Как и надеялся Мортон, на следующее утро в самом деле выяснилось кое-что новое. Они с Джесс сидели в ее кабинете и составляли план действий на день, когда на пороге показалась констебль Беннисон.

– Извините, – сказала она, – но звонит мистер Краун. Он уверяет, что ему угрожают.

– Он пострадал? – спросила изумленная Джесс.

– Нет, но по телефону говорить он отказывается. Ведет себя довольно агрессивно.

– Вот хитрый мерзавец! – проворчал Мортон.

Беннисон улыбнулась Джесс:

– Мэм, он хочет, чтобы вы приехали к нему в «Королевский дуб». Он очень просил, чтобы приехали именно вы.

Джесс поехала в Уэстон-Сент-Эмброуз; дорога туда уже стала для нее привычной. Она остановилась рядом с парадным входом в «Королевский дуб». Раньше на здешних булыжниках звонко цокали лошадиные копыта; усталые пассажиры выходили из дилижансов размять ноги. Джесс огляделась по сторонам. На месте бывшей конюшни построили небольшие отдельные коттеджи для постояльцев. Вдоль стен стояли массивные кашпо для цветов, но сейчас, зимой, они пустовали. Стрелка на деревянном столбе указывала на главный корпус. На двери висела записка, извещавшая, что гости уже сейчас могут бронировать номера на Рождество.

Войдя, Джесс ненадолго остановилась на пороге. «Королевский дуб» оказался на удивление старым. С годами к главному корпусу пристроили крылья, перенесли часть стен, заделали одни дверные проемы, пробили другие… То, что получилось, немного напоминало кроличий садок: бесконечные коридоры и тупики. Внутри было душно, тепло, темно и слегка пахло поджаренным к завтраку беконом. Джесс немного растерялась, войдя в лабиринт коридоров, расходящихся в разные стороны, и обрадовалась, когда заметила на стене стрелки с надписями «Администратор» и «Фойе».

Она не знала, что собой представляли угрозы, о которых говорил Джервас Краун. Он не назвал человека, который ему угрожал, не сказал, как именно ему угрожали, хотя констебль Беннисон старалась вытянуть из него подробности. Но одно стало ясно сразу. Человек посторонний, первый раз явившийся в «Королевский дуб», не смог бы незаметно проскользнуть внутрь и выйти отсюда за пару минут. Злоумышленник должен был хорошо знать все повороты и изгибы коридоров или… возможно, он такой же постоялец, как и Краун. Джесс зашагала по старинным половицам, поскрипывающим у нее под ногами, и сообразила еще кое-что. Здесь трудно передвигаться бесшумно. Она решила, что номера в верхнем этаже расположены так же беспорядочно, как и внизу, и полы такие же скрипучие. В таком месте невозможно устроить полуночное любовное свидание, не перебудив всех гостей!

Джервас Краун сидел в фойе, вытянувшись в кожаном кресле. Для человека, которому недавно угрожали и который пожаловался в полицию и потребовал, чтобы к нему явился сотрудник в чине инспектора, не меньше, он держался как-то чересчур расслабленно. Руки свободно лежали на широких кожаных подлокотниках. Из ближайшего окна на него падал солнечный луч. Джесс подумала, что он похож на уличного кота, который отдыхает после регулярного обхода своей территории.

Заметив Джесс на пороге, Джервас проворно вскочил и поздоровался:

– Рад видеть вас, инспектор Кемпбелл. Кофе здесь довольно паршивый, так что рекомендую заказать горячий шоколад или чай. Вы что будете?

– Ничего, спасибо, – ответила Джесс. В прошлый раз она познакомилась с язвительным Джервасом; судя по всему, на этот раз он решил взять ее своим обаянием. Она решила для себя, что ни одна из разновидностей мистера Крауна ее не проведет. – Мне передали, что вы звонили. По вашим словам, вам угрожали. – Она села и приняла деловитую позу. – Была ли угроза серьезной, мистер Краун? Кто вам угрожал? Вы не захотели ничего сообщать по телефону констеблю Беннисон, а у меня есть и другие дела. Мне с трудом удалось выкроить время, чтобы приехать сюда.

– Угроза была… м-м-м… вполне серьезной, – резко ответил Джервас, – и я подумал, что о ней стоит рассказать полицейским. Учитывая происходящее, раз вы уже расследуете пожар в моем доме, я предпочел побеседовать с вами. Мне показалось, что вы и сами захотите со мной поговорить. – Он сел на место. – Не знаю, кто мне угрожал; я получил письмо, точнее, записку. Ее подсунули под дверь моего номера. – Он извлек из кармана лист бумаги и положил на разделяющий их низкий столик.

Официант стоял рядом и не уходил. Ему явно не терпелось прочесть, что написано в загадочном листочке, но Джервас специально не разворачивал записку, чтобы со стороны ничего нельзя было разглядеть. Официант остался недоволен.

