– Ну надо же, – воскликнула Кит Стейплтон, – у тебя эта дворняжка вышла почти симпатичной!

Они сидели в студии и рассматривали эскизы Гамлета, которые сделала Петра, готовясь нарисовать портрет Гамлета.

– Надеюсь, Мьюриел понравится какой-нибудь из них и она поручит мне написать большой портрет. Я не пыталась приукрасить Гамлета, потому что он вовсе не красавец, бедняжка. Но я постаралась показать его характер, его душу, заглянуть за пределы внешности.

– Должно быть, у тебя не глаза, а рентгеновские лучи, потому что если у Гамлета прекрасная душа, то я ее не заметила. Я вижу только его приплюснутую мордочку. Правда, я не художница.

За окном по гравию заскрипели колеса машины. Приглушенный рокот мотора резко оборвался, затем захлопнули дверцу.

– Наверное, Мьюриел, – с сомнением проговорила Петра. – Только звук не похож на ее развалюху. У ее мотора как будто застарелый бронхит.

– Он не… – ахнула Кит, опустила руку с эскизом Гамлета и подбежала к открытой двери бывшего амбара. Затем круто развернулась, кипя от ярости: – Нет, ты представляешь, каков нахал?! Он вернулся!

Последующий обмен репликами Петра слушала издали.

– Что ты здесь делаешь? Я ведь велела тебе держаться отсюда подальше! Мне казалось, ты меня понял. Садись в свою машину и убирайся!

– Рад тебя видеть, Кит. Я хотел повидаться с вами обеими. Так и подумал, что застану тебя здесь, будешь охранять Петру.

Услышав голос Джерваса, Петра почувствовала, что ее сердце снова готово выпрыгнуть из груди. «Прекрати!» – приказала она себе.

– Теперь-то я понимаю, что должна ее охранять, потому что тебе доверять нельзя. Ты что, Джервас, совсем тупой?

Петра подумала: Кит, должно быть, трясется от ярости. Надо что-то предпринять, пока она ему не врезала.

– Джервас! – громко окликнула она. – Входи! Успокойся, Кит. Пусть войдет.

Кит ворвалась в студию впереди незваного гостя:

– Не собираюсь я успокаиваться, черт подери! Дай мне его выгнать!

Джервас шагнул на порог следом за ней со словами:

– Поздно, Кит. Я уже вошел.

Кит круто развернулась к нему и бросила на него испепеляющий взгляд; она раскраснелась и вне себя от гнева на мгновение лишилась дара речи.

Петра воспользовалась случаем и сказала:

– Джервас, если тебе в самом деле нужно поговорить с нами обеими, давайте перейдем в дом. Выпьем там чаю или еще чего-нибудь. Кит, прошу тебя, не волнуйся.

Кит вылетела впереди них и понеслась в дом. Петра поехала следом в своей коляске. Джервас замыкал шествие. Едва перевалив коляску через порог домика, Петра схватила костыли, прислоненные к стене. Она чувствовала, что Джервас наблюдает за ней, и избегала смотреть на него.

Но она не могла избегать его взгляда вечно; как только они устроились на банкетке у окна, она наконец посмотрела ему в лицо. Вид у него был несчастный.

Кит подошла к ним и с грохотом поставила поднос на столик. Петра с изумлением увидела, что Кит выделила Джерва-су кружку с черной кошкой, которая агрессивно выгнула спину, ее желтые глаза сверкали. Петра называла ее «ведьминской кошкой».

– Чего ты хочешь? – резко спросила Кит. – Раз уж пришел, ничего не поделаешь. Но хотя бы не задерживайся. Выкладывай!

От ее нелюбезных слов Джервас сразу перестал казаться несчастным. Он посмотрел на Кит и мимолетно улыбнулся. Петра с удовольствием увидела, как подавленное выражение исчезает, но от нее не ускользнуло, что Джервас держится без своей обычной наглости.

– В чем дело, Джервас? – тихо спросила она.

Он обернулся к ней:

– Петра, извини, что помешал тебе. Я на самом деле не собирался приезжать и снова нарушать твой покой. Но мне показалось, что я должен приехать и рассказать вам… обеим… кое-что.

– Ты возвращаешься в Португалию? – с надеждой спросила Кит.

– Всему свое время. Я не ради этого сюда приехал, Кит. Извини, что разочаровал тебя. Дело в том, что я получил письмо с угрозами.

Сестры отреагировали одновременно.

– Что было в письме? – забеспокоилась Петра.

– Оно у тебя с собой? – вскинулась подозрительная Кит.

Джервас решил ответить сначала ей:

– Если честно, Кит, письмо у меня было. Теперь оно в полиции.

