Роджер Трентон стоял у окна и всматривался в сгущающиеся сумерки.

– Ужин скоро? – спросил он.

– Что? – крикнула жена из кухни. – Я тебя не слышу!

– Когда ужин? – рявкнул Роджер. – Скоро?

– Как всегда, около семи! Я готовлю спагетти болоньезе! – последовал ответ, сопровождаемый грохотом – что-то упало на плиточный пол. Поппи чертыхнулась.

– Что там такое? – снова крикнул Роджер.

– Не слышу!

– Что у тебя упало?

– Крышка от кастрюли!

Роджер раздраженно подумал: совершенно бессмысленный разговор – как, впрочем, и все их разговоры с Поппи последние тридцать пять лет. Отношения с женой тяготили Роджера, но намекни кто-то, что его брак несовершенен, он с негодованием обрушится на клеветников. Вот и теперь он подумал: они с Поппи – образцовая супружеская пара. Может быть, с годами они стали менее… активными? Роджер ни за что не назвал бы свою супружескую жизнь «скучной». Наоборот, ему казалось, что недостаток ненужной активности вовсе не так плох.

Неожиданно он спросил себя: счастлива ли его жена? Разумеется, Роджер ни на миг не поверил бы, что Поппи может считать себя несчастной. Какие у нее для этого основания? У них красивый дом. Он заботливый муж. Жена ценит его за надежность, за ровный характер, за превосходные организаторские способности, за деловую хватку. «Если бы я умер сегодня… – вдруг подумалось Роджеру. Он поспешил уточнить: – Если бы я умер завтра…» Умирать сегодня совсем не хотелось. И предпосылок к этому не было никаких. Чувствовал он себя замечательно. Итак, допустим, он умрет завтра в силу какого-то непредвиденного и неожиданного события, вроде падения метеорита. Поппи не о чем будет беспокоиться. С финансовой точки зрения она обеспечена, у нее есть крыша над головой. Конечно, она будет скучать по нему.

И все-таки жаль, что с Поппи невозможно серьезно потолковать о важных вещах – например, о правительстве, о Европейском союзе, о ямах на дороге, которую после прошедшей зимы так и не отремонтировали… До недавнего времени важной темой для Роджера был и «Ключ». Впрочем, «Ключ», даже в развалинах, остается проблемой. Он не позволит молодому Крауну убраться назад в Португалию, снова бросив дом на произвол судьбы! «Нет, – мрачно пообещал себе Роджер, – уж я что-нибудь непременно предприму!» Мысли привели его к решению. До ужина еще оставалось время.

– Прогуляюсь к «Ключу»! – крикнул он жене.

Ответом ему послужило молчание; затем Поппи вышла на порог кухни:

– Зачем?

– Кто-то должен за ним присматривать. Там небезопасно. Более того, «Ключ» – место преступления. За ним нужно наблюдать, чтобы никто туда не проник, чтобы не затоптали следы… чтобы не стало еще хуже.

– Кто же туда сейчас полезет?

– Те же, кто и раньше.

– Бродяги и наркоманы вряд ли туда вернутся – после пожара ведь почти ничего не осталось, – возразила Поппи.

– Откуда ты знаешь? И потом, Поппи, бродяги и наркоманы рассуждают совсем не так, как мы с тобой.

Поппи смотрела на него с выражением, которое можно было определить как возмущение. Роджер даже растрогался. Выходит, его старушка и впрямь беспокоится за него!

– Если ты пойдешь туда, ты сам что-нибудь затопчешь на месте преступления, – заметила Поппи. – Полицейские ведь не случайно натянули ленту вокруг развалин. Туда нельзя. Ты ведь и сам говорил: стены такие шаткие, чуть тронь – и рухнут.

Роджеру стало не по себе, когда он вспомнил, как только что представлял себе роковое стечение обстоятельств в виде падения метеорита.

– Да я не буду заходить в развалины, только осмотрюсь снаружи, – обещал он.

– Уже темно, – сердито напомнила жена.

– У меня есть фонарь.

