4 сентября, среда

– Я еще в больнице, – сказал Рой Грейс и глянул на часы: без четверти семь. – Гленн, я перезвоню. Проведешь утреннее собрание?

– Конечно. Но звони в любое время, я отвечу.

Грейс посмотрел на Клио:

– Давай подышим воздухом. Часок отдохнем от больницы, посидим где-нибудь в кафе. Здесь нам пока делать нечего.

– Да, хорошая мысль, – кивнула Клио. – Если нужно, перезвони Гленну. Вдруг у него что-то срочное?

– Срочные дела сейчас не у него, а у нас. Давай позавтракаем, а потом, если ты не против, я съезжу на работу. Надо проведать ребят. Затем сразу же вернусь, – сказал Грейс.

– Да, пожалуйста. Я пока посижу с Бруно. – Они вышли из больницы, и Клио заметила, щурясь от утреннего солнца: – По-моему, чуть дальше по Сент-Джеймс-стрит есть приличное местечко. Это совсем рядом.

Они шагали в тишине. Рою хотелось лишь сосредоточиться на дилемме Бруно и принять то или иное решение.

Несколькими минутами позже они вошли в просторное кафе современного типа, где негромко играла песня «Теперь я все ясно вижу» в исполнении Джонни Нэша.

«Вот бы и мне все увидеть, – подумал Грейс, – и разобраться, как дальше быть».

За столиками завтракали несколько человек, но в дальнем углу Рой приметил свободный диван и низенький столик, где их никто не услышит. Он заказал двойной эспрессо, Клио – мятный чай, после чего оба уселись на мягкие кожаные сиденья друг против друга.

Побледневшая Клио изнемогала от душевной боли.

– Господи, любимый… – тихо сказала она. – Поверить нельзя, что с нами такое случилось.

– Ага, – только и сказал Рой, после чего долго разглядывал дубовую столешницу.

– О чем думаешь?

– Я… Пожалуй, пытаюсь все осознать. Вчера в это же время я высадил его у школы, а теперь… – Он умолк и зажмурился, сдерживая слезы.

– Двойной эспрессо и мятный чай! – раздался жизнерадостный голос.

Грейс услышал, как Клио благодарит официантку, и снова открыл глаза.

– Черт, сколько в жизни вещей, о которых не подозреваешь, пока с ними не столкнешься.

Клио улыбнулась в ответ.

Какое-то время они молчали. Грейс смаковал крепчайший кофе.

– А я думаю, – сказала Клио, – что торопиться с решением не стоит.

– Но как же ухудшение качества органов? Или это пустая болтовня вроде «налетай, пока не подорожало»?

– Вряд ли несколько часов сыграют хоть какую-то роль.

– Что мы упускаем? Что мы можем сделать? Неужели на свете нет хирурга, способного спасти Бруно? – спросил Грейс.

– Знаешь, милый, мы надеемся на чудо, которого не произойдет. Если тянуть время, окно возможностей закроется и смерть Бруно никому не поможет.

– Ты права. – Он умолк и отхлебнул кофе.

– Послушай моего совета, любимый. Ты всю ночь думал об одном и том же. Теперь пора отвлечься, чтобы вернулась ясность мысли. Я не раз замечала, что, когда мы оказываемся в трудной ситуации, верное решение приходит само собой. Найди время прогуляться в одиночку, и я сделаю то же самое, а за обедом встретимся и поговорим.

Они обнялись. По щекам у обоих катились слезы.

Выходя из кафе, Рой увидел эсэмэску от Гленна Брэнсона.

Если сможешь, брякни мне прямо сейчас, шеф.

Он нажал кнопку быстрого набора.

– Что стряслось, Гленн? К чему такая срочность?

– Я подумал, ты захочешь сразу узнать. Видели Иден Патерностер, и свидетельнице можно доверять.