Существует ли на самом деле континуум, о котором писал Кернберг, подъем, предполагающий нарастание разрушительной силы с каждым шагом, от злокачественного нарциссизма к психопатии? Или же их разделяют почти непроходимые границы, которые, в противовес сходствам, позволяют четко разделить эти два типа личности? Иначе говоря, различие злокачественных нарциссов и психопатов состоит только в интенсивности тех или иных проявлений, то есть в количестве, или и в качестве тоже? Двери ада раздвижные и открываются одним касанием или попасть за них отнюдь не просто? Даже самые известные эксперты (из числа психоаналитиков, биологов, криминологов) затрудняются ответить на эти вопросы, напоминающие древний и так и не решенный вопрос о происхождении зла. И кстати, речь идет о зле или о болезни? Человек изначально является разрушителем или насилие среди людей – это результат некой экологической катастрофы?
В поисках ответов нам вновь необходимо принимать во внимание истории жизни и психологию отдельных людей в отрыве от диагностических конфигураций, не отказываясь при этом от необходимой связи между общей категорией и конкретной личностью. Сама терминология по интересующей нас теме неоднозначна и отчасти противоречива: если в XIX веке она основывалась на моральной оценке (вспомним «нравственное помешательство» Джеймса Причарда) или гипотезе конституционального дефицита («врожденный преступник» Чезаре Ломброзо), то сегодня некоторые исследователи, вслед за Харви Клекли, Робертом Хейра и Рейдом Мелоем, предпочитают термин «психопатический» более распространенному «антисоциальный». Тем самым они подчеркивают, что психологический характер заболевания важнее социального воздействия. Термин «психопат», по сути, подразумевает, что больной не обязательно находится в открытом конфликте с социальными нормами. Более того, многие психопатические личности могут добиваться своих целей, получая социальное одобрение и даже восхищение. В некоторых профессиях психопатическое поведение может даже вознаграждаться.
Здесь вновь необходимо вспомнить о подтипах больных: психопатия и преступность имеют множество точек соприкосновения, но они не равны друг другу. Одна форма психопатии характеризуется агрессией, садизмом, склонностью к насилию, другая – непорядочностью и склонностью к манипулированию. Некоторые общие черты патологического нарциссизма обнаруживаются у Джордана Белфорта из «Волка с Уолл-стрит» и Ганнибала Лектера из «Молчания ягнят» (или, если брать примеры из реальной жизни, а не из кино, у бывшего банкира-афериста Бернарда Мейдоффа и серийного убийцы Теда Банди), тем не менее очевидно, что мы имеем дело с разными типами личности. Психопатия имеет разные цветовые оттенки: одно дело, когда она красная, как кровь, другое – когда зеленая, как доллар. Неудивительно, что психодинамическая диагностика (подобно различению нарциссических подтипов: уязвимых, грандиозных, злокачественных нарциссов) справедливо различает пассивно-паразитический подтип психопатической личности от агрессивно-импульсивного. К ним добавляются диагностические картины садистских и параноидных личностей. Также нельзя игнорировать сопутствующие заболевания: тяжесть проявлений зависит от сочетания признаков расстройств и генетико-средовой ситуации больного.
