– Мэм, к вам кое-кто пришел и хочет вас видеть, – сообщила констебль Беннисон. – Кэтрин Стейплтон.

Джесс увидела Кит, расхаживающую туда-сюда, сунув руки в карманы. Когда гостья развернулась, Джесс по выражению ее лица определила, что женщина и сердита, и встревожена.

– Мне очень нужно с вами переговорить, – отрывисто объяснила Кит. – Вы, наверное, заняты, но я не отниму у вас много времени.

– Что ж, давайте поговорим.

Кит снова замялась:

– Спасибо… а нам обязательно оставаться здесь? Я ведь не даю показаний, ничего подобного… я дом не поджигала. Я… по личному делу.

– Мы можем поговорить и в другом месте, – легко согласилась Джесс. – Напротив есть кафе. Кофе там лучше, чем здесь.

В кафе было душно и влажно, но тепло. Они устроились в углу; вокруг слышался гул голосов и звон посуды. Они заказали по большой кружке кофе с молоком.

– Вы, наверное, насчет Джерваса Крауна? – начала Джесс, когда мисс Стейплтон села и сосредоточенно уставилась в свою кружку, словно и не собиралась начинать разговор, ради которого сюда пришла.

Кит дернулась и подняла голову.

– Да, насчет Джерваса, но еще и насчет сестры – и, наверное, можно сказать, что и насчет себя тоже. Не знаю, с чего начать.

– Неплохо бы начать сначала, как кто-то сказал… или написал.

– Льюис Кэрролл, – рассеянно ответила Кит. – Один из персонажей «Алисы в Стране чудес» говорит: «Начни сначала и продолжай, пока не дойдешь до конца». С чего начать, я знаю. Жаль, что я понятия не имею, где конец. Вначале мы втроем были детьми и играли вместе. Джервас, правда, почти все время проводил в школе, но, когда он приезжал домой на каникулы, мы с ним почти не расставались. Я видела его чаще, чем Петра, потому что мы с ним ровесники. Петра на два года моложе. Мы с Джервасом вечно шатались по всей округе. Он обычно не хотел возвращаться домой. Ему даже в школе-интернате больше нравилось.

– На то были особые причины?

– Понимаете, его мать сбежала, а отец всегда был хмурым и неприветливым. Но еще до ухода матери атмосфера в его доме была такой напряженной, что Джервас обычно уходил из дома утром, а возвращался только поздно вечером. Обычно он просил кухарку сделать ему бутерброды на обед. Моя мама готовила бутерброды для меня. Мы проводили весь день на улице. Иногда за нами увязывалась и Петра, но чаще мы с Джервасом были вдвоем. Играли, как все дети, – ставили палатки, лазали по деревьям, падали с них, купались в речке. Однажды я столкнула Джерваса в сточную канаву, полную отбросов.

– За что?

– Не спрашивайте, я забыла. Мы о чем-то поспорили. Я вышла из себя и толкнула его. Потом помогла ему выбраться. Он промок насквозь, от него ужасно воняло, и он был в ярости. А я все хохотала – ничего не могла с собой поделать. Вот такая я была хулиганка.

– Нервная реакция, – решительно возразила Джесс.

– Что? – удивленно переспросила Кит.

– Ваш хохот. Вы толкнули его, повинуясь порыву. На самом деле вы, конечно, не хотели, чтобы он промок и испачкался. Вы смеялись вовсе не над ним. Наверное, вы немного испугались того, что натворили. У меня есть брат-близнец, – пояснила Джесс, видя недоумение своей собеседницы. – Мы с братом в детстве тоже были неразлучны и довольно часто ссорились. Это не значит, что мы с ним не дружили; мы дружим до сих пор.

– А-а-а, ясно. – Кит немного помолчала и снова заговорила, уже спокойно: – Потом мы выросли. Во всяком случае, я считала себя взрослой. Я поступила в колледж. Джервас немного побродил по свету, вернулся, обосновался в «Ключе» и бил баклуши. Не знаю, почему он не снял или не купил себе отдельное жилье – ведь они с отцом не очень ладили… Но Джервас всегда находил объяснение своим поступкам… Потом он увлекся спортивными машинами. И пристрастился к бутылке. Одну машину разбил. Дело замяли, а Себастьян купил Джервасу еще одну новенькую спортивную тачку.

