и поглядел вокруг себя. Вот оно, высокое дерево, на верхушке которого паренек цеплялся за жизнь в начале их схватки с берсеркером, – совсем неподалеку. Но сейчас мальчишки нигде не было видно – ни живого, ни мертвого.

Внезапно песок под рукой андроида осыпался, и Деррон снова съехал вниз по склону, почти до самого дна воронки, залитого мутноватой болотной жижей.

Воронки?!

Деррон наконец узнал место, в которое берсеркер забросил андроида. Это была ловушка ядовитого землероя – крупного плотоядного животного, которое водилось на Сеголе в доисторические времена. Повнимательнее присмотревшись к луже на дне воронки, Деррон разглядел огромную шишковатую голову с двумя мутными серыми глазами, похожую на уродливую кочку посреди болотной жижи.

Мэтт стоял рядом с мальчишкой Дартом и внимательно разглядывал сквозь лесные заросли яму-ловушку ядовитого землероя. Остальной Народ расположился неподалеку, под прикрытием густой растительности: люди отдыхали и рылись в земле, выкапывая съедобные корешки и личинки.

Мэтт заметил у края воронки-ловушки что-то блестящее, с виду похожее на голову. Не ядовитый землерой, это уж точно – гладкое, правильной формы, похожее на каплю воды.

– По-моему, это каменный лев, – едва слышно прошептал Мэтт.

– Да нет же! – тоже шепотом ответил Дарт. – Это верзила, о котором я тебе рассказывал, каменный человек. Ты бы видел, как они дрались с каменным львом! Я, правда, не досмотрел до конца. Слез по-быстрому с дерева и бежал, пока не упал.

Мэтт немного поразмыслил и решил подобраться к яме, чтобы посмотреть самому. Кивнув Дарту – «иди следом», – Мэтт опустился на землю и пополз к ловушке. Они быстро добрались почти до самого края воронки и выглянули из-за кустов. Дно было хорошо видно. У Мэтта перехватило дыхание. Ядовитого землероя, который запросто мог справиться с любым живым существом, попавшим в его воронку, вытащил из болотистой жижи и теперь учил уму-разуму каменный человек: он с невероятной силой лупил землероя по носу, легко, словно взрослый, который наказывает нашалившего ребенка. Испустив вопль, чем-то похожий на крик обиженного дитяти, Большой Плохиш вырвался, нырнул в свою склизкую лужу и больше не высовывался.

Человек из сверкающего камня что-то пробормотал себе под нос. В его словах звучали сила и человеческие чувства, но язык был незнаком Мэтту. Каменный человек хлопнул рукой по ногам, расставленным в неестественной позе – будто они были мертвыми, – и снова что-то сказал. Потом, упираясь могучими руками, стал карабкаться вверх по склону, стараясь выбраться из ямы. Песок осыпался, и каждое движение явно стоило ему большого труда. Но Мэтт понимал, что в конце концов он обязательно выберется из ямы-ловушки.

– Ну что, теперь ты мне веришь? – с чувством прошептал Дарт. – Он сражался с каменным львом, я видел!

– Да верю я тебе, верю.

Мэтт с мальчишкой вернулись – по-прежнему ползком – обратно, к тому месту, где под прикрытием деревьев сгрудились люди Народа. Мэтт решил, что все эти поваленные и обожженные деревья, появления которых он сперва не мог объяснить, и звуки, которые недавно слышал Народ, наверняка можно отнести на счет схватки между двумя такими созданиями. И теперь, пробираясь сквозь заросли, Мэтт с надеждой высматривал каменного льва. Мертвый каменный лев – только это зрелище могло вытеснить из памяти Мэтта другую картину, которая постоянно стояла у него перед глазами: то, что осталось от двух его молоденьких жен после встречи с каменным львом.

Укрывшись в зарослях вместе с остальными, Мэтт обсудил новости с самыми старыми и мудрыми людьми из Народа.

– Я хочу показаться каменному человеку, – сказал он. – И может быть, помочь ему.

– Почему?

Объяснить почему оказалось не так-то просто. Для начала Мэтт хотел бы заполучить могучего союзника, способного сражаться с каменным львом. Но это было далеко не все. Ведь каменный человек, похоже, сейчас вряд ли мог с кем-нибудь сражаться.

Мэтта выслушали, но каждый бормотал в ответ что-то неопределенное. Наконец самая старая женщина потянулась к мешочку из кожи ящерицы, в котором хранилось Семя Огня, и вынула оттуда кости пальцев своей предшественницы, носившей священный мешочек до нее. Она трижды встряхивала кости и затем бросала их на грязную, мокрую землю, внимательно рассматривая рисунок, в который складывались отпечатки. Но старая женщина не увидела в этих узорах ничего похожего на каменного человека, а потому не смогла дать никакого совета.