– Поезжай лучше на машине, – посоветовала Поппи перед тем, как вернуться на кухню.

Роджер и сам собирался поехать в «Ключ» на машине. Но теперь счел себя обязанным провозгласить:

– Я пойду пешком!

– Как хочешь! – донеслось до него из кухни.

Тепло одевшись, чтобы не замерзнуть в промозглый ноябрьский вечер, и взяв самый большой фонарь, какой он сумел найти, Роджер отправился в путь. Повернув за угол, он очутился в кромешной тьме; больше его не освещал свет из окон собственного дома. Давила не только темнота; на дороге оказалось очень холодно и очень одиноко. Роджер даже не представлял себе, насколько здесь одиноко. Ночью сельская местность казалась черной дырой, куда его могло засосать в любой миг навсегда… Метеориты, черные дыры… что-то сегодня у него в мыслях одна астрономия. Наверное, надо ею заняться: купить телескоп, смотреть на звезды. Роджер поднял голову к небу, пытаясь вспомнить, чему его учили в школе. Большая Медведица, Пояс Ориона… что там еще? Ночь давила на него. Звезд почти не было видно, и даже луну закрывали бегущие по небу темно-серые облака.

Его шаги в тишине звучали неестественно громко. Роджер попробовал ступать тише и скоро понял, что идет на цыпочках, как какой-нибудь балетный танцор, будь он неладен. Из врожденного чувства противоречия он зашагал вперед, топая как главнокомандующий на параде. Плохо, что здесь совсем нет пешеходной тропки или обочины. Если какой-нибудь сорвиголова, решивший, что проселочная дорога – это гоночная трасса, с ревом вырвется из-за угла, он не заметит Роджера до тех пор, пока не будет слишком поздно. Негде спрятаться, некуда прыгать – разве что в сточную канаву или в колючую живую изгородь. Хуже того, часть пути приходилось идти вдоль каменной ограды, за которой тянулось поле. На этом отрезке особенно нужна пешеходная дорожка! Надо будет обязательно написать в муниципалитет и о ямах на дороге тоже напомнить. Роджер светил перед собой фонарем, который держал в вытянутой руке, выискивая возможные ловушки. Не ровён час, нога попадет в одну из ям; он может упасть и сломать ногу! В его голове проносились всевозможные бедствия.

Облака унесло ветром, и на небе показалась луна. В ее серебристом свете развалины «Ключа» на фоне ночного неба казались старинным разрушенным замком. Роджер вздохнул с облегчением. Добрался все-таки! Он наскоро осмотрит «Ключ» снаружи и сразу же вернется домой…

Несмотря на обещание, данное Поппи, Роджер поднырнул под заградительную ленту и посветил фонарем на стены. Вдруг он замер, сообразив, что видит еще один луч света, направленный в его сторону. Не может быть! Совершенно невозможно, и все же… Кто-то светит фонарем из развалин.

Роджер механически выключил свой фонарь. Он нисколько не сомневался: тот, кто находится внутри, не имеет никакого права там находиться. Поппи ошиблась. Те, кто собирались здесь раньше – наркоманы или бродяги, все равно, – вернулись. Одно дело встречаться с ними при свете дня, и совсем другое – натыкаться на них в темноте. Снаружи невозможно понять, сколько их там. Роджер стоял, застыв на месте, и наблюдал. Луч света в доме то исчезал, то появлялся; он менял положение и без конца перемещался, как какой-то блуждающий огонек. В его сердце ненадолго затеплилась надежда. Может быть, он наблюдает всего лишь какое-то явление природы? Кажется, это называется болотный газ… Но нет, рядом с «Ключом» нет никаких болот.

Потом он услышал шорох. Кто-то ходил внутри; громко хрустели обломки. Послышался голос. Роджер не узнал его, даже не мог сказать, мужской голос или женский, но был уверен в одном: кто-то что-то говорил. Свет снова дрогнул и вдруг погас. Потом послышался крик, грохот – и тишина.

