2 сентября, понедельник

По пути к машине Олдридж остановился у мусорного бака и поднял крышку. В пахучем месиве он заметил пустую бутылку из-под отбеливателя, но молчал, пока они не сели в машину.

– Милый парень? Как бы не так, – тихо сказала Литтл, убедившись, что окна подняты. – Наполнитель для кошачьего лотка?

Она покачала головой.

– В баке бутылка из-под отбеливателя, – в тон ей сообщил Олдридж.

– Выходит, теперь мы знаем, кто у них ведет домашнее хозяйство, – усмехнулась она, и Олдридж кивнул.

По улице ржавым ведром с болтами прогремела старая «воксхолл-вива» – похоже, без глушителя, – с двумя юношами в бейсболках, надетых задом наперед. В другой раз патрульные тормознули бы эту парочку, но не сегодня.

– Обычно самые крупные ссоры разгораются по мелочам, – заметила Холли.

– Кому об этом знать, как не мне! На днях получил от Барбары подушкой по голове, потому что храпел! А неделю назад, в воскресенье, хотел отоспаться после ночных смен, а она решила пропылесосить спальню!

– Пару недель назад мы с Ханной поругались из-за того, что я поставила полбанки тушеной фасоли в холодильник – вместо того, чтобы переложить содержимое в миску и накрыть фольгой. Ханна сказала, что фасоль вступает в реакцию с жестяной банкой.

Олдридж почесал в затылке.

– Несколько лет назад я охранял место преступления. Парень до смерти забил жену крикетной битой. За то, что она без спроса переложила носки у него в шкафу.

Какое-то время оба молчали. Затем Холли спросила:

– Что, по-твоему, произошло здесь на самом деле?

– Вымытый плинтус, запах отбеливателя, пустая бутылка… Его жена исчезла? Сбежала? Или Патерностер убил ее? Об этом думаешь? – спросил Олдридж.

– А ты? Разве не об этом?

Он кивнул.

– Отсутствие паспорта – существенная деталь.

– Да, – не сразу ответил Олдридж, – но не факт, что в очевидном смысле.

– То есть, Джон?

– Вдруг Патерностер хочет убедить нас, что его жена сбежала?

– Дельная мысль, – кивнула Холли. – Служба в должности детектива оказалась не пустой тратой времени!

– Да, она на многое открыла мне глаза.

– Так или иначе, – заметила Литтл, – я никогда не доверяла парням, завидующим финансовому благополучию жены.

Олдридж согласился и добавил:

– Поехали-ка отсюда.

– За едой? – спросила Холли. – Снова попробуем позавтракать?

– Хороший план.

Получасом позже, когда запах карри, оставленный в салоне автомобиля предыдущим патрулем, сменился куда более аппетитным ароматом бутербродов с яйцами и беконом, оба почувствовали себя гораздо лучше. Сидя в машине, припаркованной на Черч-роуд напротив кафе, они молча поглощали завтрак. Олдридж, прикончив свою порцию раньше Холли, вытер губы салфеткой и напомнил, что пора бы поделиться подозрениями с «Гольфом-99»[5] – дежурным инспектором брайтонского околотка.

Литтл согласилась.

По рации Олдридж связался с диспетчерской и, к своему огорчению, узнал, что сегодняшний «Гольф-99» – Энди Энакин по прозвищу Паникер. За долгие годы службы Джон не встречал никого, кто справлялся бы с кризисными ситуациями хуже Паникера, но, как ни крути, выбора не было. К тому же иной раз инспектор Энакин приносил какую-никакую пользу. Пусть изредка, но случалось.

Парой секунд позже из рации донесся его голос, слегка натянутый, если не сказать встревоженный.

– Инспектор Энакин.

– Констебль Олдридж и констебль Литтл, сэр.

– Что случилось? У меня тут непредвиденная ситуация!

Судя по истерическим ноткам, Энакин как раз единолично удерживал на месте планету Земля, чтобы та не слетела со своей оси и не умчалась в пучины космического забвения вместе со всеми обитателями, но Олдридж сто лет как усвоил, что нельзя давать начальству заморочить тебе голову.

– У нас тоже ситуация, и надо обсудить ее с вами, сэр, – твердо и спокойно ответил он, после чего в двух словах рассказал об исчезновении Иден Патерностер.

Судя по ответу Энакина, тот мало что понял.

– Я в КПЗ, решаю вопрос, отпускать задержанного или нет. Это жизненно важный вопрос национальной безопасности, так что сейчас я сильно занят. – Затем он добавил, нервничая пуще прежнего: – Вы же в курсе, Джон, что в случае с пропавшим человеком мы ждем двадцать четыре часа, если только в деле не появляются новые подробности?

– Да, я в курсе, сэр, – ответил Олдридж, стараясь говорить как можно вежливее, хотя считал Энакина полным идиотом. – Но ни я, ни констебль Литтл не считаем, что в данном случае уместно соблюдать… заведенный порядок. Надо действовать в соответствии с вероятным риском.

– При такой оценке ситуации, – Энакин еще сильнее повысил голос: видать, человечество и впрямь находилось под угрозой неизбежного и безжалостного уничтожения, – если необходимо действовать прямо сейчас, свяжитесь с дежурным детективом-инспектором. Сегодня это Брайс Робинсон. Все, мне пора.

Рация умолкла. Констебли со вздохом переглянулись.

– Слыхала о принципе Питера? – с ухмылкой спросил Олдридж.

– Чего-чего? – нахмурилась Литтл.

– То ли в шестидесятых, то ли в семидесятых один тип выдвинул теорию, что рано или поздно в любой иерархии человека повышают до должности, где он некомпетентен.

– О господи, в его случае это истинная правда! – рассмеялась Холли.

– Жаль, что Энакин плохо рифмуется со словом «дрочер».

– Но ведь суть от этого не меняется?

– Ага.