Чем дольше Мэтт раздумывал над этим, тем сильнее укреплялся в своем решении.

– Я попробую помочь каменному человеку. А если окажется, что это наш враг, он не сможет на нас напасть. Он просто не поймает нас со своими мертвыми ногами!

Чуткий слух андроида уловил приближение кучки людей, хотя они очень старались идти тихо.

– У меня появилась компания, – передал Деррон наблюдателям, отключив динамики андроида. Ответили ему не сразу, – видимо, все, кто присматривал за ним, были сильно заняты чем-то другим. Впрочем, Деррона это вполне устраивало.

Народ подобрался поближе, самые храбрые осторожно выглядывали из-за уцелевших кустов и деревьев, стараясь рассмотреть андроида. Увидев, что каменный человек поднял голову, они вышли из укрытия, показывая раскрытые ладони в знак того, что пришли без оружия. Деррон повторил этот жест как мог – ему приходилось одной рукой опираться о землю, чтобы не упасть.

Народ, похоже, решил довериться миролюбию андроида – из-за его жестов и неподвижности, но прежде всего из-за очевидной беспомощности. И вскоре все люди вышли из-под прикрытия зарослей. Они стояли, перешептываясь, и во все глаза смотрели на дно воронки.

– Эй, слышит меня кто-нибудь? – крикнул Деррон в микрофон внутренней связи. – У меня здесь толпа народу. Я ни черта не понимаю из того, что они болтают. Дайте мне переводчика, быстро!

С самого начала операции специалисты сектора прилагали отчаянные усилия по изучению старинных языков и диалектов Сегола – всех, какие были известны. Замаскированные приборы слежения с микрофонами и видеокамерами забрасывались всюду, куда только было можно, в разные столетия и эпохи – везде, где были люди, говорившие на разных языках. На программу изучения старинных языков не жалели ни сил, ни средств, но объем работы оказался поистине необъятным. В современном мире только два человека сумели немного разобраться в языковых формах, характерных для первобытных племен, и работы у них было невпроворот.

– Одегард!

Ответ раздался в наушниках подобно грому небесному. Деррон даже поморщился от боли в ушах и неожиданности. По голосу было непонятно, кто говорит: скорее всего, полковник Борс.

– Одегард, не отпускайте от себя этих людей! Ничего, что ваш андроид поврежден, вы все равно должны их защитить – как угодно! Вы сможете!

– Вас понял. – Деррон чуть слышно вздохнул. – Как там насчет переводчика, шеф?

– Сейчас раздобудем. Вы оказались в жизненно важной зоне, Одегард… Охраняйте этих людей, скоро пришлем подмогу!

– Вас понял.

Да, в эти первобытные времена берсеркеры задали всем жару! Видно, остальным операторам приходилось туго. Но, в конце концов, лучше разбираться со всем этим в комбинезоне управления, со своим собственным андроидом, чем кусать локти, наблюдая заварушку из операторского модуля, когда все, что ты можешь, – это пялиться на экран монитора.

– Тварь такого размера, наверно, съедает целую гору мяса, – недовольно проговорил один из охотников, обращаясь к Мэтту.

– У него перебиты ноги, – заметил Мэтт. – Вряд ли он проживет слишком долго, чтобы объесть нас.

Мэтт уговаривал самых смелых сородичей помочь ему вытащить каменного человека из ловушки. А каменный человек тем временем спокойно ждал и, по-видимому, не собирался отказываться от помощи.

Охотники, собравшиеся вокруг Мэтта, горячо спорили, размахивая руками.

– Если он долго не протянет, к чему его вытаскивать? И вообще, он не из Народа.

– Да, он не из Народа. И все же…

Мэтт упорно подыскивал новые слова, чтобы убедить сородичей. Если бы пришлось выручать каменного человека самому, он сделал бы это. Но Мэтт старался убедить Народ в том, что он поступает правильно. Это было нужно не только другим людям, но и самому Мэтту. Он хотел выразить чувства в словах, чтобы до конца осознать свои порывы. Мэтт понимал: каменный человек, сцепившийся с чудовищным львом, чтобы помочь Дарту, – часть чего-то большего, какой-то общности, к которой относится и его Народ. Мэтту казалось, что должно существовать некое общее племя-всех-людей – в противовес свирепым диким чудовищам и демонам, убивающим людей, охотящимся за ними днем и ночью.

– А вдруг где-то тут бродит целое племя каменных людей?! – предположил другой охотник. Кое-кто из Народа тут же стал настороженно оглядываться по сторонам. – Каменные люди страшны как враги, но они могли бы стать для нас могучими друзьями.