Кит помолчала, покраснела и сказала:

– Наверное, нехорошо так говорить, но мне тогда казалось, что дорогими подарками Себастьян пытается задобрить сына. Я не имею в виду – возместить его тяжелое детство. По-моему, Джервас, как ни странно, обладал какой-то властью над отцом, и ему нравилось ее демонстрировать.

– Джервас был его единственным ребенком – этим и объясняется его власть, – предположила Джесс.

– Нет, не то… Не знаю. Может быть, я сейчас говорю глупости, но… В общем, в следующий раз, когда он разбил машину, рядом с ним сидела моя сестра. Я как-то не учла, что Петра тоже выросла, и… в общем, наверное, мне следовало предупредить ее насчет его, посоветовать держаться от него подальше. Джервас тогда переживал трудное время, и Петре вовсе не нужно было в этом участвовать. Но в конце концов она оказалась в его машине. Они вместе были на какой-то вечеринке, а потом он предложил подвезти ее домой. Только до дома они так и не доехали… Сестру мою вы видели. Такой Джервас ее и оставил – в инвалидной коляске. Когда это случилось, ей еще и восемнадцати не исполнилось. Я его не простила и никогда не прощу! – Кит взяла кружку и стала медленно пить.

Джесс терпеливо ждала. Наконец Кит поставила пустую кружку на стол.

– Петра его простила. Петра всегда была доброй и великодушной. Зато я не умею прощать. Я была просто вне себя, когда Джервас приехал сюда позавчера, после пожара, и сразу заявился к Петре. Как он посмел? Знаете, он ведь приезжал к ней еще раз, сегодня утром. У сестры была я. Он сказал, что рад видеть нас обеих. Приехал, чтобы сообщить, что ему прислали анонимную записку с угрозами. По его словам, он передал записку вам… в полицию. Это правда? – Кит вопросительно посмотрела на Джесс. – Знаете, иногда Джервас любит всех подразнить. У него своеобразное чувство юмора, и его не всегда легко понять. Помните, я рассказывала вам о привидении из «Ключа»? Так вот, оказывается, в детстве он так пошутил. Только не подумайте, будто я в самом деле верю в привидения. Просто приятно было сознавать, что с их домом связана красивая легенда. Так я и вам сказала. А позавчера, когда я приехала в «Королевский дуб», чтобы повидать его, он признался, что все выдумал.

Джесс улыбнулась:

– Насчет привидения – это в самом деле не важно. Мы никак не рассчитывали, что оно поможет нам в расследовании!

– Ну да, конечно. Того беднягу ударил по голове и бросил умирать вовсе не призрак. Но на меня его ложь сильно подействовала. Оказывается, Джервас меня обманывал, а я всегда терпеть не могла обмана. Поэтому мне нужно знать, в самом ли деле он получил анонимное письмо и не очередная ли это его идиотская шуточка. Не хочу, чтобы по его милости вы снова считали меня дурой.

Джесс тихо сказала:

– Он передал нам анонимное письмо.

– Значит, все правда. – Кит глубоко вздохнула. – Я посоветовала ему вернуться в Португалию и подождать, пока вы не найдете убийцу и поджигателя. Но Джервас вбил себе в голову, что останется здесь и будет ездить по всей округе. Уж не знаю, на что он рассчитывает, но ему кажется, что убийца не сможет противостоять искушению и еще раз попробует его прикончить. Похоже, он не сомневается, что тогда, в «Ключе», убийца собирался прикончить его, но вместо него убил другого человека.

– Когда на Мэтью Пьетранджело напали в «Ключе», Краун находился в Португалии, – напомнила Джесс. – Краун уже довольно давно не живет на родине. Дом и до пожара стоял заброшенным. С чего убийце думать, будто в тот вечер там объявился Краун?

– Ну да, я все понимаю! Но Джервас упорно думает, будто убийца решил, что он, Джервас, вернулся на родину и пришел в свой дом. – Кит снова вздохнула. – Петра просила передать вам, что Джервас напрашивается на неприятности. Он обещал нам, что будет держать вас в курсе своих передвижений, но Петра ему не верит. Она просит, чтобы вы взяли его под свою защиту.

