Темная фигура размером с человека проскользнула между двумя наименьшими из трех сторожевых костров, двигаясь беззвучно, будто порождение сна. Дункан по привычке следил за наветренным направлением, хотя его голова отяжелела от усталости и мыслей о жизни, приходящей с шестнадцатым летом.

Вскинув копье, Дункан завыл и ринулся на волка. Огненные глаза, разделенные чуть ли не длиной ладони, смотрели прямо на него. Затем волк отвернулся, издал низкий вопросительный звук и скрылся во тьме, там, куда не доставал свет сторожевых костров.

Остановившись, Дункан испустил порывистый вздох облегчения. Наверное, волк убил бы его, если бы они схватились друг с другом, но зверь пока не осмеливался встретиться с человеком при свете костров.

Глаза овец были прикованы к Дункану – сотня мерцающих бликов на фоне плотной массы отары. Одна или две тихонько заблеяли.

Забыв о сне и самокопаниях, Дункан принялся расхаживать вокруг отары. Легенды говорят, что люди древней Землянии имели зверей под названием «собаки», которые охраняли овец. Если это правда, людей, пожалуй, можно счесть дураками из-за того, что они вообще задумали покинуть Землянию. Но подобные мысли чересчур святотатственны, а Дункану в его положении следовало бы молиться. Волк теперь приходит каждую ночь и слишком уж часто убивает по овце.

– Пошлите мне знак, небесные боги, – принялся он твердить заученные слова молитвы, подняв глаза к ночным небесам. Но небеса хранили молчание. Только величавые светлячки рассветной области следовали по своим беспорядочным тропам, исчезая из виду на полпути к небу, в восточной его части. Сами звезды соглашались с тем, что три четверти ночи уже позади. По легенде, Земляния находилась среди звезд, но молодым жрецам было ясно, что все это следует понимать только символически.

Вернулись тяжелые мысли, несмотря на близость волка. Уже два года Дункан молился и надеялся получить мистическое откровение, знак от богов, указывающих жизненный путь каждому юноше. От других юношей, говоривших об этом шепотом и лишь время от времени, он знал, что многие придумывают такие знаки. Для ничтожных пастухов и даже охотников в этом нет ничего страшного, но как может человек, не узревший настоящего видения, подняться выше пастыря животных? Быть жрецом, изучать вещи, доставленные со старой Землянии и бережно сохраненные, – о, как Дункан жаждал знаний, величия, вещей, которым не мог подобрать название! Снова поглядев вверх, он охнул, ибо увидел в небе громадный знак, почти над своей головой. Ослепительная точка, а затем – яркое облачко среди звезд, оставшееся от нее. Схватившись за копье, Дункан стал всматриваться в небо и на время забыл даже об овцах. Мало-помалу облачко рассеялось и угасло.

Незадолго до того корабль-берсеркер, привлеченный светом звезды солнечного типа, выскользнул из межзвездных пространств и устремился к планете Дункана. Звезда и планета обещали встречу с жизнью, но корабль знал, что некоторые планеты хорошо обороняются, а потому замедлил свое молниеносное приближение и превратил свой курс в длинную осторожную кривую.

В близлежащем космосе не было боевых кораблей, но телескопы берсеркера обнаружили яркие точки оборонительных спутников, то скрывавшихся в тени планеты, то появлявшихся вновь. Чтобы собрать больше данных, компьютеры берсеркера запустили шпионский зонд.

Совершив один виток вокруг планеты, зонд устремился к ней, испытывая надежность системы обороны. Порядком приблизившись к ночной стороне планеты, он внезапно обратился в яркое облачко.

И все же оборонительные спутники не были серьезным препятствием для берсеркера. Он знал, что сможет прихлопнуть их без малейшего труда, если подберется ближе, хотя дальнобойные ракеты, выпущенные по планете, они все-таки не пропустят. Другое дело, что на планете могли таиться иные объекты, надежно спрятанные, готовые начать контратаку.

