Из Ильсана до Каннама! Чонмин, разместившуюся на узком сиденье в автобусе «М», немного укачало. Маршрут пролегал по трассе Канбёнпукро, и поезд, казалось, миновал уже шесть или семь мостов с почти одинаковыми названиями, но и сейчас ехал по мосту с безликим названием Вонхё. На прошлой неделе пришло одно сообщение в личку аккаунта мастерской, и из-за него Чонмин потратила свой свободный будний день, чтобы отправиться в район Каннам. А дорога в обе стороны, между прочим, занимала больше трёх часов. Это было сообщение от одного довольно солидного, хоть и не особо известного книжного издательства.

Количество подписчиков выросло на пятьсот человек за две недели – возможно, благодаря тому, что в ходе подготовки к ярмарке она вела аккаунт гораздо активнее, чем обычно. Среди новых подписчиков оказался и аккаунт издательства «Антарктическая лиса» с симпатичной мультипликационной лисичкой на фото профиля. Чонмин получила от них в личку смелое предложение опубликовать книгу. Манера писать комментарии у человека, который представился главным редактором, напоминала мчащийся без остановки паровоз.

Правда, Чонмин никак не могла кое-что понять. Посты коротенькие, и у неё не было ни малейшего представления, какую книгу из них можно создать. В ответ на нерешительность Чонмин издатель предложил встретиться уже на следующей неделе и ознакомить её с принятым планом. Чонмин не сказать чтобы обрадовалась, не зная, как ей это понимать: как напористую грубость или как увлечённость работой, но этого было достаточно, чтобы возбудить её любопытство. К тому моменту Чонмин никак не могла решить, что ей писать, но при этом пребывала в уверенности, что писать она продолжит. Для неё, чья жизнь была неопределённой, как облако, вяло летящее по воле ветра, было очень важно иметь хотя бы что-то, в чём можно быть уверенной.

Как только они въехали в Каннам, началась душная пробка. Чонмин, закутанная в несколько слоёв одежды, быстро вспотела, но стоило ей выйти из автобуса, как ледяной ветер мгновенно высушил кожу, оставив лишь мурашки и ощущение, будто её окунули в ледяную воду.

«Наверное, так и пройдёт весь день», – подумала она, ёжась.

Одинаковые прямоугольные небоскрёбы окружали её со всех сторон. Нужное здание было самым старым в ряду. Весь этаж представлял собой офис, коридоров не было. Как только Чонмин вышла из лифта, в нос ей ударил запах свеженапечатанных книг, и она чуть не потеряла рассудок. Запах бумаги она любила больше, чем аромат духов, почувствовав его, приходила в возбуждение и начинала вести себя более оживлённо.

– Здравствуйте, вы случайно не писательница по фамилии Ю? Это вас ждут к 10:00?

– Да, я Ю Чонмин.

– Вы с самого утра в дороге, должно быть, устали. Я главный редактор Ким Чжитхэ.

Он выглядел очень утомлённым и носил круглые очки в толстой роговой оправе, за которыми, казалось, пытался скрыть свою усталость. Его одежда – вельветовая рубашка в красную клетку и тёмно-синие слаксы – создавала совершенно иное впечатление по сравнению с его манерой общения онлайн. Просто невозможно было представить, что этот человек мог употребить слово «настоятельно» во фразе «настоятельно рекомендую опубликовать».

Главный редактор проводил Чонмин в крохотную комнату для переговоров, расположенную в самых недрах офиса. Он сказал, что за последние несколько дней просмотрел все без исключения старые посты мастерской «Соё», и признался, что впервые за долгое время в нём проснулся издательский энтузиазм после того, как он в какой-то момент поймал себя на том, что с нетерпением ждёт новые публикации «Соё». Затем он заговорил без остановки:

– Вы не представляете, сколько рукописей, которые нам присылают в больших количествах, я прочёл, но уже давно не видел ничего, что запало бы в душу. Однако стоило мне прочесть ваши тексты, меня охватила такая радость и волнение, словно я открыл нового автора в этом бесплодном издательском мире…

Он говорил словно сам с собой, не ожидая ответа от Чонмин, но при этом в его речи была и доля актёрской игры. Его громкий монолог продолжался до тех пор, пока Чонмин не села в кресло. Она решила, что этот человек может быть выпускником кафедры драматургии, которых она не раз наблюдала на своей работе.