– Каким образом? – холодно спросила Джесс.

– Не знаю! По крайней мере, внушите ему, что поиск убийцы – ваше дело, а вовсе не его! – Она посмотрела на Джесс в упор. – Пожалуйста! Петра очень волнуется.

– А вы волнуетесь? – спросила Джесс.

– Да, потому что, если с Джервасом что-нибудь случится, Петра этого не переживет. Она сумела выстоять после того, как он разбил ее жизнь. Если он теперь позволит какому-то психу напасть на себя и даже убить, что станет с моей сестрой?

После того как Кит ушла, Джесс взяла свой мобильный и набрала номер, который продиктовал ей Джервас Краун. Но ее переключили на автоответчик и посоветовали оставить сообщение после сигнала. Джесс раздраженно подумала: опять он за свое – не выходит на связь.

– Сколько с ним хлопот! – буркнула она. – Сначала звонит в полицию и требует, чтобы я немедленно явилась в «Королевский дуб», потому что ему угрожали. А теперь до него не дозвониться! – В подсознании у нее прозвучали последние слова Кит Стейплтон, которые та произнесла несколько минут назад, когда они прощались: «Джервас изображает жертвенного козла».

Все бы еще ничего при условии, что в кустах прячется подкрепление, способное вырвать жертвенного козла из пасти тигра. И далеко не так хорошо, когда козел и тигр остаются наедине и вынуждены разбираться сами. Джесс оставила сообщение, попросив Крауна перезвонить. Она все больше волновалась. Если Краун прав и в самом деле является мишенью, его поведение – верх глупости. Джесс позвонила в «Королевский дуб», но ей сказали, что мистера Крауна в отеле нет. Она не удивилась. «Королевский дуб» – не такое место, где Джервас хотел бы задерживаться. Где же он может быть? Подумав немного, она позвонила в фирму Фоскотта.

– Я пытаюсь связаться с вашим клиентом мистером Крауном, – объяснила она Реджи Фоскотту. – Он не отвечает на звонки. – Как ни странно, она получила нужные сведения.

– Насколько я понимаю, – сухо ответил Фоскотт, – сейчас он пьет чай у моей жены. Она его двоюродная сестра. Возможно, именно поэтому он отключил свой мобильник.

– Слушай, Джерри, – сказала Селина, размахивая бутылкой хереса, – пора прекращать глупости!

– Буду рад, если все прекратится, – ответил Джервас, – мне и самому не очень приятно, что в наших краях рыщет какой-то маньяк, который жаждет меня прикончить.

– Тогда возвращайся в Португалию.

– Вы все как сговорились. Всем очень хочется спровадить меня, – ответил он. – Нет, я пока не собираюсь никуда возвращаться.

– Тогда хотя бы переселяйся к нам. У нас куда безопаснее, чем в «Королевском дубе». Судя по твоим рассказам, там кто угодно может бродить по коридорам и подсовывать под двери номеров всякую дрянь. В следующий раз тебе могут подсунуть бомбу. Ты об этом подумал?

– Нет, и как-то не хочется думать о таком. Спасибо за предложение, Селина, но я не могу его принять. Если я поселюсь у вас, вы с Реджи и малышкой Чарли тоже окажетесь в опасности.

Селина долила хереса в бокалы и мрачно спросила:

– Хочешь еще торта?

– Нет, спасибо. Было очень вкусно.

– Его пекла не я, – призналась его кузина. – Торты, печенье и вообще стряпня – не моя стихия. Могу приготовить жаркое в воскресенье; кстати, сегодня у нас на ужин рагу из ягненка. С мясом у меня полный порядок. Кстати, ты на ужин-то останешься?

– А мне хватит?

– Да, должно. Почищу еще несколько морковок. Реджи много не ест, Чарли вообще клюет, как птичка. Да, еды достаточно.

– Тогда я останусь.

Селина села в глубокое кресло и подняла бокал:

– Жалко, что ты не продал «Ключ» нам с Реджи, когда мы тебя просили!