Очень странно, что на этой обороняемой планете не было огней городов на ночной стороне и что она не посылала в пространство никаких радиосигналов.

Берсеркер с осторожностью механического устройства двинулся вперед, к региону, разведанному шпионским зондом.

Поутру Дункан пересчитал овец, нахмурился и пересчитал снова. Затем принялся искать зарезанного ягненка – и нашел. Значит, волк все-таки добыл себе ужин. Итого, четыре овцы за десять дней.

Дункан твердил себе, что погибшие овцы больше не важны для него: знак свыше, явленный вчера ночью, сулит ему жизнь, полную великих свершений и благородных целей. Но овцы были по-прежнему важны, и не только потому, что их хозяева могли рассердиться.

Угрюмо разглядывая задранного ягненка, Дункан заметил жреца в коричневой рясе, одиноко, верхом на ослике поднимавшегося по длинному, поросшему травой пологому склону пастбища со стороны Храмовой деревни, чтобы помолиться внутри одной из пещер в подножии горы, у входа в долину.

Увидев Дункана, призывно машущего руками, – тот не мог покинуть отару, чтобы пойти к жрецу, – человек на ослике двинулся к пастуху. Дункан пошел вперед, навстречу ему.

– Да благословит тебя Земляния, – лаконично сказал жрец, подъехав поближе. Оказалось, что это невысокий, коренастый человек. Он с явным удовольствием спешился и потянулся, выгнув спину и закряхтев.

Заметив, что Дункан пребывает в нерешительности, он улыбнулся:

– Тебе очень одиноко здесь, сын мой?

– Да, Святой. Но вчера ночью я узрел знак. Я ждал его два года, и вчера ночью он был дан мне.

– В самом деле? Добрая весть. – Взгляд жреца скользнул к горе, затем к солнцу, будто он хотел определить, сколько времени можно потратить на беседу. Но потом священнослужитель сказал без малейших признаков нетерпения: – Поведай мне о нем, если желаешь.

Однако, узнав о том, что знаком была вспышка в небе, жрец нахмурился. Казалось, он едва удержался от улыбки.

– Сын мой, сей свет видели многие. Сегодня старейшины дюжины деревень, где живет большая часть Племени, пришли в Храмовую деревню. Каждый видел в небесной вспышке что-то свое, и именно из-за этого я собираюсь молиться в пещере.

Жрец сел на осла, но после этого снова обернулся к Дункану:

– И все же меня не было среди избранных, узревших знак небесных богов, а ты был. Может быть, это знак для тебя и других. Не огорчайся, что он предназначался не только тебе. Исполняй свой долг богобоязненно, и знак будет тебе явлен.

Он повернул своего осла прочь.

Чувствуя себя ничтожным, Дункан медленно зашагал к отаре. Как он мог подумать, что свет, видный в половине мира, предназначался для единственного пастуха? Теперь его знак исчез, а волк остался.

После полудня показалась еще одна фигура – кто-то шагал со стороны деревни Колин. Дункан подтянул пояс шерстяной туники, пятерней вычесал травинки из шевелюры, пощупал подбородок, жалея о том, что его борода такая жидкая.

Он уже не сомневался, что это Колин, когда та была еще в полумиле от него. Но заставил себя двигаться спокойно и сделал вид, что заметил ее, когда Колин показалась на вершине холма, на расстоянии окрика. Ее каштановые волосы и одеяния развевались на ветру.

– Привет, Колин!

– Привет, пастырь Дункан. Отец послал меня спросить о своей овце.

Он с беспокойством окинул взглядом отару, узнавая овец одну за другой. Слава богам земным и небесным!

– Овца твоего отца цела и здорова.

Она подошла поближе.

– Значит, не все овцы целы?

Ах, как она прекрасна! Но за простого пастуха ее ни за что не отдадут.

– Вчера ночью волк снова зарезал одну. – Дункан замахал руками. – Я слежу, жгу костры. У меня есть копье и палица, я бросаюсь на него, когда он приближается, и отгоняю его прочь. Но рано или поздно он заходит не с той стороны, или какая-нибудь овца отбивается от стада.

