2 сентября, понедельник

В очевидном замешательстве Найл встал с дивана.

– Значит, так, здесь у нас гостиная… Общий зал… Салон для приемов, – пояснил он с преувеличенно аристократическим акцентом; затем указал за сводчатый проход, на обеденный стол с дымчатой стеклянной столешницей и четыре стула с сиденьями, обтянутыми белой замшей. – А здесь, формально говоря, столовая.

Далее все перешли на кухню.

– Ух ты, красота. Вот бы мне такую, – восхитилась Литтл.

– Очень мило, но весьма недешево, – заметил Найл.

Олдридж смотрел на него с нарастающим подозрением. Холли остановилась, взглянула на стойку для завтраков, затем на пол.

– Кровь? – спросила она, заметив красные кляксы.

– Чертова картофелечистка. Думаете, я убил жену? Я же видел, как вы смотрели на диски и книги в гостиной. По-вашему, если бы я убил Иден, оставил бы повсюду кровавые пятна? – Найл помотал головой. – Я же не полный идиот.

Патрульные улыбнулись, но одними губами.

– Можно подняться наверх? – спросила Холли Литтл.

– Конечно. А потом прошу на экскурсию по нашему двору – извините, по угодьям, – и посмотрим, найдете ли вы свежую могилу, – криво усмехнулся Найл.

Закончив осматривать дом, они вышли в ухоженный сад. Безупречно подстриженную лужайку обрамляли цветы и кустарники самых буйных расцветок. Чуть дальше, на уютном месте меж двух высоких елей, стоял сарай для садовых инструментов, а рядом – деревянный летний домик, оба в прекрасном состоянии.

– Просто загляденье, – с легкой завистью сказала Холли Литтл, прохаживаясь по траве. – Небо и земля по сравнению с горшками на окнах в нашей квартире. У кого-то из вас талант к садоводству.

– У меня, – с гордостью сказал Найл. – Это мое хобби. Вернее сказать, страсть. Я занимаюсь клумбами, а Иден ухаживает за газоном.

Литтл залюбовалась растением высотой по грудь, с густой кроной, испещренной ярко-красными цветками в форме длинных и тонких бутылочных ершиков. Нескольких ветвей не хватало. Похоже, их отломили.

– Потрясающе!

– Каллистемон цитринус, – пояснил Найл. – По-нашему, каллистемон лимонный. Один из моих деток. Увы, Иден недосмотрела, когда последний раз стригла траву, – говорит, не справилась с новой газонокосилкой, – и повредила куст.

– Ветви отрастут? – спросил Олдридж.

– Если растение не заболеет.

Оба патрульных отметили некоторую озлобленность, с которой прозвучали эти слова.

Найл проводил констеблей к контейнеру для мотоцикла и отомкнул его. Олдридж и Литтл заглянули внутрь: если не считать засохшего масляного пятна на полу, безупречно чисто. В контейнере хранились два падлборда, мотоцикл «хонда» и прислоненный к нему дорожный велосипед какой-то дорогущей модели.

Затем все вернулись в дом и снова устроились в гостиной.

– По какой причине жена могла не вернуться к вам на парковке «Теско»? – спросила Холли Литтл.

– Ни по какой. Не вижу для этого ни единой причины.

– Нет ли у нее – или у вас – явных врагов?

– Врагов? – с неподдельным изумлением переспросил Найл. – Нет у нас никаких врагов. За исключением ее матери. Шучу, шучу!

– Вы про тещу? – прощупал почву Олдридж. – У вас с ней неприязненные отношения?

– Еще бы. – В голосе Найла появилась некоторая горечь. – Она всегда считала, что Иден могла бы найти мужа получше.

– Уверены, что ваша жена сейчас не у нее? – уточнила Литтл.

– Я же сказал, что обзвонил всех, включая местные больницы. А ее мать прислала три сообщения с вопросами, нет ли новостей. Хотите взглянуть?

– Если вы не против.

Найл по очереди показал все три сообщения.

– У вашей жены бывали проблемы с психическим здоровьем? – спросил Олдридж.

– Разве что помутнение рассудка, когда она согласилась выйти за меня, – усмехнулся Найл, но тут же посерьезнел, когда шутка не произвела ожидаемого впечатления. – Нет, не было.