Это предположение не поколебало никаких устоев – сама мысль о дружбе или вражде с другими племенами не имела большого значения для Народа в его прежней жизни. Но Дарт ухватился за высказанную мысль:

– Этот каменный человек хочет с нами дружить!

Старейшая женщина усмехнулась:

– Как и любой, кто ранен и нуждается в помощи.

В нестройном хоре, снова заполнившем наушники шлема Деррона, прорезался звонкий голос девушки-переводчика. Она кое-как, с пропусками, передавала Деррону большую часть того, о чем разговаривали первобытные люди. Но через пару минут ее отозвали к другому оператору. Из переговоров на подземном командном пульте Деррон уяснил, что уже уничтожены два берсеркера, но при этом вышли из строя десять андроидов. И, что интересно, сами андроиды вызывали дикий животный ужас у людей, которых были призваны защищать, – первобытные предки боялись стальных великанов едва ли не сильнее, чем львов-берсеркеров.

– Передайте остальным, пусть прикинутся ранеными. Может, подействует, – посоветовал Деррон наблюдателям. – Ладно, раз нет переводчика, придется разбираться самому. Лучше так, на пальцах, чем сказать слово-другое не в струю. Кстати, не перекинете мне пару каких-нибудь штуковин для самозащиты, чтобы я передал их этим ребятам? Когда берсеркер доберется до нас, может оказаться, что суетиться уже поздно. А он обязательно вернется, уж поверьте. – Машина, с которой сражался Деррон, наверное, проверяла какой-то ложный след или разбиралась с другим первобытным племенем. Но в том, что берсеркер снова появится здесь, сомневаться не приходилось. – Кстати, парни, мне нужны гранаты, а не стрелы. У этих ребят только один лук на все племя.

Внутри андроида имелся специальный отсек, в который можно было перебрасывать небольшие предметы из будущего, о чем Деррон и попросил наблюдателей.

– Оружие для самозащиты сейчас приготовят, – заверили его с командного пульта. – Однако вручать его первобытным людям до того, как возникнет критическая ситуация, опасно. Вдруг они решат опробовать эти штуковины на андроиде? Или случайно подорвут себя?

– По-моему, тут главное – не опоздать. Сбрасывайте их сюда, а там разберемся.

– Оружие для вас уже готовят.

При той суматохе, которая царила в секторе, Деррон не знал, верить этому или нет.

Народ, похоже, все еще спорил о судьбе андроида, который по-прежнему сидел, опираясь на руки. Деррону хотелось верить, что эта поза, выражавшая дружелюбие и беспомощность, внушает доверие первобытным людям. Судя по тому, что Деррон успел понять из слов девушки-переводчика, высокий молодой человек, через плечо которого был перекинут единственный лук, горячо выступал в защиту андроида и уговаривал остальных помочь «каменному человеку».

Наконец молодой человек с луком – по-видимому, он был кем-то вроде вождя – уговорил одного парня подсобить ему. Вдвоем они выкорчевали дерево, уцелевшее после битвы с берсеркером: подрубили толстые кряжистые корни примитивными топорами, повалили дерево и подтащили его к самому краю воронки-ловушки ядовитого землероя. Ухватившись за обломки ветвей, мужчины спустили дерево вниз, так, чтобы андроид мог до него дотянуться. Деррон обеими руками вцепился в ствол.

Двое мужчин поднатужились и потянули ствол на себя, крякнув от неожиданного веса каменного человека. Мальчишка, который во время драки с берсеркером сидел на верхушке дерева, подбежал и стал помогать им.

– Одегард, говорит полковник Борс, – раздался в наушниках резкий, настойчивый голос. – Мы выяснили, на что нацеливаются берсеркеры. Письменность на Сеголе появилась очень близко от того места, где вы сейчас находитесь. Правда, вероятность этого события до сих пор велика, несмотря на гибель многих людей. Но знайте, любая новая смерть может сделать эту вероятность почти нулевой и тем самым свести на нет всю эволюцию человечества. Это, конечно же, огромный скачок в развитии, и мы не можем точно сказать, от кого именно зависит появление письменности. Но это наверняка член того племени, которое охраняете вы. Понимаете, что это значит, Одегард?

Деррон цеплялся руками андроида за шероховатый древесный ствол, понемногу двигаясь к верхнему краю предательской воронки.

– Спасибо на добром слове, полковник. Как насчет гранат, которые я заказывал?

– Мы забросили в ваш сектор еще двух андроидов, Одегард, но возникли кое-какие технические неувязки. Уже уничтожено три вражеских объекта… Гранаты?.. Какие такие гранаты? – Последовала короткая пауза. – Мне сказали, что ваши гранаты сейчас приготовят.

С этими словами полковник отключился.

