Понять сложность нарциссизма нам поможет еще один миф – миф о Дедале и Икаре. К нему обращается психоаналитик Стивен Митчелл в эссе 1986 года. Думаю, сюжет этого мифа всем известен, но я все же перескажу его кратко. Дедал, выдающийся афинский архитектор и скульптор, был приговорен к изгнанию на Крит за убийство своего племянника Талоса, которого он сам обучал ремеслу, пока не увидел в талантливом юноше соперника. На Крите царь Минос радушно принял Дедала и поручил ему построить лабиринт для заточения Минотавра. Но Ариадна, дочь Миноса, обратилась к Дедалу за советом, как помочь Тесею убить Минотавра и выбраться из лабиринта. Благодаря его подсказке она дала возлюбленному нить, Тесей не заблудился и вышел из лабиринта невредимым. Когда Ариадна и Тесей сбежали, Миносу оставалось лишь со злости заточить Дедала вместе с его сыном Икаром в лабиринте, который он сам построил. Дедал нашел способ выбраться: он смастерил две пары крыльев для себя и для Икара, чтобы они вместе могли улететь из заточения. Дедал просил сына держаться рядом с ним и не подлетать слишком близко к солнцу, чтобы тепло не растопило воск, скреплявший перья. Но Икар, опьяненный полетом, ослушался отца, отдалился от него, крылья распались, и юноша упал в море. «Мифологическая фигура Икара, – пишет Митчелл, – наглядно показывает напряженные отношения между ребенком и родительскими иллюзиями». Использование крыльев «требует подлинно диалектического равновесия»: если лететь слишком высоко, солнце может растопить крылья, если лететь слишком низко над океаном, крылья могут промокнуть. Эссе Митчелла помогает понять роль родительских иллюзий в нарциссическом развитии детей. В реальной жизни все мы сталкиваемся (часто на протяжении всей жизни) с иллюзиями и ожиданиями наших родителей: «Как и Икар, все мы носим Дедаловы крылья».

Гадда объясняет то же в письме Джанфранко Контини, где он называет свой роман «Познание страдания» «отчаянной попыткой оправдать мою юность “обреченного на неудачу нарциссическим эгоизмом и безумным эгоцентризмом предшественников, стариков и авторов моих лет в особенности”». Стиль и высота нашего полета зависят от дедаловых крыльев. Некоторым из нас удается наслаждаться полетом и придавать ему собственное направление. Другие становятся жертвами веса родительских иллюзий и в конечном итоге взлетают слишком высоко и сгорают или, напротив, так и не могут оторваться от земли. Многим кажется, что они летят как и куда хотят, но профессионал всегда может отличить принудительный напряженный полет от легкого и свободного.

Основные психоаналитические модели нарциссизма в 1980-х годах были представлены двумя несовместимыми теориями: одна из них рассматривала черты нарциссической личности – скажем, ее грандиозность или идеализацию – как регрессивные способы защиты от разочарования, зависти или зависимости; другая видела в них результат родительской неспособности принимать и ценить ребенка, восхищаться им и его творческой потребностью в величии и совершенстве. В первом случае, как пишет Митчелл, прототипический нарцисс – это сумасшедший, ребенок или дикарь, во втором – творческий человек, художник, погруженный в собственные иллюзии и вдохновение. Митчелл, напротив, хочет поставить на видное место в теории нарциссизма характер родителей и их фантазии. Многие нарциссические черты развиваются на ранней стадии в семейном контексте и переносятся как основные модели поведения на отношения за пределами семьи. Даже когда мы замечаем это в клиническом плане, в этиологическом мы никогда не выделяем в должной степени важность личности наших родителей и методов, более или менее успешных, которыми их нарциссические иллюзии захватывали и ковали наш стиль жизни и наши отношения. Когда речь идет о защитных аспектах нарциссических идеалов, мы не должны недооценивать их роль для нашего здоровья и нашего творчества; но, когда мы рассматриваем роль нарциссических иллюзий в отношении роста, нельзя недооценивать того, как часто они в итоге мешают самостоятельности наших отношений с другими.

При ближайшем рассмотрении обе эти теории – иллюзии как защитный противовес и иллюзии как потенциальный источник роста – кажутся правдоподобными. Но что становится причиной использования одного вместо другого? Ответ Митчелла однозначен: «Необходимость такого использования в отношениях прошлого». Родитель, который слишком серьезно воспринимает нарциссический полет, в конечном итоге переоценит себя, ребенка и свои отношения с ним. Нарциссические иллюзии становятся все более необходимы родителю и все сильнее сказываются на его поведении с ребенком. На определенном этапе иллюзии родителя становятся ключевыми и для ребенка, он начинает жить так, будто единственный способ чувствовать себя любимым и поддерживать контакт с отцом или матерью – это примкнуть к их иллюзиям, если уж не воплощать их в жизнь. Так создается нарциссическое благоденствие на двоих (или даже на троих, если участвуют оба родителя), и, если вовремя не проработать и не подвергнуть его сомнению, в большинстве случаев дело заканчивается кораблекрушением, или корабль встает на мель в узкой дельте реки между «если я приму себя, я потеряю твою любовь» и «если я приму себя, я причиню тебе боль».

Подростки, которые носят на спине такие крылья, всегда хотят летать безупречно, чтобы подтверждать свою важность в глазах родителей, а значит, и в своих собственных. Поддержание родительских идеалов неизбежно переносится на все типы отношений: так появляется нарциссическая тирания, связанная с неспособностью разочаровывать, которая, как правило, заставляет нас чувствовать себя орлами, опасающимися, что их примут за воробьев.

Нарциссические иллюзии сопровождают нас всю жизнь. Они проявляются в восприятии себя и своих способностей; идеализации качеств других людей, которыми мы можем восхищаться и которым можем завидовать; мечтах о бесконфликтном союзе с кем-то, кто бессознательно, просто оставаясь рядом из страха или почтения к нам, станет залогом нашего нарциссического выживания. Поэтому крайне важно осознавать, в какой точке нарциссического пространства мы находимся: вступаем мы в область психопатологии или же двигаемся по территориям, совместимым со способностью к самокритике и нормальным отношениям с другими людьми. Многое зависит от нашего отношения к нарциссическим иллюзиям. Иногда дело не столько в их составляющих, сколько в дозировке. Переоценка и недооценка, идеализация и обесценивание, почитание и презрение – все это отличительные черты нарциссического стиля отношений, которые хорошо знакомы каждому из нас, поскольку всем нам случалось бывать их субъектом или объектом. Вопрос в том, насколько серьезно мы относимся к ним и – особенно – насколько часто к ним обращаемся. Проблема нарциссизма затрагивает не только содержание наших мыслей, не менее важно то, как мы их преобразуем, а также особенности нашего характера. Речь идет о способности видеть, что в зеркале, кроме нас самих, отражается кто-то другой. Обычно другие есть, и, если мы их не видим, это проблема.