Растущее число исследований подчеркивает нейробиологическую обусловленность психопатии, начиная с взаимодействия генов и окружающей среды и заканчивая нейроэндокринной системой гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси. Показательна также роль тестостерона, учитывая, как часто мы слышим, что психопатические расстройства встречаются в четырнадцать раз чаще у мужчин, нежели у женщин. Высокий уровень тестостерона является важнейшей биологической детерминантой как потенциальный ингибитор созревания правой орбитофронтальной коры, то есть области мозга, отвечающей за реакцию на социальные сигналы; он вызывает снижение эмпатии и рост агрессивного поведения – то есть тех черт, которые, в свою очередь, увеличивают риск возникновения хронического антисоциального поведения. Ряд исследований указывает на существование генетически обусловленного признака «черствость и безэмоциональность» (принятый английский термин – callous-unemotional), он характеризует детей с низким уровнем эмпатии, неспособностью испытывать раскаяние, поверхностными эмоциональными связями, высоким уровнем агрессии, дисфункциональными отношениями. Интересно (хотя и не имеет отношения к научным обоснованиям), что само слово «черствый» словно называет следующую за розенфельдовской «толстой» кожей стадию. Впрочем, «толстая кожа», по Розенфельду, указывает на то, что ощущение контроля и власти достигается индивидом за счет агрессии к собственной уязвимости и зависимости, проецируемой на агрессию к другому, в то время как «черствость и безэмоциональность» – это генетически обусловленный врожденный дефицит резонанса в мозге. Наличие этого признака (как показывают исследования близнецов – в большинстве случаев сохраняющегося с течением времени) позволяет выделить подгруппу взрослых пациентов с тяжелым антисоциальным расстройством с дебютом в раннем возрасте. И все же одних биологических компонентов недостаточно для объяснения развития психопатической личности. Чтобы проследить эволюцию личности, необходимо всегда учитывать влияние контекста. Серьезные патологии у родителей или опекунов, пренебрежение, дурное обращение, жестокость, травмы развития, незащищенность, нестабильность и ненадежность формируют критическое несоответствие темпераментов ребенка и ответственных за его воспитание взрослых. Аллан Шор, психоаналитик, также занимающийся нейробиологией, напоминает нам, что сочетание травматической привязанности и дисфункции на уровне коры головного мозга формирует предрасположенность к расстройствам поведения, агрессии, эмоциональным и межличностным проблемам в подростковом возрасте. Нейробиологическое исследование нарциссизма находится в самом начале своего пути и пока сосредоточено на грандиозном нарциссизме и проблеме наличия или отсутствия преемственности между злокачественным нарциссизмом и психопатией. Для обоих заболеваний характерны меньшая, по сравнению с контрольной группой, физиологическая активация при воздействии негативных стимулов, слабые эмпатические способности, дефицит признания эмоции, нарушение торможения поведения при наказании, повышенная активность гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси. Что касается межличностных отношений, больные психопатией, бесспорно, демонстрируют склонность к импульсивности, агрессии, расчетливому обману, нехарактерным для классических нарциссов. В попытке разграничить тяжелое нарциссическое расстройство личности и антисоциальное расстройство DSM-5 предлагает ряд критериев (как минимум три должны быть удовлетворены, при условии что пациент достиг восемнадцати лет и расстройство поведения у него было обнаружено в подростковом возрасте). Эти критерии подчеркивают физическое и психическое нарушение прав другого, но, на мой взгляд, пренебрегают манипулятивным, расчетливым и аффективным измерениями психопатической личности.
1) Неспособность подчиняться общественным нормам правового поведения, на что указывает повторение действий, являющихся основанием для ареста.
2) Непорядочность, проявляющаяся в неоднократной лжи, использовании вымышленных имен, обмане других людей как в корыстных целях, так и ради удовольствия.
3) Импульсивность или неспособность к планированию.
4) Раздражительность и агрессивность, выражающиеся в неоднократных ссорах или физической агрессии.
5) Бездумное пренебрежение собственной безопасностью или безопасностью других людей.
6) Сформировавшаяся безответственность, на которую указывает повторяющаяся потеря постоянной работы или неспособность выполнять финансовые обязательства.
7) Неспособность к раскаянию, о которой свидетельствуют безразличие или рационализация после причинения вреда, жестокого обращения с другим или ограбления.