Когда охотники вытащили пострадавшего каменного человека из ловушки, все люди Народа собрались вокруг него, из осторожности не подходя слишком близко, и стали с интересом рассматривать диковинное создание. Деррон снова привел андроида в сидячее положение и, опираясь на одну руку, другой вновь сделал жест, который, вероятно, символизировал в глазах Народа добрые намерения. Этот поступок, похоже, укрепил доверие первобытных людей к каменному человеку, но тут оказалось, что Народу есть о чем беспокоиться и помимо странного чужака. Солнце быстро клонилось к закату, близились сумерки, люди то и дело поглядывали на небо и озабоченно переговаривались друг с другом. Деррону не нужен был переводчик, чтобы понять: они хотят заняться поисками более или менее безопасного укрытия, чтобы переждать ночь.

Все племя собралось за считаные минуты, люди подхватили свой небогатый скарб и тронулись в путь. Было ясно, что все давно привыкли к превратностям кочевой жизни. Молодой охотник с луком несколько раз обращался к каменному человеку; судя по всему, его здорово обескуражило то, что тот не понимал его слов. Но жизнь брала свое, и охотник не мог больше тратить драгоценное время на разговоры. А каменный человек оказался предоставлен самому себе – на большее вряд ли можно было рассчитывать.

Деррон пристроился в хвосте длинной цепочки первобытных людей, которые искали безопасное укрытие. Он обнаружил, что по ровному месту андроид двигается вполне сносно. Опираясь на кулаки длинных рук и подтягивая беспомощно висевшие ноги, он ковылял вслед за Народом, как обезьяна с переломанным позвоночником. Люди время от времени оглядывались на эту трагическую фигуру, и в их взглядах сквозили самые разные чувства, далеко не всегда приятные. Но гораздо чаще, оборачиваясь, они смотрели еще дальше, туда, откуда пришли. Деррону было понятно без всяких переводчиков, что люди боятся до дрожи – того, что может красться во тьме по их следу.

Но если даже Народ не думал о встрече с берсеркером, машиной-убийцей, Деррон все время ожидал ее. Борозда, которую оставляли в мягком болотистом грунте волочившиеся по земле ноги андроида, была очевидным следом, и берсеркер не мог не обратить внимания на него. Стоит берсеркеру наткнуться на этот след, как он тотчас же явится за ними. Может, убийца и будет осторожничать, но все равно от него не уйти.

Полковник Борс снова включился, чтобы самолично ознакомить Деррона с последними известиями.

– Одегард, наши наблюдатели определили по волнам несоответствия, что берсеркер двигался сперва на юг, прочь от вас, а теперь возвращается обратно. Вы оказались правы – вначале он почему-то пошел по ложному следу. Ваш берсеркер – единственный, которого мы до сих пор не уничтожили. И надо же, он оказался в самой важной зоне! Думаю, мы сделаем вот что: забросим к вам еще двух андроидов. По расчетам, они выйдут на ваше племя уже через пару минут по реальному времени. Андроиды пойдут вслед за племенем, по одному с каждой стороны, и будут держаться незаметно. Нам ни к чему запугивать этих первобытных людей толпами сверкающих железных монстров, а то они просто кинутся врассыпную, обезумев от страха, – такого мы сегодня уже насмотрелись. Когда ваши люди остановятся где-нибудь на ночь, оставайтесь с ними, а мы закинем подмогу.

– Вас понял, полковник.

Деррон упорно полз вперед, опираясь на руки. Подвешенный на тросах в зале третьего яруса комбинезон управления то вздымался, то опадал в такт движениям андроида, который полз по болоту, бороздя мокрую землю омертвевшими ногами. Оператору, запертому в скафандре, был необходим определенный уровень обратной связи, чтобы лучше чувствовать тело андроида, заброшенного в бездну прошлого.

План полковника показался Деррону вполне разумным. Зная закон средних величин, он понимал: скоро что-то произойдет.

Сгустившийся сумрак сгладил резкие очертания дикого древнего леса, наполнив его мрачной красотой. Люди Народа шагали, растянувшись в длинную цепочку, по болотистой равнине: с одной ее стороны виднелась редкая поросль, с другой стороны – гряда пологих каменистых холмов, которые сейчас были слева от них. Молодой охотник с луком, которого, похоже, звали Мэтт или что-то вроде того, шел первым, внимательно разглядывая каменную гряду.

– Эй, где гранаты, что я заказывал? Есть там кто-нибудь живой, а?! Мне нужны гранаты!

– Мы как раз готовим засаду, чтобы поддержать вас, Одегард. Вы же понимаете, нам совсем ни к чему, чтобы эти дикари с перепугу стали швырять гранаты куда попало!