– Ну хорошо, – сказала Литтл. – А теперь, простите, неприятный вопрос: вы не допускаете, что у Иден есть любовник? Человек, с которым она могла сбежать? Допустим, даже за границу?

Прежде чем ответить, Найл долго молчал под пристальными взглядами патрульных.

– Пожалуй, нет. Честно говоря, это не в ее стиле. Она больше интересуется играми разума.

– Играми разума? Что вы имеете в виду? – спросил Олдридж.

– Интеллектуальные развлечения. – Найл указал на шахматную доску, подумал пару секунд и обвел широким жестом книжные полки. – Она любит разгадывать всякие загадки, вот почему ей нравятся детективные романы и криминальные драмы. Она всегда пытается опередить детективов – и, как правило, небезуспешно.

– Хорошо. – Холли Литтл едва заметно кивнула напарнику, мол, заканчиваем. – Пожалуй, другой информации нам пока не требуется, сэр.

Она протянула Найлу Патерностеру свою визитку с написанным от руки номером мобильного телефона.

– Буду признательна, если свяжетесь со мной, когда Иден даст о себе знать или появятся какие-нибудь новости. Еще хотелось бы получить для распространения ее недавний снимок.

– Конечно. Что-нибудь найду. – Найл вскочил на ноги и вышел из комнаты.

Патрульные снова переглянулись, но Литтл жестом велела напарнику помалкивать, после чего отправилась на кухню. Олдридж последовал за ней и кивнул, когда Холли указала на плинтус. Тот выглядел гораздо чище остальных плинтусов в доме, и от него исходил легкий запах отбеливателя. Пол рядом с ним тоже смотрелся так, будто его недавно вымыли.

Патерностер вернулся с фотографией Иден – та стояла у рождественской елки с бокалом шампанского в руке – и протянул ее Холли Литтл.

– Хороший снимок. – И сдавленно добавил: – Найдите ее. Пожалуйста.

– Приятная дама, – заметила Холли, глядя на женщину в коротком изумрудном платье, с красиво подстриженными и разделенными прямым пробором каштановыми волосами почти до плеч, и идеальными зубами, как и у ее мужа.

– Так и есть, – подтвердил Найл. – Она красавица и моя единственная любовь.

– Но фотографию сделали на Рождество, – задумался Олдридж. – Не найдется ли более свежего снимка?

– Найдется, но этот мне нравится больше остальных.

– Хотелось бы получить что-нибудь недавнее, – настаивал констебль.

– Ладно, как скажете. – Найл включил мобильник и какое-то время с ним возился, затем поднял глаза и широко улыбнулся. – Ну и дурак же я! Только вчера сделал прекрасное фото в Пэрэм-хаусе!

И он передал телефон Олдриджу. Оба констебля изучили снимок привлекательной женщины с заколотыми каштановыми волосами, в розовом топе и белых шортах, стоявшей на фоне слегка размытого озера.

– Если можно, мы возьмем фото вашей жены перед рождественской елкой, а второе отправьте, пожалуйста, на электронный адрес, указанный на моей карточке. Прямо сейчас.

– Да-да, конечно. Пожалуйста, найдите ее. Умоляю, – жалобно повторил Найл.

– Сделаем все, что в наших силах, – официально произнесла Холли Литтл, когда Найл провожал их к выходу. – Не забудьте позвонить, если она вернется домой или свяжется с вами.

– Непременно.

Вдруг Олдридж придвинулся к нему и сказал едва ли не заговорщицким тоном:

– Черный ферзевый конь берет королевскую пешку на третьей линии. – Он постучал пальцем по носу. – Только не говорите жене, что это я подсказал.

Закрыв за ними дверь, Найл бросился в гостиную, стараясь не забыть слова рослого полисмена.

«Ферзевый конь, королевская пешка на третьей линии…»

Он сделал этот ход. Само собой, потом вернет фигуры на место. Блин, вот чего она не заметила! Легавый оказался прав. Иден полностью прощелкала этот момент! Сделав такой ход, Найл объявит ей шах, и у Иден останется два варианта: потерять короля – то есть игра окончена – или пожертвовать ферзем, что, по сути дела, тоже означает конец игры.

Найл представил ее лицо, когда она наконец-то вернется домой, а он, впервые за бессчетное множество партий, одержит победу.

«Шах и мат!»