2 сентября, понедельник

В дверь позвонили. Найл Патерностер не ожидал, что патруль приедет так быстро. Диспетчер сказала «в течение часа», что, по мнению Найла, означало два часа, или три, или сколько там пройдет, пока в полиции почешутся кого-то прислать. В спешке допив второй «Ред булл», он бросил обе жестянки в мусорное ведро, выудил из кармана шорт мятную жвачку и сунул ее в рот.

Энергично работая челюстями, он бросился в коридор и выглянул в окно. У дома стоял полицейский автомобиль, чья желто-синяя баттенбергская маркировка сверкала под ярким солнцем, а на крыльце переминались два человека, отчасти скрытые розовым кустом. Найл услышал неразборчивую отрывистую речь и какие-то щелчки.

Он открыл дверь, и с ним тут же поздоровалась миниатюрная чернокожая женщина в форме патрульного констебля – лет тридцати, с коротко стриженными черными волосами и круглой шкодной физиономией. Рядом с ней стоял рослый крепыш далеко за сорок, с выражением «простите, что потревожили» на добродушном лице. Оба в защитных жилетах и при полном снаряжении.

– Мистер Найл Патерностер? – спросила женщина.

– Да.

Высокий полисмен повозился с пристегнутой к груди рацией, и щебет голосов умолк.

– Я констебль Литтл, а это констебль Олдридж. Как понимаю, вы сообщили об исчезновении жены?

– Да, она пропала вчера вечером. Вернее, во второй половине дня.

– Можно войти, сэр?

– Да, пожалуйста. – Найл посторонился и жестом пригласил их в дом. – Спасибо, что…

В довершение фразы он энергично всплеснул руками, закрыл дверь и вразвалочку, походкой уверенного в себе человека, направился в гостиную, расположенную у входной двери и выдержанную в стиле современного минимализма. Указал полицейским на диван, а сам уселся напротив на точно такой же перед стеклянным столиком с шахматной доской.

– Хотите пить? Что вам принести – чай, кофе, воду?

Холли глянула на коллегу – тот покачал головой.

– Спасибо, ничего не нужно, – отказалась она.

В комнате витал остаточный запах сигаретного дыма, и еще, когда Найл открыл дверь, Холли отметила, что тот на взводе. Пару секунд она смотрела, как он жует мятную резинку. Хочет скрыть запах алкоголя? Лет тридцати, с грубовато-симпатичной внешностью, короткими, но непослушными курчавыми волосами каштанового цвета, с фигурой завсегдатая спортзалов и мускулистыми руками в татуировках.

Как полагается, Холли обвела глазами опрятную гостиную и увидела, что одна стена полностью отведена под стеллажи с книгами – по большей части детективами, триллерами и историями о реальных преступлениях. На некоторых полках стояли видеодиски – опять же в основном криминальные драмы и документалки тру-крайм[4]. Над новеньким декоративным камином несколько рамок с фотографиями Найла Патерностера и, предположительно, его жены и еще несколько выцветших снимков в эркере. Один, в толстой серебряной рамке, сделан в фотоателье. Несколько современных горшков с ухоженными растениями, а на стене, естественно, телевизор с громадным плоским экраном.

Холли заметила, что Найл Патерностер посасывает указательный палец правой руки. Перехватив ее взгляд, он вынул палец изо рта, и на подушечке тут же проступила тонкая полоска крови.

– С вами все в порядке, сэр? – спросила Холли.

– Да, – застенчиво улыбнулся Найл. – Зацепился пальцем о картофелечистку и порезался, представляете?

– Опасные штуковины эти картофелечистки, – сказал Джон Олдридж.

Найл уставился на него, не понимая, шутит констебль или нет, поскольку Олдридж сохранял самый невозмутимый вид.

– Мистер Патерностер, расскажите, пожалуйста, о вашей жене. И объясните, почему вы за нее беспокоитесь, – попросила Холли Литтл.