«Что ж, в этом есть смысл», – согласился про себя Деррон. Опять же, его андроид вряд ли сможет противопоставить что-нибудь берсеркеру, ковыляя на двух руках и волоча за собой беспомощное тело.

Вождь Мэтт внезапно свернул и начал карабкаться вверх по голому каменистому склону. Остальные живо последовали его примеру. Деррон как мог полз за ними, цепляясь за камни. Как оказалось, люди пробирались к узкой щели, – видимо, это был вход в пещеру. Щель, прорезавшая почти отвесный выступ скалы, напомнила Деррону дверь в стене дома. Все племя сгрудилось неподалеку от входа. Деррон не успел заметить, как Мэтт сдернул с плеча лук и вынул стрелу. Другой охотник подобрал приличных размеров камень и, стремительно обогнув по дуге вход в пещеру, зашвырнул его внутрь. Из глубины пещеры раздался такой жуткий рев, что, казалось, даже скалы задрожали от ужаса. Люди Народа в одно мгновение, не сговариваясь, бросились врассыпную и укрылись за камнями. Они здорово умели устраиваться в этой жизни. То есть выживать.

Когда из пещеры показался огромный медведь, он увидел на пороге своего дома только андроида, одинокого урода-подкидыша.

Могучий шлепок медвежьей лапы опрокинул неустойчивого андроида навзничь. Растянувшись на спине, Деррон взмахнул рукой и тоже отвесил медведю пощечину. Казалось, сверкающая рука задела звериную морду совсем легонько, но медведь покачнулся и издал леденящий кровь рык. Пещерный медведь по сравнению с землероем был сделан из другого теста и, встретив отпор, все равно кинулся в драку. Огромные желтые когти заскрежетали по металлическому телу андроида. По-прежнему лежа на спине, Деррон поднял зверя могучими руками андроида и швырнул вниз со скалы. Катись отсюда!

Медведь зарычал так, что все его предыдущие звукоизвержения показались детским лепетом. Деррон не хотел без нужды обрывать жизнь даже неразумного зверя, случайно встретившегося на его пути, но время шло, настоящий враг подбирался все ближе. И когда пещерный медведь напал снова, Деррон отшвырнул его посильнее. Животное приземлилось на все четыре лапы и побежало, не разбирая дороги, в сторону болот. Оттуда еще с полминуты слышались скулеж и жалобные завывания.

Люди Народа покинули свои укрытия – места за каменистыми выступами и щели в скале, – собрались у входа в пещеру и медленно обступили андроида, позабыв даже о том, что надо оглядываться по сторонам. Деррону на мгновение показалось, что сейчас первобытные предки падут перед ним ниц и начнут восхвалять его, как некое божество. Пока они не додумались до чего-нибудь такого, он поднял андроида и заковылял, опираясь на руки, ко входу в пещеру. Потом заглянул внутрь и просканировал помещение. Глаза андроида были рассчитаны на восприятие окружающего мира в любом диапазоне – и в видимом свете, и в инфракрасном. Пещера оказалась пустой. Она была просторной, с довольно высоким сводом и вторым выходом размером с небольшое окошко, расположенным высоко над полом, в противоположной от основного входа стене. Мэтту повезло – в этой пещере запросто могло разместиться все племя.

Когда Деррон выбрался из пещеры, оказалось, что люди Народа уже готовились развести большой костер у входа в укрытие. Они собирали хворост и обломки дерева у края заболоченной низины и поспешно тащили свою добычу вверх по склону. Вдали, на другой стороне долины, разгоняя ночную тьму, мерцало теплое оранжевое пятнышко. Наверное, там остановилось на ночь другое племя.

– Вызываю наблюдателей. Как дела с засадой?

– Два других андроида только что заняли предписанную позицию. Они следят за вами. Вас хорошо видно – у входа в пещеру.

– Хорошо.

Что ж, пусть Народ разводит свой костер, и пусть берсеркер явится на свет костра за легкой добычей. Его ожидает большой сюрприз, потому что на этот раз первобытные люди защищены, как никогда ранее.

Небо быстро темнело. Одна из пожилых женщин, державшая в руках сумку из плотной толстой кожи, выудила из нее округлый сверток, тоже кожаный, и развернула его. Внутри оказалась слабо тлевшая головня. Положив ее на кусок коры, женщина ловко и сноровисто сунула туда же горстку тонких сухих щепок, и скоро костер запылал. Оранжевые языки пламени жадно лизали дерево, костер разгорался все сильнее, все ярче, разгоняя ночную мглу.

Племя забралось в пещеру. Андроид вошел в нее вслед за Мэттом. Деррон усадил его у стены и со вздохом вытянул утомленные руки. Давно пора было отдохнуть. Несмотря на то что скафандр значительно облегчал все движения, Деррону пришлось немало потрудиться в этот день.