Вошла молодая сотрудница и поставила перед Чонмин горячий кофе в пластиковом стаканчике, на котором была изображена та же лиса, что и в профиле издательства в инстаграме[39]. Она села рядом с главным редактором, но тот слишком много говорил и, похоже, забыл её представить. Непредставленная девушка так и осталась анонимом и только неловко улыбалась. Она то поднимала, то опускала визитку, зажатую в руке. Эта сотрудница, которая пришла ровно в назначенное время, видимо, привыкла к такому поведению главного редактора.

– Вот план, о котором я вам писал. Хотите ознакомиться?

Заголовок гласил: «1250 градусов», под ним значилось: «План по изданию эссе авторства Ю Чонмин». Чонмин уже на слове «эссе» начала хмуриться.

– С моим опытом я прекрасно представляю, как планировать издание книги. Если честно, ваши тексты нуждаются в сильной доработке. Я знаю, что вы бывший телесценарист, однако стили повествования для телепередач и для книг сам по себе сильно отличаются. Речь и о разговорном, и о литературном стилях. Возможно, это вас расстроит, но вам стоит подумать о том, чтобы заново начать учиться писательскому мастерству. Сам материал действительно хороший. Вы тратите своё время и силы на создание керамических изделий и рассказываете о своих чувствах, при этом в форме дневниковых записей. Такое изложение напоминает современным людям о том, как важна искренность. Среднестатистическому человеку, когда он слышит слово «керамика», может казаться, что это что-то далёкое – из сферы искусства или из области высококлассного хобби, но ведь на самом деле это не так. Хилинг-эссе о том, как благодаря работе с глиной можно освободиться от усталости, приобретённой на работе в офисе. Эссе о целительном воздействии разных необычных хобби идут бесконечным потоком, но поиск в книжных магазинах по ключевому слову «керамика» ничего не дал. Эта та ниша, которую мы и займём.

Главный редактор посоветовал Чонмин ознакомиться с планом, но сам при этом без конца говорил, не давая ей времени, чтобы сосредоточиться и прочитать документ. Он говорил много и громко, так, что у Чонмин заложило уши.

– А вам, наверное, интересно, почему мы решили назвать эту книгу «1250 градусов». Конечно, это рабочее название, мы с вами ещё его обсудим. «Танцующая на гончарном круге глина на самом деле пока ещё была ничем. Она приобретёт своё имя только после того, как, выдержав в печи обжиг при температуре в 1250 градусов и приняв определённую форму, окажется на чьей-либо кухне. Неважно, сколько вложено душевных сил в её создание, результат полностью зависит от того, выдержит ли она высокую температуру. Как отношения между людьми». Вы написали это в одном из постов «душевной» серии. В тот момент я всё и решил. Температура, вот что! Обычно я пишу планы очень быстро, но давно не было такого, чтобы я закончил работу над планом за одну ночь. Планировать становится гораздо проще, если на ум пришло чёткое название книги.

Главный редактор продолжал без конца повторять такие слова, как «чувства» и «ощущения», не понимая, что это снижает впечатление о его профессионализме.

– Но я не так уж хорошо разбираюсь в керамике. Если мы так назовём книгу, это наложит на меня некоторые обязательства.

– В любом случае, учитывая, что это ваша первая работа, ваш задаток и гонорар будут…

С одной стороны, казалось, что собеседник делает вид, что не слышит слов Чонмин, а с другой – что он впервые за долгое время с таким энтузиазмом подходит к своей редакторской работе, что действительно может не слышать, о чём она говорит. Как бы то ни было, он упорно продолжал сыпать своими идеями. Сотрудница рядом с ним, которая была непонятно откуда – то ли из отдела маркетинга, то ли из редакции, – непрестанно демонстрировала свои брекеты и неловко улыбалась глазами. Казалось, она своим взглядом просит: «Пожалуйста, будьте благосклонны к плану нашего главного редактора, хоть он и ведёт себя так невежливо».

Не в силах больше терпеть, Чонмин прервала речь главного редактора, уселась поудобнее и заговорила:

– Минуту. Прежде всего мне нужно кое-что вам сказать. У меня есть интерес к изданию книги, но я не хочу писать эссе. Как вы могли видеть из постов, я в основном пишу тексты в виде зарисовок из жизни, отрывков романа. Это художественная литература. Мне никогда и в голову не приходило писать именно эссе. Я далеко не тот человек, у которого накопилось достаточно историй или жизненной мудрости для этого.