Следующие пять минут Найл повторял то, что уже сообщил диспетчеру, а полицейские задавали уточняющие вопросы. Высокий мужчина монотонно постукивал двумя пальцами по блокноту.

– Вы не проверили, на месте ли паспорт вашей жены? – спросила женщина, когда Найл договорил.

На мгновение тот оторопел.

– Ну, я… Об этом я не подумал. Секундочку. Документы у меня в кабинете, в ящике стола. – Он вскочил на ноги. – Сбегаю посмотрю.

Он выскочил из комнаты, а через пару минут вернулся и с потрясенным видом сообщил:

– Его там нет. Мой на месте, а паспорт Иден исчез.

– Не подскажете причину, по которой его там нет? – спросил Олдридж.

– Нет такой причины, – помотал головой Найл. – Ничего не понимаю. Оба паспорта всегда лежали вместе.

– Какие устройства имеются у вашей жены? Мобильный телефон, айпад, ноутбук, что-то еще? – спросила Литтл.

– Ясное дело, телефон у нее имеется. И планшет, и ноутбук. Она постоянно постит всякое в соцсетях, – ответил Найл.

– Эти устройства на месте?

– Айпад и ноутбук – да. Телефон был при ней – она всюду таскает его с собой, – но заряд в нем почти закончился. Что, кстати говоря, необычно. Я звонил ей, но не дозвонился. Она сказала, что выключила телефон, чтобы тот не разрядился полностью, но я звонил несколько раз – мало ли, вдруг снова включила.

– Где ее машина? – спросила Литтл.

– Стоит снаружи. Кабриолет «БМВ» третьей серии.

– А ваша? – осведомился Олдридж.

– Я сейчас без нее. Потерял бизнес, вместе с ним машину, и теперь у нас одна на двоих. Я вожу такси приятеля: бывает, одалживаю его, когда надо куда-нибудь добраться.

Олдридж кивнул, затем какое-то время смотрел на шахматную доску и наконец поднял глаза.

– То есть в последний раз вы видели жену на парковке «Теско»?

– Да, я же говорил. Она забежала купить мешок наполнителя. Сказала, что ей надо именно в торговый центр «Холмбуш», потому что только там всегда есть наполнитель нужной марки.

Недолгое молчание нарушила Холли Литтл:

– Как бы вы описали ваши с женой отношения, Найл?

– Как сказать… – Он пожал плечами. – Нормальные. То лучше, то хуже, как и у любой пары.

– Хуже? В каком смысле? – спросил Олдридж.

– Да как обычно. – Найл снова пожал плечами. – Глупые ссоры… Ну, сами понимаете, много шума из ничего.

– Например? – не отставал Олдридж.

– Ну… – Найл ущипнул себя за подбородок. – Вчера мы поссорились из-за наполнителя для кошачьего туалета.

– Из-за наполнителя? – переспросила Литтл.

– Да. Весь день нас не было дома – ездили пообедать и погулять по территории Пэрэм-хауса. Это рядом с Пулборо. Имение вроде тех, где мы хотим когда-нибудь поселиться.

– Красивое место, – признал Олдридж. – И амбициозный план.

– Ага, – прищурился Найл. – Я собираюсь запустить интернет-проект, и он принесет кучу денег.

– Итак, вы пообедали, погуляли, а потом? – спросила Литтл, игнорируя его хвастливую фразу.

– Я спешил домой: надеялся застать финал бельгийского Гран-при. А Иден хотела заехать в магазин за наполнителем. В общем, поднялся шум. – Он развел руками, покраснел и добавил: – Наверное, это очень глупо звучит.

– По большей части ссоры случаются по пустякам. – Эти слова Холли Литтл сопроводила натянутой улыбкой. – Часто ли вы ссоритесь?

– Довольно часто. Но не по-настоящему. Говорю же, много шума из ничего.