– Да, наверное, – согласился Джервас. – Хотя тогда мне показалось, что Реджи не в восторге от твоей идеи.

– Он и не был в восторге. Но я бы его уломала. Реджи слишком осторожничает. Время от времени его нужно подбадривать.

– Возможно, – уныло кивнул Джервас. – Селина, мне нужно было жениться на ком-нибудь вроде тебя. Мне нужно, чтобы меня тоже подбадривали, держали в форме, заставляли чего-то добиваться.

– Что ж, – сухо заметила его кузина, – ты сам все испортил и лишил себя такой возможности, верно?

– Да.

После короткой паузы Селина вздохнула и продолжала:

– Мне очень жаль. Но тут ничего не поделаешь. Предоставь дело копам. Тот тип, Картер, который приезжал сюда, показался мне вполне разумным. С ним работает одна женщина-инспектор…

– Кемпбелл, – подсказал Джервас.

– Она самая. У нее вроде тоже голова на плечах. – Не успела Селина договорить, как в дверь позвонили.

– Ну вот, – усмехнулась Селина, с трудом вставая. – Кто сюда пожаловал в такой час? – Она выглянула в окно. – Ну и ну, не зря говорится: помянешь черта, а он тут как тут. Приехала инспектор Кемпбелл!

– Мистер Краун, я уже давно пытаюсь до вас дозвониться, но вы отключили телефон, – сказала Джесс. – Спасибо, миссис Фоскотт, для хереса мне еще рановато.

– Солнце уже перевалило за нок-рею! – возразила Селина.

В самом деле, на улице уже сгущались сумерки. Селина включила пару настольных ламп, и гостиная погрузилась в уютный полумрак, отчасти скрывший беспорядок и пыль. Джесс мысленно укорила себя за язвительность.

– И тем не менее, – произнесла она вслух, – мистер Краун, насколько я понимаю, вы собрались сыграть в приманку для убийцы.

– Глупо! – сухо заметила Селина.

– Ваша кузина права, – продолжала Джесс, обращаясь к Джервасу. – Речь идет о человеке, который уже один раз убил. Неизвестно, было ли то убийство заранее спланированным, но жертва погибла. Убийца перешел Рубикон. Теперь он считает, что ему нечего терять. Возможно, он даже приободрился и твердо решил в следующий раз нанести удар именно тому человеку, который ему нужен. То есть вам, если вы считаете себя мишенью, – а насколько я понимаю, так оно и есть.

– Ни на миг не сомневаюсь в том, что мишень – я, – ехидно ответил Джервас. – Но ведь я не собираюсь совершать никаких опрометчивых поступков! Скорее я намерен кое-чего не делать. Например, я намерен пока задержаться здесь… и не намерен прятаться.

– Я считаю, что ему нужно переселиться к нам, – сообщила Селина, обращаясь к Джесс.

Джервас покачал головой:

– Нет, я тебе уже говорил. Тогда в опасности окажетесь вы с Реджи и Чарли.

Как будто по сигналу, перед домом остановилась машина, и еще издали послышались детские голоса. Селина подошла к окну и помахала кому-то рукой. Снова взревел мотор.

– Чарли вернулась из школы, – сообщила Селина, возвращаясь к ним. – На этой неделе не моя очередь развозить детей по домам, чему я очень рада.

Снова послышался шум, хлопанье дверьми, топот ног. Дверь гостиной открылась, и Джесс увидела девочку – примерно ровесницу Милли, с растрепанными светлыми волосами и большими светло-голубыми глазами на лице сердцевидной формы. Она бесстрастно оглядела собравшихся.

– Привет, Чарли! – Джервас поднял руку в знак приветствия. – Вижу, школа Святого Триниана[4] отдыхает.

Школьная форма маленькой мисс Фоскотт не состояла из платья-сарафана и черных чулок, которые ассоциируются с прославленным учебным заведением из фильмов и комиксов. Чарли явилась домой в юбке с оторванным подолом, блузки, которая выбилась из пояса, и блейзера, который явно покупался навырост.

Чарли соизволила наконец обратить на него внимание.