– Но разве героиня Ючжон не создана на основе вашей собственной истории? Ваши произведения имеют формат повести, но я думаю, что по содержанию они на самом деле ничем не отличаются от эссе. А сейчас эссе в книжных магазинах пользуются спросом. И это не сложный уровень даже для начинающих авторов.

– Вы правы, это моя история. Ючжон – это я. Но мне не хватит смелости широко это использовать. Мне приходится прятаться за спиной персонажа с другим именем, чтобы рассказать свою историю.

Казалось, категоричный тон Чонмин смутил главного редактора.

С давних пор чтение эссе не приносило Чонмин никакого удовольствия. Для себя она определила, что эссеисты словно выдают сами себе медаль за то, что им удалось пробиться через стену бессилия и тоски, которая казалась непреодолимой. Чонмин в то время была в настолько сломленном состоянии, что ей казалось: она такую стену не преодолеет никогда. И автобиографичные истории людей, которые справились со своим бессилием, не только не утешали её, но и окончательно убивали самооценку. Более того, они вызывали гадкое чувство зависти. Она задавалась вопросом, получится ли у неё когда-нибудь справиться со всем и написать подобную книгу, но ответ всегда был отрицательным. Действительно, требовалось огромное мужество, чтобы поведать свою собственную историю толпе неизвестных людей. И для Чонмин, которая даже близким друзьям не могла рассказать о том, что с ней происходит, такое казалось невозможным.

Чонмин допила свой кофе. Билет на автобус сюда стоил три тысячи вон, в два конца – шесть тысяч.

«Будем считать, что на эти деньги я попила кофе в дорогом кафе», – решила Чонмин, стараясь за этими мыслями спрятаться от напора главного редактора. Да, кофе был крепким и довольно горьким. На вкус не отличался от кофе в больших сетевых кофейнях, поэтому идею про «будем считать, что я попила…» можно было принять за рабочую.

Главный редактор не стал останавливать Чонмин, когда она встала и направилась к выходу, но вручил ей визитку, сказав, что она может связаться с ним в любое время, если передумает. Даже в этот момент он беспокойно шевелил губами, будто хотел что-то добавить. В это время сотрудница, сидевшая рядом с ним, быстро протянула Чонмин свою визитку. Посмотрев на выражение её лица, Чонмин, неизвестно почему, ощутила родство с этой девушкой, которая так и не смогла принять участие в разговоре.

Чонмин опоздала на автобус «М», идущий до Ильсана, что для неё означало получасовое ожидание в одиночестве на остановке. На Каннаме было безлюдно: видимо, потому, что все в этот будний день сидели в офисах с включёнными обогревателями. Казалось, кроме автомобилей, ничего вокруг больше не двигалось. Проезжающие мимо машины обдавали Чонмин неприятной волной воздуха, и она чувствовала, как холод ещё глубже забирается ей под пальто. Ей не хотелось ни на секунду вынимать руки из карманов. Но из-за трезвонящего телефона ей пришлось достать правую руку. Звонила сценарист Ку, с которой они давно не общались.

– Алло?

– Это я.

Ку была главным сценаристом в команде, работавшим над документальными программами. Чонмин вместе с ней более двух лет делила все радости и печали их работы. Впервые после стычки с главой съёмочной группы кто-то из коллег обращался к ней лично.

– Да, сценарист Ку. Давно не виделись. Мне надо было позвонить самой…

– Да нет. В общем, я до сих пор работаю сценаристом. Ты ведь сказала, что хочешь отдохнуть от работы?

Может, она звонит из-за того случая? При воспоминании, как тогда было плохо, у Чонмин закружилась голова, словно она примерила не подходящие ей очки с толстыми линзами.

– Да, я до сих пор отдыхаю.

– В общем, я к тебе по личному делу.

Похоже, она звонила не из-за старой работы. Чонмин вздохнула. Однако, когда сценарист Ку произнесла своё «в общем», стало понятно, что этот разговор явно может продлиться более десяти минут – эта манера Ку вести беседу была ей давно знакома. Та всегда звонила неожиданно и очень затянуто рассказывала о своих делах. В большинстве своём это были вопросы, которые можно было решить через KakaoTalk, в них не было никакой срочности.

Чонмин могла выдержать разговор, перекладывая телефон из руки в руку, но проблема была ещё и в ногах. Каждую зиму Чонмин страдала оттого, что у неё мёрзли руки и ноги, и при этом она всегда забывала надеть дополнительную пару носков. В итоге она отказалась от идеи дождаться автобуса и направилась к метро. На автобусе можно было по прямой доехать до дома, на метро же ей придётся сделать несколько пересадок.

