6 сентября, пятница

Космос Пападопулос, рослый самоуверенный мужчина с набриолиненными и зализанными волосами, в дорогом костюме, стильной светло-желтой рубашке и при синем шелковом галстуке, сидел за стеклом на скамье подсудимых в зале номер три Королевского суда города Льюиса. На пальцах шикарные кольца, на запястье еще более шикарные часы, но без других аксессуаров – охранников слева и справа, мужчины и женщины в одинаково мешковатой форме – он мог бы и обойтись. По крайней мере, пока что Киаран Мюррей-Смит, весьма неглупый королевский адвокат, лет чуть больше пятидесяти, и ассистент защиты Мадлен Уэйд разносили обвинение в пух и прах.

Юристы потрудились на славу и, глядя на лица присяжных, Пападопулос уже чуял победу.

Опрятно одетая женщина с длинными соломенными волосами, приносившая присягу на свидетельской кафедре, выглядела так, будто и мухи не обидит. Еще одна из множества так называемых «свидетелей-экспертов» обвинения.

На Библии она поклялась, что будет говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. И так далее, в том же духе. Похоже, бедняжка говорила совершенно искренне. Ну что ж, удачи тебе, дамочка, раз сама обманываться рада. Если думаешь, что у жемчужных врат святой Петр собственноручно отстегнет перед тобой малиновый тросик и попросит пройти налево, тебя ждет некоторое разочарование. Ну да ладно, об этом позже.

Следующий час свидетельница давала показания судье – негромко, убедительно, сосредоточившись на выслушанных ею доводах защиты. Когда обвинитель получил ответы на все вопросы, на ноги вскочил адвокат – и с ходу ударил в самое уязвимое место.

– Шэрон Орман, вы не могли бы сообщить суду о своих академических и профессиональных достижениях?

– Среднюю школу я окончила с хорошими оценками по девяти предметам и отличными по трем: математике, информатике и биологии, – ответила женщина.

Адвокат помолчал, чтобы присяжные усвоили ее слова.

– А какие дипломы вы получили в дальнейшем?

– Никаких, – неуверенно ответила Орман. – В газете я увидела объявление, где говорилось, что полиция Суссекса набирает людей в рамках «программы разнообразия», после чего поступила на службу в отдел цифровой криминалистики, а затем перешла в группу наружного наблюдения.

В ответ на это Мюррей-Смит, лучась уверенностью в себе, широко улыбнулся и язвительно спросил:

– Перешли? Не потому ли, что вам пришлось сменить место работы?

После недолгой заминки, когда сторона обвинения выразила протест, судья позволил защите продолжить.

– В своих показаниях свидетеля-эксперта, миз Орман – надо сказать, губительных для моего клиента, – вы утверждаете, что видели в бинокль, как подсудимый разговаривает с другим человеком. Вы записали все, что, предположительно, сказал мистер Пападопулос, и сегодня зачитали эти слова в суде. Повторю, чтобы избежать недопонимания. – Адвокат взял лист бумаги и повернулся к присяжным. – Вы сообщили суду, что мой клиент – разумеется, в вашем толковании – сказал: «В Ла-Манше, в миле к северу от Дворцового причала, находится груз крэка на восемь миллионов фунтов по уличным расценкам. Покупателей двое. Хочешь войти в дело? Если так, к завтрашнему полудню назови цену». Верно?

Подняв глаза, Мюррей-Смит уставился на свидетельницу.

– Да, – подтвердила она.

– Слово в слово?

И снова в ответ однозначное «да».

– Итак, миз Орман, как все мы слышали, вы не проходили обучения искусству чтения по губам и не имеете соответствующего диплома, но утверждаете, что видели моего клиента за предполагаемым обсуждением сделки. Честно говоря, улика изобличающая. Вы со мной согласны?

– Полностью, – подтвердила Орман, и Мюррей-Смит занес клинок для решающего удара.

– Насколько я понимаю, у вас, Шэрон Орман, не имеется ни квалификации, ни официального образования, позволяющего служить в группе наружного наблюдения полиции Суррея и Суссекса. Верно ли это?

– Нет, – возразила женщина, – служебную подготовку я проходила.

– Так или иначе, – адвокат почувствовал вкус крови, – мы спрашивали о ваших профессиональных достижениях, и вы ответили на наш вопрос. Мы также спрашивали, имеется ли у вас квалификация для дачи подобных показаний, и вы ответили, что такой квалификации у вас нет. То есть вы явились в суд в роли так называемого «свидетеля-эксперта» с показаниями, способными погубить моего клиента, но давать их вы не имеете права. Кто позволил вам прийти в этот зал и говорить подобные вещи? Почему кто-то из нас должен вам верить?

– Видите ли, – невозмутимо ответила Шэрон Орман, – в детстве я лишилась слуха. Последние двадцать пять лет я читаю по губам, чтобы понять, о чем говорит человек. Так же, как и при нашей с вами беседе. Это позволяет мне выжить в современном мире. Думаю, вы согласитесь, что иной квалификации мне не требуется.

На мгновение учтивое лицо Мюррей-Смита сделалось похожим на фарфоровую чашку, упавшую с десятого этажа на бетонный тротуар. Вновь обретая самообладание, но не уверенность в себе, адвокат повернулся к судье:

– Вопросов больше нет.