– Привет, Джерри! – произнесла она безо всякого воодушевления. Джесс она как будто не заметила. Поздоровавшись с дядей, она повернулась к матери и спросила: – Торт еще остался?

– Хотите торта, инспектор? – спросила Селина у Джесс.

После такого предложения оставалось только одно: отказаться. Джесс безо всякого сожаления покачала головой. Торт был бисквитный, похоже, без джема, крема и вообще начинки.

– Забери его на кухню, – приказала Селина дочери. – И налей себе молока.

Чарли унесла блюдо с тортом. Джервас покосился на Джесс и состроил гримасу.

– У нее начинается трудный возраст, – объяснила Селина. – Реджи уверяет, что она проводит слишком много времени с лошадьми и не учится общаться с людьми. Он считает, что ей следует брать уроки танцев.

Джервас хрюкнул и сделал вид, что закашлялся.

– Я говорила Реджи, что уроки танцев нам не по карману. А он мне: «Продай пони». Я сказала ему: «Чарли обожает пони. И потом, лучше пусть она проводит время на свежем воздухе, чем размахивает руками и ногами в каком-то душном зале».

– Согласен, я как-то не очень себе представляю Чарли на уроке танцев, – по-прежнему сдавленным голосом ответил Джервас. Он явно живо представил себе описанную кузиной сцену.

– Вот именно! И потом, я уже истратила целое состояние на костюмы, сапоги для верховой езды и прочую амуницию. А если Чарли займется танцами, придется начинать все сначала и покупать трико, балетные пачки и туфли. Реджи время от времени приходят в голову завиральные идеи. Ладно, вернемся к угрозам, которые ты получил.

Джесс поняла, что пора снова вмешаться.

– Миссис Фоскотт в чем-то права, – сказала она. – Прошу вас, подумайте о том, чтобы куда-нибудь переселиться из «Королевского дуба». Но дом ваших родственников я бы вам предлагать не стала. – И не в последнюю очередь из-за предположения Иена Картера, что у Реджи и Селины имеется мотив для убийства. Правда, вслух Джесс этого не сказала.

– Места у нас хватит, – возразила Селина.

Джесс попыталась быть тактичной:

– У вас слишком уединенно – большой парк и столько деревьев. Кроме того, как заметил мистер Краун, после того, как он поселится под вашей крышей, вы все тоже окажетесь в опасности. Настоятельно советую вам переменить отель, мистер Краун. В «Королевском дубе» нет практически никакой охраны. Не тратьте зря времени. Возвращайтесь туда сейчас же, выпишитесь и переезжайте сегодня же в другое место. И сразу дайте нам знать, где вы остановились. Рекомендую перебраться в Челтнем. Мы не знаем, где живет убийца, но, скорее всего, где-то здесь, в окрестностях Уэстон-Сент-Эмброуз.

– А дальше что? – заупрямился Джервас.

– Ваш переезд развяжет нам руки. Если вы останетесь здесь, нам придется приставить к вам охрану; это значит, что мы отвлечем от поисков убийцы людей, которых нам и так не хватает. На данном этапе очень не хотелось бы распыляться и отвлекаться. Совсем недавно мы добились первого успеха. Нашлась машина Мэтью Пьетранджело.

– Где? – хором спросили Джервас и его кузина.

– В совершенно неожиданном месте, вдали от Уэстон-Сент-Эмброуз; сейчас идет следствие. Мне кажется, что мы движемся вперед. Возможно, убийца тоже это понимает. Время работает против него. Так вы переедете из «Королевского дуба»?

– Прошу тебя, Джерри, – решительно произнесла его кузина. – Хоть раз в жизни поступи благоразумно!

Он поднял руки вверх:

– Ладно, ладно. Я вернусь в «Королевский дуб» и обзвоню окрестные отели, сниму себе номер, предпочтительно в самом Челтнеме. Если у меня все получится, я оплачу счет и сегодня же перееду. Как только вселюсь в другой отель, сообщу вам. Тебе я тоже позвоню, Селина.

– Тогда я поехала, – с облегчением сказала Джесс.