Не успел он как следует расслабиться, как вдруг, без всякого предупреждения, ночной покой был нарушен – началась битва. С сухим треском полыхнуло пламя лазерного луча, почти сразу же тишину разорвали пронзительный визг, скрежет металла о металл и грохот от столкновения двух бронированных тел. Люди, укрывавшиеся в пещере, все как один вскочили на ноги.

В неверных отблесках лазерного луча Деррон увидел, что Мэтт вскинул свой лук и направил его в сторону входа, а остальные люди заметались, ища, где бы спрятаться. Мальчишка Дарт вскарабкался по задней стене пещеры до самого окошка и выглянул наружу. На его испуганном лице играли красноватые отсветы лазерных вспышек.

Но вот лазер погас. Вспышки и грохот у входа в пещеру оборвались так же внезапно, как начались. Снаружи снова воцарились мертвая тишина и темнота. Нервы Деррона натянулись до предела.

– Вызываю наблюдателей! Черт возьми, вы что, вымерли?! Что происходит снаружи? Что там случилось?

– О господи, Одегард! – Голос так звенел от волнения, что Деррон даже не узнал говорившего. – Мы потеряли обоих андроидов! Эта чертова штуковина… Она движется слишком быстро…

Внезапно сторожевой костер ярко вспыхнул. От мощного пинка стальной лапы в пещеру влетели горящие поленья, и по каменному полу напротив узкого входа рассыпались искры. Головни отскакивали от покатых стен пещеры и медленно гасли, словно тысячи умирающих светлячков. Берсеркер разыгрывал свою партию. Он хотел знать, есть ли в пещере второй выход, через который могли бы удрать вожделенные жертвы – люди. Берсеркер наверняка знал, что в пещере также скрывается поврежденный андроид, но его электронный мозг уже досконально выяснил, что именно могут противопоставить ему андроиды сектора. И когда стало ясно, что выход в пещере только один и жертвам уходить некуда, стальной лев полез напролом. Раздался противный громкий скрежет – оказалось, что мощное тело берсеркера не проходит через узкую щель в скале.

– Одегард, сейчас мы забросим вам десяток стрел. Наконечники – это особые боеголовки, вызывают возгорание при жестком контакте.

– Что?! Стрелы?! Я же сказал – гра-на-ты!!! Я же говорил, у нас есть только один лук, и здесь просто не хватит места, чтобы выстрелить… – Не успев договорить, Деррон сообразил, что маленькое окошко в задней стене пещеры – это идеальная бойница. – Ладно, давайте сюда ваши стрелы, черт возьми! Давайте хоть что-нибудь! Быстро!

– Мы посылаем вам стрелы, Одегард. У нас наготове еще один оператор, вы можете отдохнуть, если устали.

– К черту! Я уже приспособился к андроиду с перебитыми ногами, а он – нет.

Берсеркер поднял адский шум, он царапал скалу, бился о нее всем телом, стараясь расширить проход и добраться до вожделенной цели. Когда индикатор внутри шлема показал, что обещанные метательные снаряды поступили во внутреннюю камеру андроида, Деррон, не теряя времени, открыл дверцу и решительно достал около десятка стрел. Все люди племени, с испуганными, бледными лицами, с широко распахнутыми глазами, смотрели, как каменный человек во мраке пещеры вынул из собственного сердца пучок чудесных стрел и протянул их Мэтту.

Это наверняка были особенные стрелы, поскольку они появились очень уж необычным образом. Снаружи ярился свирепый каменный лев, и никто не усомнился в том, для чего нужны эти стрелы. Мэтт замешкался всего на мгновение, потом с поклоном принял от каменного человека драгоценный дар. И сразу же, одним прыжком, взлетел к маленькому окошку в задней стене пещеры.

Если бы у врага не было оружия, которое поражает на расстоянии, окошко в скале, высоко над землей, прекрасно защитило бы охотника от каменного льва. Но у берсеркера имелась лазерная пушка. А значит, андроиду следовало отвлечь огонь на себя, занять берсеркера, чтобы тому было некогда оглядываться по сторонам.

Оставалось только надеяться, что Мэтт окажется неплохим стрелком. Деррон втиснул своего андроида в угол, у самого выхода из пещеры, и затаился. Металлическое тело ощущало содрогания скалы, к которой прижимался андроид: берсеркер молотил по ней изо всех сил с другой стороны. Деррон прикинул, что, если быстро обогнуть угол, может, удастся схватить льва-берсеркера. Он подождал еще немного, вглядываясь в полумрак пещеры. Увидев, что Мэтт наложил на тетиву первую чудесную стрелу, Деррон бросил свое непослушное металлическое тело за угол скалы, стараясь двигаться настолько быстро, насколько позволяли его утомленные руки.