Чтобы продолжить разграничивать расстройство нарциссической сферы и психопатическое расстройство (с темным промежуточным звеном злокачественного нарциссизма между ними), помимо наличия или отсутствия в анамнезе расстройств поведения и уровня импульсивности, необходимо уделить внимание теме зависти. По сравнению с нарциссическими личностями, индивиды с антисоциальным расстройством менее завистливы, меньше нуждаются в восхищении окружающих и значительно меньше сосредоточены на том, как они выглядят в глазах других. Что касается садизма, он чаще встречается у психопатов, чем у нарциссов. Характерными чертами садизма являются эмоциональная отстраненность и беспощадная, безжалостная решимость, с которой человек стремится к доминированию и контролю над другими. Отстраненное отношение, которое может включать в себя систематическую проработку садистского сценария, призвано дегуманизировать другого человека (иногда это намерение выражается прямо). Терапевтические возможности в двух рассматриваемых случаях также различны настолько, что Кернберг считает антисоциальных пациентов не поддающимися психотерапии. Он объясняет это тем, что, например, эмпатическое отзеркаливание, которое помогает большинству нарциссов, у антисоциальных пациентов вызывает презрение. У психопатов нет даже минимальной потребности в эмпатии, морали и чувстве вины, они лишены тревоги и сомнений и потому всегда холодно-расчетливы, но в то же время они демонстрируют способность к «ментализации» – точному считыванию эмоционального состояния других людей. Эту способность можно назвать неэмпатической эмпатией, направленной не на идентификацию себя с другим, помощь, понимание, а на эксплуатацию и разрушение. Или зловещей харизмой, способной заманить жертву.
«Психопат, – писал в 1940-х годах психиатр Харви Клекли, – не знаком ни с сутью, ни с составляющими того, что мы называем моральными ценностями». И даже при наличии недюжинного интеллекта он «не обращает внимания на то, что другие испытывают эмоции». Такие люди всегда притягивают внимание СМИ и с их помощью способны вызывать болезненную влюбленность аудитории. Существует особый термин – «гибристофилия», описывающий эротическое влечение отдельных представителей аудитории СМИ к преступнику, часто убийце или насильнику.
Андерс Брейвик устроил кровавую расправу на норвежском острове Утёйа, где проходило собрание лейбористской молодежи: 69 юношей и девушек погибли, один за другим став мишенями садиста. Психиатрическо-криминалистическое дело Брейвика противоречиво и запутанно: сначала ему был поставлен диагноз «параноидальная шизофрения», и лишь после ходатайства о повторной экспертизе было назначено второе обследование, по результатам которого диагноз был изменен на «нарциссическое расстройство личности». Таким образом, Брейвик был признан вменяемым. Решающим стало его признание, в котором он подтвердил политический мотив преступления и сознательное объявление войны против «мигрантов, марксистов, исламистов и представителей элиты». Фильм Пола Гринграсса «22 июля» показывает, насколько трудно провести диагностическую границу между парадоксом нарциссической личности, блистательной, безжалостной и склонной к психопатическому поведению, и психотическими безднами, которые проявляют себя в бредовых формах величия. Фильм достоверно показывает психопатологическую эскалацию, которая превращает нарциссического подростка во взрослого убийцу-параноика. «Зло – это две вещи, – утверждает Кернберг. – Во-первых, это индивидуальная патология, которую надо лечить, во-вторых, эта патология может развиться в социальную силу, не зависящую от человека, и вызвать всеобщую эпидемию, которую уже не нужно лечить, с ней надо бороться».
Если телесериал «Нарко» показывает единое лицо психопатического нарциссизма – Пабло Эскобара, то более свежий сериал «Отыграть назад», снятый лауреатом премии «Оскар» Сюзанной Бир, обращает наше внимание на психопатию «семейного» масштаба (убийство в нем одно, но чудовищное). Николь Кидман и Хью Грант одеты в элегантные наряды супругов Грейс и Джонатана Фрейзеров: он детский онколог, остроумный британец, она когнитивный терапевт, сдержанная и заботливая женщина, дочь очень богатого отца. Образцовая семья из Верхнего Ист-Сайда; сын учится в элитной школе и кажется (хотя это только видимость) взрослее своих шестнадцати лет. Они счастливы, но, чего и следует ожидать от психологического триллера, за одну серию «Отыграть назад» перестают быть счастливыми. Нам, зрителям, остается на протяжении шести серий, затаив дыхание, биться над классическими вопросами «кто лжет?» и «кому верить?». Не раскрывая сюжета, скажу лишь, что фигуры нарциссического спектра населяют всю эту историю, и главные герои не исключение. В сериале показаны погоня за всемогуществом, власть запугивания, манипулирование и много ласк без близости. Доходит даже до крайностей темной триады.