Настал конец длинного, трудного дня; откровенно говоря, она здорово устала от Джерваса Крауна и его проблем. Она поедет домой, с удовольствием посидит в ванне, а потом… что потом? Поджарит сосиски, которые завалялись в холодильнике? Заснет перед телевизором, глядя, как вымышленные полицейские проявляют чудеса дедукции? Ничего себе отдых! Раньше, до того как Том Палмер познакомился с Мэдисон и начал свой непростой роман, в такой вечер можно было позвонить Тому и пригласить его куда-нибудь поужинать или выпить. Теперь, если позвонить Тому, в ответ услышишь последние новости о Мэдисон и ее предполагаемой работе в Австралии.

И все же одна она не осталась. Едва она села в машину, зазвонил ее мобильник.

– Джесс? – услышала она голос Картера. – Милли предложила съездить куда-нибудь и съесть пиццу. Вы не хотите к нам присоединиться? Если сможете, Милли будет очень рада. Надеюсь, вы согласитесь, иначе мне придется весь вечер беседовать с Мактавишем.

– Хорошо, я согласна! – ответила Джесс, все больше радуясь. Образ старых сосисок померк в ее воображении. – Присоединюсь к вам с удовольствием.

– Отлично. Я заберу Милли из Уэстон-Сент-Эмброуз, а потом заеду за вами. В половине седьмого вас устроит? Нам придется выехать пораньше, потому что Милли проголодалась. У вас остается не очень много времени на подготовку. Вы сейчас где?

– У Фоскоттов… То есть я только что навещала Селину Фоскотт и Джерваса Крауна – он у нее в гостях. Если вы не против, я не стану возвращаться на работу, а поеду отсюда прямо домой. Кстати, я уговорила Крауна сегодня же переехать в другой отель. Потом все объясню.

Джервас вышел из дома кузины вскоре после Джесс Кемпбелл. Он извинился перед Селиной за то, что все-таки не останется на ужин и не попробует рагу из ягненка. Ему придется вернуться в «Королевский дуб», обзвонить окрестные гостиницы, собрать вещи и переехать. Скорее всего, он не разберется с делами до глубокой ночи. Джервас вовсе не жалел о рагу из ягненка, но очень жалел, что придется переезжать. Переезд казался ему отступлением. Но он дал слово Селине и рыжеволосой Джесс Кемпбелл и намерен был его сдержать. Кит и Петра тоже будут довольны, когда узнают, что он сделал. Он всех осчастливит. Это первый шаг.

На обратном пути он затормозил у поворота к «Ключу». Уже темнело, ему предстояло найти себе новое жилье. Осматривать сгоревший дом не было никакого смысла. И все же он повернул. Остатки дома его детства притягивали его как магнитом. Он остановился неподалеку, нашел в машине фонарик и зашагал к зданию. Луч света выхватывал из темноты почерневшие стены и обвалившиеся перекрытия. Покореженные балки торчали, как мачты затонувшего корабля; повсюду лежали обломки каменных плит трехсотлетней давности. Остатки стен придется снести. Ему уже позвонил инженер-прочнист, которому он поручил составить предварительную оценку ущерба. Стены ненадежны. Их следует как можно скорее разобрать, до того, как они рухнут. Скорее всего, власти возражать не станут. Восстановление дома обойдется очень дорого; в любом случае новый дом будет всего лишь бледной копией прежнего. Самые интересные детали, деревянная резьба и панели эпохи Стюартов, утрачены безвозвратно, и заменить их невозможно.

– Остальное придется сровнять с землей, – сказал эксперт.

– «Сровнять с землей», – бурчал Джервас, осторожно обходя лужу воды и перешагивая через упавшую балку.

Холодный ветер задувал в дыры в крыше и пустые проемы, в которых раньше были двери и окна. По всем углам гуляли сквозняки. Шуршал уголь; в воздух взметались фонтанчики золы. Джервас зажал рот и нос рукой, чтобы не дышать гарью. Под ногами у него, рассыпаясь в пыль, хрустели уголья. Ему показалось, что у ветра есть голос. Он свистел в узких трещинах и вздыхал вокруг него. Он слышал у себя за спиной какие-то шорохи, что-то падало, скрипело и трещало. Дерево рассыхается? Джервасу показалось, что он на море, на огромном деревянном паруснике, похожем на живое существо, которому постоянно требуется внимание. Он осторожно обошел буфет, упавший в тот день, когда встретил здесь Сару Грешем. Он ведь предупредил ее, что это место небезопасно! Зачем же сам явился сюда?