– Надо, чтобы пришел кто-нибудь из деревни. Помог бы даже отрок. Если волк крупный и умный, помощь нужна любому пастуху.

Он кивнул, польщенный намеком на то, что он уже мужчина, а не отрок. Но беды его были чересчур велики, и Дункан остался безутешен.

– Ты видела вспышку в небе вчера ночью? – спросил он, с горечью припомнив собственную радость при мысли, что это знак только для него.

– Нет, но вся деревня только о ней и говорит. Я скажу им о волке, но вряд ли кто-нибудь придет тебе на помощь в ближайшие день-два. Все танцуют и говорят, не думая ни о чем, кроме небесной вспышки. – Она устремила озадаченный взгляд куда-то за Дункана. – Смотри!

Жрец, направлявшийся из пещер в Долину, к Храмовой деревне, промчался в полумиле от них, изо всех сил погоняя своего осла.

– Может, он встретил твоего волка, – предположила Колин.

– Он не оглядывается. Может, получил в пещерах важный знак от земных богов.

Они еще немного поболтали, сидя на траве, пока Дункан ел принесенные ею пироги.

– Я должна идти! – подскочила Колин. Солнце уже опускалось, и никто из них этого не заметил.

– Да, поторопись! Ночью волк может шастать по всей равнине.

Провожая взглядом заспешившую прочь Колин, Дункан ощутил дух волка в собственной крови. Наверное, она поняла это, потому что оглянулась и странно посмотрела на него с вершины холма. А потом скрылась.

Собирая на склоне холма хворост для ночных костров, Дункан мгновение помедлил, поглядев на закат.

– Небесные боги, помогите мне, – молился он. – И земные боги, ибо темный волк, видимо, подчиняется вам. Если вы не дадите мне знака, то хотя бы помогите одолеть волка.

По обычаю, он поклонился и приложил ухо к скале. День за днем просил он какого-нибудь бога о знаке, но ни разу…

И тут Дункан услышал голос. Он съежился на месте, слушая камень, не в силах поверить своим ушам. Наверное, шум водопада или бегущий скот где-нибудь неподалеку. Впрочем, нет. В камне звучал настоящий голос, грохотавший и выкрикивавший слова откуда-то из-под земли. Слов Дункан различить не мог, но это оказался настоящий голос бога из-под земли.

Он выпрямился со слезами на глазах, на мгновение забыв даже об овцах. Этот восхитительный знак предназначен не для половины мира, а только для него! А он еще сомневался, что знак будет явлен.

Главное – разобрать слова. Склонившись, Дункан снова прислушался. Приглушенный голос повторял что-то снова и снова, но Дункан ничего не понимал. Взбежав шагов на пять вверх по склону, он приложил ухо к следующей скале, выступавшей из-под земли. Здесь все звучало гораздо яснее; порой юноше удавалось различить слово-другое. «Дать», – сказал голос. Бур-бур-бур. «Оборона», – сказал голос; во всяком случае, так показалось Дункану. Но даже те слова, которые он узнавал, произносились со странным выговором.

Заметив, что наступают сумерки, он встал, охваченный испугом и нерешительностью. Он понимал, что все еще отвечает за животных и должен зажечь сторожевые костры, просто обязан – без них волки вырежут всех овец. И в то же самое время должен слушать голос.

Кто-то приближался к нему в сумерках, и Дункан схватился за палицу, но затем понял, что это Колин.

– Солнце село, – испуганно прошептала она, – а я боюсь темноты. До тебя было куда ближе, чем до деревни.

Берсеркер приближался к ночной стороне планеты, уже быстро, но все еще с осторожностью. Он извлекал из памяти во́йны против тысяч видов жизней, продолжавшиеся тысячелетиями, и вспомнил еще одну планету вроде этой, где были оборонительные спутники, но не было ни городов, ни радио. Защитники планеты затеяли войну между собой, ослабив друг друга до такой степени, что больше не могли обороняться и даже забыли, что такое планетарное оружие.

