Егоза

Как пишет автор «Этимологического словаря русского языка» Антон Семенов, «егоза» появилась в русском языке в XVIII веке – это «непоседа, юла». Похожие слова с таким же значением, но отличающиеся написанием есть в украинском – «ягоза» и «эгоза».

Судя по всему, произошла наша «егоза» от корня «ягл»: прилагательное «яглый» означает «буйный, быстрый», глагол «яглить» – «гореть желанием, стремиться». Соответственно, «егоза» – это некто или нечто быстрое и спешащее куда-то.

Кстати, суффикс «-оз», впоследствии ставший частью корня «егоз», появился здесь примерно так же, как в словах «стрекоза» – тот, кто стрекочет, – и «дереза» – тот, кто дерет.

Что за «дереза», спросите вы? А помните персонажа из русской народной сказки, козу-дерезу? Это она и есть. Вообще же это народное название растения подмаренника цепкого. На конце листьев у него мелкие крючковатые шипы, которые легко цепляются за одежду, дергают ее.

Кроме того, по старинному поверью, подмаренник приносит в дом раздор. По этой причине «дерезой» еще называли и сварливого человека. А вот к слову «дерзкий», то есть «смелый», эта самая коза-дереза не имеет никакого отношения. Ведь в древности это животное считали глупым и упрямым.

Вернемся же к «егозе». Ко всему прочему это еще и советское название спиральной колючей проволоки, она же спираль Бруно. Ирония в том, что, зацепившись за нее, выпутаться невозможно: чем больше дергаешься, тем сильнее порежешься. Получается, что егозить и суетиться, попав в цепкие объятия егозы, как раз-таки не стоит.

Елда

«Елда» – она же (а точнее, он же) «член, писюн, срамной уд» и другие синонимы, обозначающие мужской половой орган. Считается, что это слово существовало еще в славянских языках в том же самом значении, в каком мы преимущественно употребляем его и сегодня. Единственное – иногда использовалась немного измененная форма – «елдак». Кстати, в быту «елдой» называют просто что-то огромное и торчащее: маяк или башню.

Долгое время «елда» считалась термином, которые интеллигентные люди вслух не произносят, равно как и, например, всем известное слово из трех букв на букву «х». Однако уже к концу XIX века «елда» постепенно теряет свою похабность, и если Пушкин (во всяком случае, авторство приписывается ему) в своей не самой приличной поэме «Тень Баркова» использует слово «елдак» наравне с другими матерными выражениями, то уже Чехов в рассказе «Хамелеон» вводит персонажа по фамилии Елдырин, и цензура это пропускает.

Что касается происхождения этого слова, то здесь все туманно. Так, Макс Фасмер однозначно считает, что это заимствование из персидского: yalda. Но другие лингвисты, например автор словаря русского мата Алексей Плуцер-Сарно, с этим не согласны. При этом отличных от фасмеровской версий никто из авторитетных филологов так и не выдвинул. Вообще же Ялдой в Иране, а ранее в Персии, называют праздник, посвященный самой длинной ночи в году, – мужскими органами тут, простите за эвфемизм, и не пахнет.

В этом плане стоит сказать о маргинальных, не самых популярных теориях происхождения «елды». Народная этимология сближает это слово (естественно, ошибочно) со словом «ель». Мол, так же прямо торчит, поэтому и напоминает искомый орган.

Другая версия – заимствование из идиша, в котором «ялда» – это «маленькая девочка», «ялдон» – малыш. Авторы, в частности, ссылаются на тот факт, что, во-первых, древнееврейская лексика активно проникала в русские земли через иудейский Хазарский каганат. Во-вторых, это же слово активно используется в том числе и в криминальном жаргоне, а тот, в свою очередь, заимствовал много слов из идиша.

Нельзя не сказать и о приличных значениях «елды» и похожих слов. До революции «елдой», а точнее, «ѣлдой» могли назвать злоупотреблявшего алкоголем ремесленника. Также в словаре Фасмера можно встретить слово «елдыга» – это «себялюбивый, склочный человек».

И под занавес – интересный факт: в болгарском языке «елда» – это «гречка». Причем слово заимствовано опять же из персидского, но уже происходит от halda – все той же гречневой крупы.

Ерунда

Называя всякий вздор или что-то пустяшное «ерундой», мы вряд ли задумываемся о происхождении этого слова. Ни на какие другие слова оно не похоже, чего-то родственного с ходу и не вспомнишь. Даже однокоренные все так или иначе между собой плотно связаны: «ерунда», «ерундовый», «ерундить», «ерундистика».

Все потому, что перед нами не самый обычный случай. Слово «ерунда» возникло в среде учащихся семинарий в XVIII веке. Одним из обязательных предметов, который преподавали в таких заведениях, была латынь. В этом языке есть особая грамматическая форма глагола – «герундий». Так, все бессмысленное и малопонятное студенты стали называть «герундой». Позже первая буква отпала и появилась знакомая нам «ерунда».

Подтверждение этому можно встретить в книге писателя Николая Лескова «Соборяне». Между дьяконом Ахиллой Деснициным и протоиереем Савелием происходит такой диалог о новых словах:

– Да вы, душечка, отец Савелий, пожалуйста, не опасайтесь, теперь за слова ничего – не запрещается.

– Как, братец, ничего? Слышать скверно.

– О-о! Это с непривычки. А мне так теперь что хочешь говори, все ерунда.

– Ну вот опять.

– Что такое?

– Да что ты еще за пакостное слово сейчас сказал?

– Ерунда-с!

– Тьфу, мерзость!

– Чем-с?.. Все литераторы употребляют.

– Ну, им и книги в руки: пусть их и сидят с своею «герундой», а нам с тобой на что эту герунду заимствовать, когда с нас и своей русской чепухи довольно?

Что же касается слова «ерундистика», то оно произошло по аналогии с названиями других наук – «баллистика», «статистика», «лингвистика» и так далее. Значение же здесь то же самое, что и у «ерунды», – «чепуха», «вздор», «бессмыслица».

Ехидный

Если заглянуть в зоологический справочник, то можно прочитать, что ехидна – это австралийское животное, усыпанное иглами, – чуть больше ежа, но поменьше дикобраза.

Однако если посмотреть на старинные церковнославянские тексты, то можно увидеть, что под «ехидной» обычно подразумевают совсем другое существо – змею. Например, читаем в «Наставлениях бродячего философа» Григория Сковороды: «Грызущая мысль не червь ли неусыпающий и не ехидна ли есть?». А в одной из научных монографий конца XVIII века Петербургской академии наук и вовсе прямо сказано: «Ехидна есть родъ змѣи, которая щенится, а не изъ яицъ, какъ то другїя дѣлаютъ змѣи, дѣтей своихъ выводитъ». О какой живородящей змее речь, правда, неясно.

Все дело в том, что слово «ехидна» проникло в русский как раз вместе с церковными текстами из греческого: echidna так и переводится – «змея». Причем имеется в виду очень ядовитый гад. Кроме того, у славян змеи ассоциировались с хитростью и коварством. Именно поэтому «ехидным» и называют зловредного и хитроумного человека, который стремится язвительно задеть собеседника. Несмотря на то что австралийский ежик тоже колючий, к острой на язык ехидне он не имеет никакого отношения.