Деррон чуть не повалился лицом на камни, потому что берсеркер оказался дальше, чем он ожидал, – зверюга как раз отбежала, чтобы разогнаться перед очередным броском на скалу. Из-за такого стечения обстоятельств берсеркер успел врубить свой лазер быстрее, чем Деррон – свой. Пучок красноватого света хлестнул по бронированному телу андроида, оно раскалилось, но выдержало. Деррон, в свою очередь, кинулся вперед, поливая стального льва лазерным огнем. Если берсеркер и заметил Мэтта, притаившегося за окошком в скале, то не обратил на него внимания – разве ему могли повредить какие-то стрелы?

Первая стрела поразила чудовище в плечо. Древко мгновенно вспыхнуло и отлетело в сторону, рассыпавшись горсткой искр, а наконечник взорвался, превратившись в маленький, ослепительно-белый огненный шар. После взрыва в плече льва-берсеркера образовалась дыра приличных размеров.

Машина-убийца споткнулась и повалилась на бок, а лазерный луч, направленный в андроида, скользнул мимо и только поджег жалкую кустистую поросль на вершине ближайшего скального выступа. Деррон по-прежнему подбирался к берсеркеру с максимальной скоростью, которую мог выжать из поврежденного андроида. Его лазер палил не переставая – странный красноватый фонарик, нацеленный в раненое плечо железного чудовища. Мэтт снова вынырнул в просвете окошка и послал вторую стрелу так же удачно, как и первую, поразив каменного льва в бок. От взрыва второй боеголовки чудовище, уже нетвердо стоявшее на трех ногах, пошатнулось. И тут лазер берсеркера погас – андроид Деррона доковылял наконец до врага и тяжелым бронированным кулаком разбил красный огненный глаз во лбу чудовища.

Битва закипела с новой силой. Какое-то время Деррону даже казалось, что он сможет взять верх над берсеркером – пара стальных рук андроида наверняка должна быть сильнее уцелевшей передней лапы железного льва. Но человеческим рефлексам по-прежнему было далеко до скорости реакций машины-убийцы. За какие-нибудь доли секунды андроид Деррона снова взметнулся в воздух, зажатый в лапах берсеркера, и кувырком полетел прочь. Мир вертелся вокруг, как сумасшедшее колесо обозрения.

Деррон кое-как поднялся на четвереньки, хотя ноги безвольно расползались в стороны. Стараясь удержаться на руках, он поймал берсеркера взглядом и нажал на спуск лазерной пушки. Ничего не случилось. Лазер во лбу андроида тоже вышел из строя – разбился при ударе о камни. Черт, что же этот Мэтт медлит со стрелами?

Лев-берсеркер все еще был слишком огромным, слишком сильным и слишком быстрым в сравнении с поврежденным андроидом. Деррон сумел ухватить чудовище за заднюю ногу, но две его оставшиеся конечности работали, как отбойные молотки, оснащенные стальными когтями. Одна из недействующих ног андроида отлетела в сторону – берсеркер отхватил ее своими когтями, словно бритвой. Похоже, машина-убийца готовилась разорвать бедного андроида на куски. Где же стрелы?!

И стрелы прилетели. Перед глазами Деррона промелькнуло тело охотника – Мэтт бросился в бой, зажав в обеих руках чудесные стрелы, дар каменного человека. Подобно воинственному богу из древних легенд, он испустил боевой клич, одним махом перепрыгнул через распростертого на земле андроида, вскочил на спину льву-берсеркеру и вонзил волшебное оружие в сверкающее тело чудовища.

Тело каменного льва на миг озарилось ослепительно-яркой вспышкой. А внутри его раздался такой взрыв, что обе машины содрогнулись и подскочили на месте. На этом битва завершилась.

Деррон с трудом вытащил покалеченное, измятое тело андроида из-под стальной туши бывшего врага. Металлическое покрытие берсеркера покоробилось и пошло пятнами, по нему то и дело пробегали синие искры. Убийца был мертв. Деррон из последних сил кое-как приподнял андроида на локтях. В мерцающем сиянии, которое исходило от останков берсеркера, он увидел, как из пещеры выбежал мальчишка Дарт. Лицо мальчика было мокрым от слез, он держал в руках лук Мэтта с обрывками порванной тетивы. Вслед за Дартом из пещеры высыпали все остальные люди племени и собрались вокруг неподвижного тела, распростертого на земле.

Деррон усадил андроида. Мэтт лежал там, куда его отшвырнул агонизирующий берсеркер. Живот охотника был располосован, сквозь рану виднелись внутренности, от рук остались клочья, лицо превратилось в бесформенную лепешку. На истерзанном лице открылись глаза. Умирающий вождь содрогался от боли, но все еще дышал. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, в такт неровному дыханию.