Но здешняя жизнь могла лукавить, заманивая берсеркера, чтобы тот оказался в пределах досягаемости планетарного оружия. Поэтому берсеркер послал вперед механических лазутчиков, чтобы те пробились через сеть спутников и рассыпались над поверхностью, сея смерть, пока планета не даст мощный отпор.

Они развели костры. Колин взяла копье и стала караулить овец. Несмотря на близкое присутствие волка, Дункан должен был следовать своему знаку. Он вскарабкался вверх по темному склону холма, слушая камень за камнем. И всякий раз голос земного бога становился громче.

В глубине души Дункан понимал: Колин намеренно сделала так, чтобы переночевать с ним и помочь защитить овец, – и ощущал могучий прилив благодарности и любви к ней. Но даже эти чувства сейчас отошли на второй план. Голос прежде всего.

Он затаил дыхание, прислушиваясь. Теперь он слышал голос, даже стоя во весь рост. Впереди, у подножия скалы, лежали валуны, опрокинутые снежными лавинами. Возможно, среди них был вход в пещеру.

Добравшись до валунов, Дункан услышал, что голос рокочет среди них.

– Атака продолжается. Требуется человеческий отклик. Требуется приказ номер один. Это управление обороной. Атака продолжается…

Снова и снова. Кое-что Дункан понял. Атака, требуется, человек. Требуется приказ номер один – значит исполнится одно желание, как в легендах. Больше Дункан не будет смеяться над легендами, считая себя мудрым. Это не розыгрыш, устроенный другими юношами; никто не способен спрятаться в пещере и кричать подобным голосом, снова и снова.

Никому, кроме жрецов, не дозволено входить в пещеры, но, вероятно, даже жрецы не знают об этой. Это пещера Дункана, которого привел сюда его знак. Ему явлен величайший знак.

Чувствуя скорее благоговение, чем страх, он проскользнул между обломками скал, отыскал путь вниз, ощущая под ногами сперва камни и землю, а затем металл. Потом соскользнул в низкую металлическую пещеру, именно такую, как, по рассказам, выглядели пещеры богов, – очень длинную, гладкую, округлую и правильную, не считая того места, где она была повреждена упавшими камнями. В плавно изгибавшихся стенах пещеры были светящиеся места, будто громадные глаза животных, дававшие достаточно света, чтобы оглядеться. Здесь крик звучал очень громко. Дункан направился в ту сторону.

«Мы достигли поверхности, – радировали берсеркеру лазутчики на бесстрастном языке компьютерных символов. – Здесь разумная жизнь земного типа обитает в деревнях. Пока что мы убили восемьсот тридцать девять единиц. Мы не встретили никакого отпора при помощи опасного оружия».

Берсеркер подождал еще чуть-чуть, дав числу погибших живых единиц вырасти. Когда вероятность, что это планета-западня, упала, по оценке компьютеров, практически до нуля, берсеркер приблизился на максимально возможное расстояние и начал сметать со своего пути уцелевшие оборонительные спутники.

– Вот он я. – Дункан упал на колени перед ревущим металлическим предметом. Рядом с богом лежали очень древние перевитые прутья и яичная скорлупа. Когда-то жрецы совершали здесь жертвоприношения, а потом забыли об этом боге. – Вот он я, – повторил Дункан, уже погромче.

Бог заметил его, ибо оглушительный крик прекратился.

– Требуется отклик от запасного поста обороны девять-восемь-шесть-четыре, – сказал бог. – Оборона планеты переходит под управление поста девять-восемь-шесть-четыре.

Как попросить бога говорить яснее? После краткого молчания бог заявил:

– Требуется приказ номер один.

Это было уже понятнее, но чтобы окончательно увериться, Дункан спросил:

– Ты выполнишь одно мое желание, о могучий?