Роджер не знал, на что решиться. Пойти посмотреть? Он ведь и отправился сюда проверить, как дела, и оказалось, что там внутри в самом деле что-то происходит. Он осторожно двинулся вперед, на ощупь, занеся руку с выключенным фонарем.

– Есть там кто-нибудь?! – крикнул он.

Голос у него дрогнул и сорвался. Он попробовал снова, решительнее:

– Есть там кто-нибудь? Что случилось? – Неплохо, если те, кто в доме, подумают, будто он, Роджер, не один. Поэтому он продолжал: – Мы заходим!

Что-то шевельнулось в темноте, но не в самом доме. Прищурившись, Роджер разглядел у бывшего дверного проема неясную фигуру. Она шевелилась.

– Кто здесь? – Голос у него снова дрогнул. – Я… вооружен!

Ах ты господи, надо было послушать Поппи! Надо было остаться дома. Какое ему дело до «Ключа», который ему не принадлежит, а теперь и вовсе почти не существует? Ему все равно, что там происходит! Если дом занял целый выводок ведьм, которые устраивают тут сатанинские оргии, они вполне обойдутся без его участия.

Роджеру показалось, будто он слышит тяжелые шаги. Судя по всему, шаги удалялись. Кто-то решил уйти полем. Сначала Роджер вздохнул с облегчением. Постепенно он снова осмелел. Он спугнул того, кто здесь был! А ведь незваный гость наверняка не замышлял ничего хорошего! Вот погодите, он еще обо всем расскажет Поппи! Нет… Подумав, Роджер решил, что с Поппи лучше ничем не делиться. Она поднимет ненужный шум.

Оживившись от облегчения и при мысли, что неизвестный бежал, Роджер снова включил фонарь и уверенно двинулся вперед.

– Я вхожу! – крикнул он.

К его ужасу, на его слова, которые, он не сомневался, будут встречены молчанием, был какой-то ответ. Не голос, но снова шорох. Кто-то очень неуверенно брел по обломкам, то и дело спотыкаясь. В пустом дверном проеме показался черный силуэт. Роджер посветил на него фонарем и громко вскрикнул.

Фигура была высокая, но как будто сломанная. Она, спотыкаясь, шагнула вперед с поднятыми руками и направилась к нему, как чудовище Франкенштейна. Роджер непроизвольно взвизгнул и попятился. Фигура ринулась вперед и рухнула на землю к его ногам, где и затихла. С бешено бьющимся сердцем Роджер еще несколько секунд постоял на месте – хотя ему казалось, что прошло гораздо больше времени. Наконец он снова нагнулся и хрипло спросил:

– Кто вы такой?

Неподвижная фигура у его ног не шелохнулась. Он посветил вниз фонарем и увидел лицо, почерневшее от сажи и неузнаваемое. Нагнулся ниже и нехотя протянул руку. Пальцы коснулись головы… волос… чего-то липкого. Роджер отдернул руку, включил фонарь, увидел, что его пальцы испачкались чем-то темным.

– Ах ты боже мой, кровь! – прошептал он.

В этот миг до его слуха донесся шум приближающейся машины. Дорогу осветили фары. Роджер развернулся к дороге и замахал руками над головой, привлекая к себе внимание. Хоть бы кто-нибудь помог! Машина остановилась. Хлопнула дверца. Послышались шаги; к ним приближалась еще одна фигура, высокая и худая.

– В чем дело? – спросил уверенный голос.

– Здесь к-кто-то ранен, – запинаясь, ответил Роджер. – Я его не знаю. – Он не узнавал и вновь прибывшего. Кто он – спаситель или враг? Может, вернулся нападавший? Нет, только не нападавший – он ведь сбежал! Но может быть, он в сговоре с нападавшим?

– Тяжело ранен? – осведомился незнакомец.

– К-кровь, – с трудом выговорил Роджер. – Много к-крови…

– Роджер, это вы? – неожиданно спросил незнакомец.

– Да. А вы кто?

– Стивен Лейтон. Ну-ка, позвольте взглянуть!

Еще ни один голос и ни одно имя не доставляли Роджеру такой радости.