Женщины завопили и запричитали, а мужчины дружно затянули медленную, печальную песню. Когда Деррон двинулся к Мэтту, все тотчас же расступились, давая ему дорогу. Деррон осторожно, как только мог, поднял тело раненого на руки. Отважный вождь отдал слишком много за эту победу, и еще несколько легких ожогов, причиненных горячими руками андроида, ничего не значили для него.

– Неплохо сработано, Одегард! – Голос полковника Борса снова обрел прежнюю властность. – Хорошая работа. Вы завершили операцию, Одегард. Мы переправим вам аптечку, чтобы подлечить этого парня. Его жизненная линия может оказаться важной.

– Вряд ли я смогу ему помочь. Он очень плох. Лучше вытащите его вместе со мной, полковник.

– Рад был бы помочь, но, боюсь, это не вполне целесообразно…

Полковник, по-видимому, призадумался.

– Здесь его жизнь все равно прервется, полковник, что бы мы ни сделали. Он вырвал для нас победу, а теперь его кишки валяются на земле…

– Хм… Хорошо, хорошо. Подождите, мы подготовим все к обратной доставке. Отрегулируем приборы с учетом его массы.

Стоя вокруг каменного человека и своего умирающего вождя, первобытные люди тянули заунывный напев. Деррон подумал, что эта картина, наверное, когда-нибудь положит начало странной легенде древних времен. Наверное, среди древнейших рукописных текстов Сегола отыщется рассказ об умирающем герое и каменном человеке. Мифы и легенды – они как закупоренные бутылки, в них может оказаться какое угодно вино.

У входа в пещеру самая старая женщина Народа возилась с тлеющей головешкой, стараясь заново разжечь сторожевой костер. Получалось плохо. Молоденькая девушка, которая помогала старухе, решила все очень просто – подхватив с земли сухую ветку, она подбежала к полыхавшим останкам каменного льва и сунула ветку в самую сердцевину обгоревшей металлической скорлупы. Дерево вспыхнуло. Девушка помахала веткой, чтобы пламя разгорелось ярче, и вприпрыжку пустилась вверх по склону в некоем подобии дикого танца.

И вот Деррон уже сидит в центре сияющего круга на полу третьего яруса. Двое медиков спешат к нему с носилками. Он протянул руки, чтобы врачи приняли у андроида раненого Мэтта, затем нагнул голову внутри шлема и нащупал зубами переключатель энергоблока.

Осталось проверить оборудование по завершении операции. Деррон в считаные секунды выбрался из скафандра управления и принялся удирать от сотрудников, сбежавшихся, чтобы поздравить его с победой. В промокшем от пота трико он быстро спустился с платформы по узкой лестнице, у подножия которой уже стояли техники, наблюдатели, операторы других андроидов, врачи и прочие работники сектора – все, кому не терпелось пожать руку герою дня. Деррон пробрался к Мэтту, когда медики уже подняли носилки с ним. Страшно израненное тело было аккуратно обернуто влажными простынями, в него вводились лекарственные вещества из переносного инфузионного аппарата.

Глаза Мэтта были открыты, хотя, конечно же, после такого потрясения он вряд ли что-либо видел. Для Мэтта Деррон был лишь одним из многих странных созданий, суетившихся вокруг. Но один только Деррон прикоснулся к нему – положил свою ладонь поверх обожженной руки Мэтта и шел рядом с носилками, пока сознание первобытного охотника не угасло.

Следом за носилками с раненым героем, которые быстро несли к больнице, тянулась целая процессия. Новости разлетелись быстрее ветра, и все хотели своими глазами увидеть живого человека, впервые в истории прибывшего из глубин прошлого. Когда Мэтта доставили в отделение неотложной помощи, оказалось, что Лиза, как и многие другие ходячие больные из того же отделения, тоже хочет посмотреть на него.

– Он потерялся, – прошептала она, глядя на изуродованное лицо с широко распахнутыми глазами. – Он потерялся, и ему так одиноко! Как я его понимаю… – Девушка повернулась к доктору и с тревогой в голосе спросила: – Он ведь еще жив, правда? С ним все будет хорошо?

Доктор слегка улыбнулся:

– Раз парень до сих пор дышит, значит мы его спасем.

Успокоенная Лиза с явным облегчением вздохнула. Ее забота о совершенно незнакомом человеке была такой естественной…

Пробираясь к носилкам с раненым, Лиза наткнулась на Деррона и мельком улыбнулась ему:

– Привет, Деррон.

Но и слова, и улыбка были скорее данью вежливости. Казалось, девушка едва заметила его.