Джервас посветил фонариком вниз и увидел увядший букет среди обломков буфета. При виде цветов он испытал угрызения совести. Он не отвечает за действия маньяка. И все же убийца явился сюда из-за него, а он, Джервас, прикован к «Ключу», как каторжник Викторианской эпохи был прикован к своим кандалам.

– Почему я еще много лет назад не додумался сжечь это проклятое место? – вслух спросил он себя.

И словно в ответ он услышал новый звук, не похожий на остальные. Повернув голову, он посветил фонариком. Дрожащий луч света показал обломки и больше ничего. Наверное, ветер гоняет куски угля… И все же, как ни странно, в нем крепло чувство, что он не один.

Джервас ждал повторения звука; тогда ему легче было бы определить его источник. Странный звук не повторился. Вместо него он услышал тихий свист воздуха, отличающийся от прежних завываний ветра. В новых звуках угадывалось что-то знакомое, хотя Джервас не сразу сообразил, что именно он слышит. Кто-то хрипло дышал совсем рядом. Кто-то находился здесь вместе с ним. Кто-то… или что-то? Сердце екнуло у него в груди, но он подавил инстинктивный страх.

– Здесь есть кто-нибудь? – громко спросил он. В ночной тишине его голос звучал резче, чем он рассчитывал. – Учтите, я вас слышу, и напугать меня вам не удастся! – добавил он уверенным голосом, хотя никакой уверенности не чувствовал. – Выходите и перестаньте прятаться в темноте. Это просто глупо. Здесь небезопасно.

– Да-а… – послышался ответ, похожий на вздох или тихий стон.

Кровь застыла у него в жилах. Он тряхнул головой, чтобы привести себя в чувство. В привидения он не верил. Все это выдумки, вроде той, которую он сочинил, чтобы давным-давно напугать Кит. Но здесь, практически на том месте, где он стоит, совсем недавно погиб человек. Его смерть была ужасной, насильственной… Кроме того, здесь что-то двигается. Здесь что-то есть.

– Прекратите ваши дурацкие игры! – крикнул Джервас. – Если вам есть что сказать, говорите!

На сей раз ответом ему стал хриплый шепот:

– Джервас-с-с? – Последний звук стих вдали.

Голос был еле слышным, и он не был уверен, что ему все не померещилось. Может быть, этот голос звучал лишь в его голове. Невозможно было определить, откуда он доносится. В темноте трудно было ориентироваться. Джервас снова посветил вокруг себя фонариком, но безуспешно. Где? И кто?..

Он снова позвал:

– Я знаю, что вы здесь! Кит! Это ты? – Он затаил дыхание. Ответа не последовало, даже тяжелого дыхания. – Кто бы вы ни были, – еще громче сказал Джервас, – выходите!

Ему показалось, что вокруг него движется сама темнота, в которой пляшут тени. Но фонарик не высветил незваного гостя, зато Джервас, включив его, указывал свое точное местонахождение. Он выключил фонарик, и окружающее пространство погрузилось во мрак. Теперь он держался настороже, словно ловил волну на пляже в Гуиньо. Скоро что-то произойдет.

Здесь может случиться все что угодно… Все уже началось. И ему нужно правильно оценить ситуацию.

В темноте обострилось восприятие. Он уловил дуновение воздуха совсем рядом, у самого плеча. Снова дыхание – хриплое, грубое, как у дикого зверя. Оно коснулось его щеки. Джервас повертел в руке фонарик, пытаясь снова включить его. Не нужно было его выключать! Казалось, он был готов ко всему, но нападение произошло так неожиданно, так внезапно, что он сумел лишь выставить над головой фонарик, который так и не успел включить. Он кого-то задел – явно человека, но больше он ничего не успел заметить; голову пронзила острая боль, а перед глазами замерцали крошечные бриллианты. Джервас выронил фонарик, шатаясь, шагнул вперед и рухнул на колени в пепел и грязь.