– Слава богу! – воскликнул Роджер. – Врача-то нам и не хватало!

Тем временем Лейтон подошел к нему, протянул руку, и Роджер молча передал ему фонарь. Лейтон присел на корточки над упавшей фигурой.

– Это Джервас Краун! – воскликнул он. – Кто-то ударил его по голове!

– Что? – прохрипел Роджер. – Как это может быть он?

В минуты стресса, как он потом уверял себя, человек говорит глупости. Ну почему здесь не мог оказаться Краун? Ведь здесь развалины его дома.

– Кровь… – повторил он. Ему хотелось сказать что-то еще, поумнее, но слово слетело с его губ как будто само по себе. – Много крови… – Ничего себе, он говорит прямо как леди Макбет!

– Спокойно, старина, – приказал Лейтон. – У вас сильное потрясение, но возьмите себя в руки. Да, кровь есть, но при ранениях головы всегда бывает сильное кровотечение. Вы вызвали скорую помощь?

– Н-нет, – признался Роджер. – Я только…

– Я сам вызову. – Лейтон вернул ему фонарь и достал мобильный телефон.

Как в тумане, Роджер слушал, как доктор вызывает скорую и просит сообщить о произошедшем в полицию. А ведь все это следовало сделать Роджеру. Но он думал о другом: о той, другой фигуре, о черном силуэте, который убежал полем. Он, Роджер, был здесь наедине с опасным преступником, возможно убийцей! Наконец-то он осознал весь ужас своего положения. Апокалиптическая фигура, которая убегает из развалин, таинственная тень нападавшего, которая несется в ночи, как огромная летучая мышь, кровь Джерваса у него на руках, унижение от собственного бессилия, бесполезности…

– Они уже едут, – сообщил Лейтон. – Ну как, вам лучше?

– Что? Н-нет, простите… – промямлил Роджер.

Спотыкаясь, он отошел в сторону, и его обильно вырвало. В голове промелькнуло: «Ну вот, теперь я еще и испортил место преступления!»

Джесс, Картер и Милли доедали пиццу, когда Джесс по мобильному телефону сообщили новость. Услышав звонок, Картер и Милли с любопытством посмотрели на нее. Джесс показалось, что черные глазки Мактавиша, чья голова высовывалась из розовой дорожной сумки, засверкали еще ярче. Джесс извинилась и вышла на улицу. Вернувшись, она негромко сообщила Картеру:

– Джерваса Крауна только что доставили в центральную больницу.

Ее тихий голос не ускользнул от пристального внимания Милли.

– Того самого Джерваса Крауна, с которым вы разговаривали, когда вас нашли мы с тетей Моникой?

Милли не привыкла к тому, чтобы ее вопросами пренебрегали. Пришлось ей ответить:

– Да, к сожалению. – Джесс надеялась, что по ее интонации девочка поймет: вопрос не обсуждается, по крайней мере с участием Милли.

– Тяжело он ранен? – спокойно спросил Картер.

– Довольно серьезно.

– А я думала, что он убийца, – задумчиво сказала Милли. Потом вскинула голову, внезапно оживившись: – Значит, кто-то пытался убить его самого?!

– Я распорядилась, чтобы к его палате приставили охрану, – сообщила Джесс Картеру. – Сейчас его еще осматривают врачи.

– Оставайтесь здесь, а я все уточню, – приказал Картер и, в свою очередь, вышел на улицу.

– Мне тоже интересно, – возмутилась Милли. – Просто безобразие, что от меня все скрывают! Так нельзя, неприлично! – Она следила за отцом в окно; Картер расхаживал туда-сюда по улице, прижав трубку к уху.

– Я знаю, что тебе интересно, милая, но дело касается полиции. Не сомневаюсь, ты знаешь, что поэтому оно секретное. – Джесс попыталась смягчить отповедь улыбкой.

Милли, а с ней Мактавиш из розовой сумки посмотрели на нее с неприязнью.

– Вас послушать, – гневно воскликнула Милли, – все, что интересно, то и секретное!