Ниже мы подробно поговорим про каждое из четырех тех самых слов, которые считаются матерными. Но мне кажется важным заранее, еще на берегу, сказать пару слов о широко распространенной «монгольской» версии происхождения мата.

Если вы не в курсе, то поясню коротко. Бытует мнение, что, мол, до татаро-монгольского нашествия XIII века никаких этих ваших «х*ев» и «б**дей» в русском языке не было. Все бояре и крестьяне выражались исключительно красивыми старинными словами с ятями и ерами, а всю эту заразу занесли нехорошие и грубые кочевники.

В качестве доказательства сторонники этой теории обычно приводят современный монгольский язык, который русскоговорящему человеку кажется действительно очень нецензурным. Все дело в распространенной в монгольском основе «х**», которая встречается в очень многих словах и выражениях. В качестве примера вот вам немного монгольского: «х*й салхи» – «вихрь», «х*йтэн» – «холодный», «х*йвалдаан» – «заговор», «х*йларсан» – «свернутый в рулон», «х*йхлах» – «обжигающий». Продолжать можно долго, но смысл вы поняли.

Популяризатором мнения о том, что матерные слова в русский язык привнесли именно татаро-монголы, был Максим Горький, который, между прочим, никаким лингвистом, а уж тем более этимологом не был. Однако для молодой советской республики писатель являлся серьезным авторитетом в области литературы вообще и языка в частности. Кроме прочего, эта теория выглядела очень выгодно: это не мы сами такие непристойные, а нас дикие завоеватели научили нехорошим словам.

Между тем все эти утверждения легко опровергаются, и в первую очередь берестяными грамотами. К настоящему времени их найдено несколько сотен, в том числе это письменные свидетельства из времен, когда ни о каком нашествии и иге никто еще и не думал.

Например, в хорошо сохранившейся берестяной грамоте из Старой Руссы 1140–1160 годов (то есть почти за век до татаро-монгольского нашествия) встречается одно из самых ранних употреблений мата. В частности, здесь содержится такой текст: «…ѧкове брате е*и лежѧ…», что можно буквально перевести как «Яков, брат, е*и лежа».

К слову сказать, записка эта вовсе не про совет брату по исполнению супружеских обязанностей. Автор просит некоего Якова просто взять у торговца деньги и не оригинальничать – то есть быть как все и заниматься сексом лежа, а не выделываться. Такая вот средневековая метафора.

Если судить по все тем же грамотам и другим письменным источникам, матерные слова использовали в качестве ругательств, они встречались в частушках с неприличным содержанием, а также в народных ритуалах. О последнем мы тоже знаем из берестяных грамот. Вот, например, описание свадебного обряда в грамоте, найденной в Новгороде:

Что значит:

Если вы помните, славяне изначально были язычниками – Русь покрестили только в конце X века. До этого у них были свои культы. Наши предки поклонялись в том числе детородным органам как символам плодородия и продолжения рода. Подобное есть во многих древних религиях: к примеру, в индийской культуре можно и сегодня встретить изображения фаллосов.

Лексика, которую сегодня мы считаем матерной, включала обрядовые, культовые слова, заклинания, обереги. Их использовали во время свадеб (та самая история про Марену из берестяной грамоты), сельскохозяйственных работ, в битвах и на охоте. Например, фраза «ё* твою мать» была призывом к совокуплению двух начал – неба и земли. Земля – это мать, а небо – бог-громовержец. Орудие для его оплодотворения – молния, которая бьет в мать-землю, будто мужской член в женское лоно.

Кроме культа матери-земли у славян существовал и культ женщины-матери. Свадьба же, а точнее, следующая сразу за ней первая брачная ночь тоже являлась своеобразным обрядом, сопровождающимся соответствующими «заклинаниями».

С приходом христианства начинается уничтожение язычества и присущей ему культуры. Церковь активно начала противостоять мату уже в X–XI веках.

Церковные документы не только критиковали обсценные слова и предписывали бороться с ними, но и параллельно вводили свой обрядовый лексикон, где языческая терминология вытеснялась православной. «Х*й» становится «удом», «п**да» – по месту, где она находилась, – «седалищем», глагол «еб*ть» превращается в «совокупляться». А языческое славословие, направленное богам, – теперь срамословие: фраза «громовержец, ё* твою мать», символизировавшая божественное, звучит уже как «пес е*ал твою мать» – прямое оскорбление матери собеседника. И теперь это просто мать, а не мать-земля, а громовержец – оскорбительный пес. Если упростить процесс, цепочка выглядела так: замена одних ритуальных слов другими → запрет произношения старых терминов → превращение их в слова-табу.

Правда, судя по всему, эту битву клирики отчасти проиграли: заметки путешественников-иностранцев XVI–XVII веков свидетельствуют о крайне широком распространении матерной брани в обыденной речи. Свидетельством живучести русского мата служит и то, что до нашего времени большая часть нецензурных слов дошла практически в неизменном виде.