– Знаешь, я недавно работала над трейлерами для книг – победителей конкурса на платформе Different… – Голос в трубке звучал взволнованно. – Оказывается, в этом году снова будет отбор. Но когда я занималась трейлерами и читала прошлогодние работы… Честно? Ничего гениального. Ни одной строчки, от которой бы мурашки пробежали. И тогда я подумала: а почему бы не попробовать? Конечно, участие в конкурсе – это уже серьёзно… А тебе сейчас удобно говорить? Какой-то шум в трубке.

Когда Чонмин спустилась под землю, она очутилась в переполненном подземном торговом центре на минус первом этаже автовокзала. В таких местах расположены магазинчики с одинаковой женской одеждой, висящей на плечиках и продающейся по странным ценам типа пяти тысяч вон, заставляющие задуматься об их рентабельности. Чонмин, естественно, заблудилась.

– Да, это я спустилась в метро. Шумно?

Чонмин очень хотелось, чтобы Ку первой попрощалась, но та и близко не собиралась этого делать. Чонмин так и не окончила свою фразу. Ку со словами «я быстро» поставила крест на её скромной мечте.

– Да, конкуренция там высокая, но я и сама пишу для телепрограмм уже более пятнадцати лет. Мне неловко, но я хочу подать заявку. Есть эссе, над которым я понемногу работаю с прошлого года, и это можно назвать признанием, так как я в нём раскрываю всю дурную изнанку своей работы. От секретов накрутки просмотров до плохих условий труда и уровня зарплат сценаристов, на которые приходится наименьшая часть от затрат на производство. Я работаю под псевдонимом, но есть некоторые моменты, которые я не хотела бы, чтобы видел мой знакомый продюсер. Половина из этого – его ругань. Короче, я скину ссылку, можешь, пожалуйста, проголосовать за мою работу? И если распространишь эту информацию среди знакомой молодёжи, буду признательна.

– Вы часто говорили, что хотите написать книгу. От души поддерживаю. Если дадите ссылку, распространю по знакомым. И обязательно проголосую, – быстро проговорила Чонмин, выбрав именно те слова, которые Ку хотела услышать.

– Хорошо. Будет супер, если проголосуешь дважды, с разных аккаунтов.

Ку, разумеется, и не думала обсуждать дела Чонмин – её интересовало только собственное эссе. Будь Чонмин в тихом месте, а не в грохочущем подземелье метро, Ку непременно разложила бы перед ней своё творение по полочкам – от завязки до финала, с самодовольными паузами и ожиданием восторженных реплик. У Чонмин закружилась голова. Причин было много: она зашла с холодной улицы в тёплый переход плюс ещё этот неожиданный звонок от Ку. В это время несколько раз прозвенел телефон – бывшая коллега прислала ссылку в KakaoTalk.

Всю обратную дорогу Чонмин была занята тем, что отвечала на сообщения Ку, и опомнилась уже прямо перед собственным домом. После того как она полтора часа в метро постоянно смотрела в маленький экран телефона, у неё очень сильно пересохли глаза и навалилась усталость.

«Я прочитаю ваш текст сегодня вечером».

Чонмин первая поставила точку в их переписке, возможно, потому, что давно не общалась с Ку и ей было уже невмоготу терпеть её словоизлияния. Все речи Ку были пустыми. Сегодня и у Чонмин было много того, что она хотела сама рассказать. Она сразу же набрала Кисику.

Кисик ответил мгновенно, и Чонмин начала свой рассказ со слов: «Ты не представляешь, чем я сегодня занималась…» Кисик, который в это время сидел на диване и смотрел какое-то скучное шоу по телевизору, понял, что разговор будет долгим. Он уселся поудобнее, чтобы в середине разговора не потерять нить повествования из-за того, что у него затекла нога. Выключил звук телевизора, чтобы ничто не мешало сосредоточиться на рассказе Чонмин. На беззвучном экране комики без конца о чём-то разговаривали и шутили, но Кисик собирался слушать кого-то поважней.

Бывают дни, когда особенно сильно хочется поговорить о себе. Это был день, когда все они – и главный редактор, рвавший, должно быть, сейчас на себе волосы и ищущий другого начинающего писателя, и сценарист Ку, звонившая, наверное, другим младшим коллегам, и сама Чонмин, набравшая номер Кисика, – очень хотели поговорить.