– Как думаете, этого достаточно, чтобы жена решила вас бросить? – спросила Холли куда резче прежнего.

– Ни в коем случае. – Найл снова присосался к порезанному пальцу.

– Вы сказали, что жена, выходя из машины, взяла сумочку, – сказал Олдридж. – Что она там хранит?

– Если честно, понятия не имею. Наверное, обычные вещи – кошелек, кредитки, телефон, какую-то косметику… Ах да, мятные конфеты. У нее пунктик насчет запаха изо рта.

«Чтобы спрятать какой-то особенный запах, как и вы?» – едва не спросила Холли Литтл, но справилась с искушением и вместо этого сказала:

– Думаете, она ушла из-за каких-то ваших слов?

– Что? – Найл взвился так, будто его ужалила пчела. – На что вы намекаете?

– Намекаю? Ни на что, сэр.

– Предположу, что вы с женой пользуетесь банковским приложением? – вмешался Олдридж, чтобы угомонить Найла.

– Да.

– Вы не проверяли счет, а также дебетовые и кредитные карты? Так можно узнать, тратила ли ваша жена деньги с тех пор, как вы с ней расстались. К примеру, покупала ли она мешок наполнителя.

– Здравая мысль, – согласился Найл. – Иден пользуется только дебетовой карточкой. Не любит, когда копятся проценты. Минутку, проверю онлайн-банк.

Он схватил телефон, коснулся экрана, подождал и объявил:

– По основной карте никаких трансакций. Проверю запасную. – Он снова коснулся экрана и вскоре покачал головой. – Не-а. С того момента она ничего не покупала и не снимала наличные. По крайней мере, с тех счетов, которые я вижу.

Олдридж снова посмотрел на шахматную доску, теперь внимательнее, и задумчиво нахмурился:

– Как погляжу, партия в самом разгаре?

– Да, мы с Иден регулярно играем в шахматы. Это она меня научила несколько месяцев назад. Раньше играли в скребл, но словарный запас Иден гораздо богаче моего – у нее образование получше, – и она постоянно меня обыгрывала. Вот и подумала, что, если научить меня шахматам, будет во что сыграть примерно на одном уровне.

– Кто играет белыми? – спросил Олдридж, кивнув.

– Иден.

– И чей ход?

– Мой.

Констебль подался вперед, пристально глядя на фигуры.

– Играете? – спросил Найл.

– Да. При любом удобном случае. Посещаю шахматный клуб. – Олдридж глубокомысленно покивал. – Вы оказались в любопытной ситуации…

– Паршиво, когда осталась одна ладья, – согласился Найл. – По-моему, я вишу на волоске.

– Как вижу, ваша жена открыла партию классическим английским началом Ботвинника, а вы ответили его же французской защитой, – с одобрением произнес Олдридж.

– Я не особо разбираюсь в гроссмейстерских ходах, – сказал Найл. – По большей части играю на выживание.

Улыбнувшись, Олдридж еще пару секунд смотрел на доску, а затем вернулся к работе.

– Вопрос может показаться глупым, – сказал он, – но хорошо ли вы осмотрели дом и двор? У вас есть садовый сарай?

– Да, но… У нас почти нечего осматривать. – На мгновение Найл сделал такое лицо, будто эта мысль не приходила ему в голову, затем снова всплеснул руками и добавил, оправдываясь: – Здесь же не поместье на бескрайних полях.

– Поместье вроде Пэрэм-хауса? – вмешалась Литтл.

– Вы и правда хотели бы жить в таком громадном особняке? – с легким сарказмом спросил Олдридж.

– Да, и однажды так и будет, я же говорил, – ответил Найл.

Констебли переглянулись.

– Думаю, нам следует осмотреть дом и двор. Вместе с вами, сэр, – предложила Холли Литтл.

– Да на здоровье, но говорю же, ее здесь нет.

– Так давайте в этом убедимся, – сказала Холли.