– Да, да, как скажешь, – в досаде ответила Кит. – А может, ты опять нас обманываешь – как с тем привидением из «Ключа».

– Надеюсь, ты не собираешься грызть меня за это?

– А разве история о привидении не была правдой? – с любопытством спросила Петра. – Кит передала ее инспектору Кемпбелл, когда та приезжала к нам.

– Нет, привидение – образчик его своеобразного чувства юмора, – отрезала Кит. – К сожалению, я поздно обо всем узнала; из-за него я выставила себя дурой в глазах полицейских.

– Не знал, что ты запомнила мой рассказ! – возразил Джервас. – Кстати, а зачем ты вообще рассказала копам о привидении?

– Не знаю. То есть… наверное, так всегда бывает, когда говоришь с полицейскими. В конце концов рассказываешь им что-нибудь.

Джервас снова ее подставил, и ей пришлось объясняться. Петре показалось, что чувство досады, которое испытывает сестра, материализовалось и стало осязаемым.

– Раз ты так говоришь, – вежливо заметил Джервас.

Кит заскрипела зубами. Петра поспешила вмешаться:

– Джервас, расскажи о письме. Что в нем было написано?

– Откровенно говоря, на письмо то, что я получил, не тянет, – начал Джервас. – Скорее, это записка, которую подсунули под дверь моего номера в «Королевском дубе». Кто-то вырезал буквы из газеты и наклеил их на лист бумаги. Прямо как в романе Агаты Кристи. Но, по здравом размышлении, я понимаю, что содержание довольно зловещее… То, что обычно и пишут в таких записках… – И Джервас пересказал им текст. – Все слова набраны заглавными буквами, вырезанными из газет, повторяю, без знаков пунктуации. Если честно, когда я увидел записку, мне стало смешно. Ребячество какое-то.

Все молчали.

– И все? – недоверчиво спросила Кит.

– И все. Повторяю, записка была очень простой… и неоригинальной!

Петра побледнела:

– Ужас… по-моему, ничего смешного здесь нет. Тот, кто послал ее, не шутит; наверняка какой-то псих.

– Понимаю. Но сначала я смеялся, наверное, от удивления. – Джервас поставил кружку на стол. – А теперь самое интересное. Автор прислал мне не оригинал. Под дверь подсунули копию.

– Почему? – спросила ошеломленная Петра.

– А ты был в то время в номере? – спросила по-прежнему недоверчиво Кит. – Когда записка вдруг появилась из ниоткуда?

– Разумеется, меня не было в номере, Кит, не будь дурочкой! В противном случае я распахнул бы дверь и схватил того, кто ее подсунул. Я спускался завтракать. Когда выходил из номера, никого не видел. После завтрака я решил прогуляться, но довольно быстро вернулся к себе – и вот, пожалуйста!

– А горничная? – сухо осведомилась Кит. – Она прибирала в твоем номере?

– Да, прибирала, но уверяет, что никакой записки не видела. Как и управляющий. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу дурного – вот девиз персонала «Королевского дуба». – Джервас повернулся к Петре: – Ну а копию мне прислали… наверное, потому, что оригинал был весь в отпечатках пальцев автора плюс следы ДНК. А копию, скорее всего, брали в перчатках, замшевых или обычных, резиновых, в каких моют посуду. В общем, голыми руками к ней никто, кроме меня, не прикасался. Я поднял записку с пола, чтобы прочесть ее, и потом носил с собой в кармане. На записке мои отпечатки и следы ДНК, как копы, наверное, уже обнаружили. Они пришли к очевидному выводу.

– Джервас, ты, случайно, не сам себе ее послал? – холодно осведомилась Кит.

– Кит, не глупи! Конечно нет! – вскричала Петра.

– Петра, спасибо тебе за доверие. Нет, Кит, я не посылал сам себе записку с угрозами. А ты? – Вопрос был задан небрежно, но лицо его было серьезным; он не сводил голубых глаз с лица Кит.

– Я?! – вскричала Кит, вскакивая с места. – Да зачем мне пачкаться и заниматься такой ерундой?

– В беседе с рыженькой мисс Кемпбелл – инспектором полиции я сказал, что ты ни за что не поступила бы так. Ты бы примчалась ко мне и высказала все, что обо мне думаешь… И все же я рад, что ты подтвердила мои догадки.

– Нет, она этого не делала! – выпалила Петра, тоже выходя из себя. – Джервас, как будто кто-нибудь из нас…

Он перебил ее:

– Петра, я знаю, что ты так ни за что бы не поступила. Но Кит злилась на меня из-за истории с привидением, которую я скормил ей тысячу лет назад… Ты в самом деле затаила на меня обиду, Кит, старушка?