– Повинуюсь вашим приказаниям. Экстренная ситуация. Спутниковая сфера уничтожена на девяносто процентов. Ответ планетарного оружия полностью запрограммирован, требуется команда активации.

Все еще стоя на коленях, Дункан зажмурился. Будет исполнено одно его желание. Остальные слова он воспринял как предупреждение о том, что выбирать надо с осмотрительностью. Если он пожелает, боги сделают его мудрейшим из вождей или отважнейшим из воинов. Бог даст ему сто лет жизни или дюжину молодых жен. Или Колин.

Но Колин сейчас там, во тьме, один на один с волком. Может быть, в этот самый миг волк подбирается к ней, затаившись за кострами, следя за овцами и за хрупкой девушкой. Может быть, в этот самый миг Колин кричит… Сердце Дункана оборвалось: он понял, что волк одолел его, испортил этот миг, от которого зависит остаток его жизни. Он все еще пастух. И если он мог заставить себя забыть об овцах, то забыть о Колин было выше его сил.

– Уничтожь волка! Убей его, – сдавленным голосом выкрикнул он.

– Термин «волк» неясен.

– Убийцу! Уничтожь убийцу. Это мое единственное желание!

Не в силах больше выносить близость бога, Дункан без оглядки бросился прочь из пещеры, оплакивая свою загубленную жизнь. И побежал искать Колин.

«Отход! – верещал электронный голос берсеркера. – Западня! Отход!»

Услышав его призыв, рассеявшееся племя машин-лазутчиков стало подниматься с предельным ускорением, бросив свою работу на планете, по параболе, направляясь к громадной металлической матке. Слишком медленно. Они превратились в полосы света, в фейерверки раскаленных газов.

Берсеркер не ждал их. Он уже устремился в открытый космос, зная, что планетарное оружие дотянулось до него. Теперь он не тратил вычислительные мощности в попытке рассчитать, почему так много жизней было пожертвовано, чтобы заманить его в западню. А затем увидел, что перед ним швырнули густую сеть силовых полей, перекрыв пути к отступлению. Бежать некуда.

Все небо было залито пламенем, даже хребты холмов содрогнулись под ногами, а возле устья долины оторвалась вершина горы, и оттуда в небеса ринулся бесконечный, чудовищный столб чего-то почти невидимого.

Дункан увидел Колин, прильнувшую к голой земле и кричавшую ему что-то, – но подземный гром поглотил ее голос. Разбежавшиеся овцы скакали под ужасным небом, жалобно вереща. Среди них Дункан увидел темный силуэт волка, бегавшего вместе с ними кругами, слишком напуганного, чтобы быть волком. Юноша схватил свою палицу и погнался за зверем, спотыкаясь о сотрясавшуюся землю.

Он настиг волка, потому что бежал к нему, пока тот делал круги, не обращая внимания на человека. Увидев отразившееся в глазах зверя небо, он встал перед ним и взмахнул палицей в тот самый миг, когда волк подобрался для прыжка.

Дункан нанес удар, потом еще и еще один – чтобы уж наверняка.

Вдруг в небе появилась иссиня-белое, стремительно двигавшееся солнце, удивительное солнце, которое через минуту покраснело и растворилось во всемирном сиянии. И тогда земля наконец успокоилась. Дункан шагал как во сне, пока не увидел Колин – та пыталась собрать разбежавшихся овец. Помахав ей, он затрусил на помощь. Волк мертв, и он может поведать о восхитительном знаке. Боги не убили его. А земля под его бегущими ногами обрела вековечную надежность.

Я прозревал и по сей день прозреваю будущее, в котором вы, уроженцы Земли, можете одолеть и волков планет, и волков космоса. Ибо на каждом этапе развития цивилизации среди вас находятся люди, отбросившие эгоизм и посвятившие свою жизнь служению цели, которую они ставят выше себя.

Я говорю, что вы можете одолеть их, но не говорю, что непременно одолеете. Ибо в каждом из ваших поколений есть те, кто предпочитает служить богам тьмы.