– Тогда… много лет назад, я не понимала, что ты пошутил, – с трудом ответила Кит. Наверное, она просто слишком старалась казаться спокойной. Слова она цедила сквозь зубы. – И я не затаивала на тебя обиды. Я… вся моя семья имеет веские основания «злиться» на тебя, как ты изволил выразиться. И дело совершенно не касается шуток о привидениях.

– Прекратите оба! – приказала Петра. – И если вы намерены говорить обо мне, прошу вас, не надо!

Кит с задумчивым видом пригладила копну коротких волос, а они встали дыбом, как будто от порыва ветра. На лице Джерваса появилось подобие улыбки, но она увяла так быстро, что даже Петра, пристально следившая за ним, не была уверена в том, что увидела.

– Как мог кто-то подойти к двери твоего номера, подсунуть под нее записку – и чтобы никто его не заметил? – Кит по-прежнему готова была играть роль адвоката дьявола. – Согласись, Джервас, твой рассказ звучит очень подозрительно. Я не обвиняю тебя, просто указываю на очевидные нестыковки.

– Ты, наверное, нечасто бываешь в «Королевском дубе», если тебе не нужно откусить мне голову, – ответил Джервас. – Там своего рода местный клуб, место встреч, иными словами, проходной двор. Туда целый день ходят все кому не лень, а персонал предпочитает не замечать ничего лишнего. Через отель может пройти небольшая армия, но заметит ее только официант из фойе, который предложит им паршивого кофе.

– Я его помню, – нахмурилась Кит. – Странно… В наши дни принято как-то больше заботиться о безопасности.

Петра решила вступиться за местную достопримечательность:

– «Королевский дуб» – не модный лондонский отель, где останавливаются важные персоны. Туда в самом деле легко проникнуть… Ну и что же?

– Полиция всерьез отнеслась к записке? – спросила Кит.

– По-моему, да. Как только они решили, что я не сам ее себе прислал. По-моему, рыженькая мисс Кемпбелл на моей стороне. Правда, когда имеешь дело с полицейскими, ничего нельзя знать наверняка. – Джервас вытянул ноги и стал смотреть на мыски своих бежевых ботинок. – Я познакомился с подружкой того бедняги, который погиб в «Ключе», – без перехода продолжал он.

Обе сестры изумленно ахнули.

– Где, как? – спросила Петра.

– Я осматривал «Ключ» – уже после того, как ты, Кит, приезжала ко мне в «Дуб». Сел в машину и поехал туда. Разговоры о нашем детстве неожиданно пробудили во мне ностальгию, хотя то, что там осталось, совсем не похоже на то, что было много лет назад. Сейчас все напоминает театр военных действий. Пожарные каждый день проливают место пожара; правда, по-моему, там уже нечему гореть. Сплошные слякоть и зола. Представьте себе мое удивление, когда я понял, что по развалинам кто-то бродит. Девушка принесла цветы и положила их на кухне, на том месте, где нашли труп и где начался пожар. Она сильно рисковала – внутри очень опасно. Ей на голову чуть не свалился кухонный буфет… Доски обгорели, но из них торчали острые гвозди. Она сказала, что погибший был ее спутником жизни… Ужасно грустно! Да, Кит, даже я растрогался.

– Очень грустно, – кивнула Петра.

– Мне было не по себе, – продолжал Джервас. – Я не знал, что сказать. Потом вдруг появилась старая карга Мьюриел Пикеринг со своим пучеглазым кривоногим псом. Надо сказать, ее пес очень похож на свою хозяйку. Она невольно помогла мне, хотя это вовсе не входило в ее планы. Мьюриел начала поносить меня, и у девушки появилась возможность извиниться и уехать. А все-таки приятно повидать старушку Мьюриел! Приятно сознавать, что она совсем не изменилась. Правда, здесь вообще почти ничего не изменилось – как я уже говорил тебе, Кит. Кажется, у французов есть поговорка на этот счет… У французов есть поговорки почти на все случаи жизни. Чем больше все меняется, тем больше остается неизменным. Кажется, так?

– Да, plus да change, plus c’est la meme chose, – прошептала Петра. – Возможно, это и так, но так ведь не должно быть, верно?

Кит очень медленно произнесла:

– Джервас, сейчас, не думая об интересах Петры или о своих собственных, я скажу тебе, как человек со стороны, который видит, что будет лучше для тебя самого. Может быть, тебе в самом деле следует вернуться в Португалию. Там тебе не будет угрожать никакая опасность, которая, возможно, ждет тебя здесь. Пусть сначала полиция выяснит, что произошло в «Ключе». А тогда уж возвращайся в Англию и решай, быть или не быть твоему дому.

– Разве автор записки не хочет от меня того же самого? – резко ответил Джервас. – Мне не нравится, когда меня выпроваживают с моей земли и из моей страны. Скажешь, именно так я и сделал, когда уехал за границу. Но одно дело поступить так по своей воле, и совсем другое – бежать в страхе перед каким-то идиотом, который хочет меня убить. Согласись, история с запиской похожа на детскую шутку. Будь я проклят, если убегу, испугавшись такой угрозы! – Он помолчал и продолжал спокойнее: – И потом, вот какая мысль пришла мне в голову. Если я останусь здесь, убийца-поджигатель может не выдержать. Прислав мне записку, он очутился на линии огня. Он заявил о себе, еще раз пригрозив покончить со мной. Теперь ему придется выполнить свою угрозу. Так что я подо-

жду. Он что-нибудь сделает и вынужден будет выйти из тени, но я буду начеку и либо сам схвачу его, либо передам полиции.

– А он возьмет и устроит пожар в «Королевском дубе»! – в ужасе воскликнула Петра. – Он уже сжег «Ключ», почему ему не сжечь отель?

– Нет, «Дуб» он не сожжет, Петра, ведь ему придется действовать наудачу. Согласен, гостиница старая и будет отлично гореть. Но в потолках встроены детекторы дыма; повсюду отмечены пожарные выходы. Это совсем не то же самое, что чиркнуть спичкой в «Ключе».

– Рискованно, и тем не менее, – сдавленным голосом проговорила Кит. – Я уже не говорю о том, что это чертовски глупо. Джервас, тебе кажется, что ты умнее его, а так ли это? В конце концов, он тебя знает, а ты его нет. Поджигатель точно знает, чего добивается. Ему нужен ты. А ты понятия не имеешь, где его искать.

– Спасибо, Кит, за обычную доброжелательную оценку моих замыслов.

– Джервас, я сейчас не нападаю на тебя. – Кит глубоко вздохнула. – Но убийца не даст тебе возможности вначале рассмотреть себя.

– Уже дал, – мягко перебил ее Джервас. – Прислав для начала записку, он заявил о своих намерениях. Это равносильно тому, что он показался мне в открытую.

– Чушь! Убийца по-прежнему рыщет где-то в джунглях, а ты, предложив сыграть роль жертвенного козла, никому не поможешь, и меньше всего полиции.

– И мы с Кит будем все время беспокоиться, зная, что к тебе подбирается убийца! – вдруг сказала Петра.

Ее неожиданное заявление было встречено молчанием, в то время как Петра неотрывно смотрела на Джерваса, а Джервас в упор – на Кит.

– Естественно, мы будем очень волноваться, – с каменным лицом проговорила Кит. – Лучше обсуди свои планы с инспектором Кемпбелл и послушай, что она тебе скажет. По-моему, она не придет в восторг. Джервас, мы имеем дело с психом, и ни ты, ни копы понятия не имеете, каким будет его следующий шаг!

– Да, Джервас, пожалуйста! – взмолилась Петра. – Попроси у полиции защиты.

– Если я попрошу у полиции защиты, никто не сможет приблизиться ко мне, и мы никуда не продвинемся, – возразил он. – Ладно, я поговорю с Кемпбелл. – Он встал. – Спасибо за чай. Петра, это ты расписала кружки? Замечательные кошки! Ты не хочешь зарегистрировать торговую марку?

Петра покачала головой.

– Жаль. Что ж, девочки, пока. Извините, что потревожил вас. Я пошел.

Он вышел. Сестры смотрели в окно, как он подошел к арендованному БМВ. Распахнув водительскую дверцу, он обернулся и помахал двум женщинам за стеклом. Потом сел в автомобиль и уехал.

– По-моему, он не скажет полицейским, что хочет выманить этого… убийцу, верно? – шепнула Петра.

– Скорее всего, нет, – ровным тоном ответила Кит.

– Может, нам следует ей сказать? Я имею в виду инспектора Кемпбелл.

– Да, наверное, мне стоит ей позвонить.

– Да, Кит, позвони ей, пожалуйста, и все расскажи. Если ты не позвонишь, это сделаю я!

– Нет, милая, держись от всего этого подальше. Я позвоню Кемпбелл и сообщу, что Джервас по-прежнему путается под ногами и хочет поиграть в Шерлока Холмса.

Кит отвернулась от окна и наткнулась на встревоженный взгляд сестры.

– Ах, Кит! – в отчаянии воскликнула Петра. – Что с нами со всеми будет?