– Что вам предложить? – осведомился он.

– Он очень обидится, если вы ничего не закажете, – сообщил Джесс Джервас.

– Спасибо! – сухо обратилась к официанту Джесс. – Мы посидим так.

Официант поджал губы и отошел.

– Ловко вы его! – насмешливо заметил Джервас.

– Значит, угроза все же была не настолько серьезной, чтобы отбить у вас охоту шутить? – уточнила Джесс.

– Инспектор, вы никогда не слышали о таком явлении, как висельный юмор? Может, хотите взглянуть? – Он показал на записку.

Джесс взяла со стола две картонные подставки под бокалы и с их помощью осторожно развернула записку, стараясь не касаться ее пальцами. Джервас с интересом наблюдал за ее манипуляциями.

– Приятно посмотреть на работу специалиста, – заметил он.

– Вы разворачивали записку, на ней отпечатки ваших пальцев, – сказала Джесс. – Кто-нибудь еще держал ее в руках?

– Очевидно, человек, который ее прислал, – несколько раздраженно ответил Джервас.

– Я имею в виду – вы еще кому-нибудь ее показывали?

– Нет, я никому ее не показывал. Не такая это вещь, чтобы тыкать ее всем под нос, верно? Когда я прочел, мне хотелось порвать ее и выкинуть в мусор… Не знал, что делать – злиться или смеяться. Потом я вспомнил о бедняге, которого убили в моем доме, и записка перестала казаться мне смешной. Где-то рядом рыщет настоящий псих. – Джервас махнул рукой на окно, из которого видна была главная улица.

Солнце переместилось; луч, словно прожектор, осветил лист бумаги, лежавший на столе. В луче плясали пылинки.

– Возможно. – Джесс еще не была готова верить ни в одну из возможных версий событий. Она изучала записку. Кто-то хорошо поработал ножницами и клеем. Текст, составленный из букв, вырезанных из газет, гласил: «Я ЗА ТОБОЙ СЛЕЖУ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ОШИБКИ НЕ БУДЕТ». Но Джесс поразило другое. – Это фотокопия, – с подозрением сказала она, поднимая взгляд на Джерваса. – Где оригинал?

– Ага, инспектор, вы меня подловили! Я получил это послание именно в таком виде. Если оригинал и существует, а я догадываюсь, что когда-то он был, то я его не видел. – Джервас пожал плечами.

– Итак, когда и как именно вы ее нашли? – спросила Джесс, не забывая об особенностях планировки гостиницы.

– Я же вам сказал, ее подсунули под дверь моего номера. Утром, когда я встал, никакой записки не было. Я спустился позавтракать… – Он указал за спину Джесс. – Ресторан вон там.

– В котором часу вы ходили завтракать?

– Примерно в девять пятнадцать.

– Кто-нибудь стоял в коридоре наверху, возле вашего номера?

Джервас покачал головой:

– Кто-то проходил мимо еще до того, как я вышел. Когда я открыл дверь, в коридоре никого не было. Но в соседнем номере работала уборщица – не в том, мимо которого мне пришлось пройти, а в другом, напротив. Дверь в номер была широко распахнута, а в проеме стояла тележка уборщицы. – Джервас задумался, припоминая свои действия. – Я повесил на свою дверную ручку табличку, чтобы у меня прибрали. Завтракал я минут сорок пять, после чего пошел сюда проверить, не принесли ли сегодняшние газеты. Принесли, но только таблоид; на то, чтобы его просмотреть, у меня ушло минут пять, не больше. Я вышел на улицу покурить, специально не спешил, чтобы в моем номере навели порядок.

– Вы курили на улице или на заднем дворе?

– На улице.

– Вы стояли на одном месте и наблюдали за прохожими или куда-то пошли?

– Похоже, – заметил Джервас, – вы устраиваете мне настоящий допрос. Я не обвиняемый. Я истец!

– А мы еще не в суде, – возразила Джесс, а про себя отметила, что Джервас Краун обладает редкой особенностью одновременно и раздражать, и раздражаться. – Но, если мне предстоит разобраться в том, что с вами произошло, я обязана понять, кто что делал и где находился. Это здание – настоящий лабиринт. По вашим словам, выходит, что у злоумышленника, подбросившего записку, было немного времени. Вы уходили из номера ненадолго. Часть времени в коридоре работала уборщица. Поэтому для нас особенно важно все, что вы заметили, – как наверху, так и здесь, на первом этаже. Кроме того, вы, возможно, сами не понимаете, насколько ценно все, что случайно попалось вам на глаза. Свидетели часто не обращают внимания на мелочи, которые потом оказываются важными. Думаете, вы сообщили о происшествии – и все, можно просто сидеть сложа руки и ждать, что я сотворю чудо? Мне не обойтись без вашей помощи! До сих пор вы охотно шли нам навстречу, – продолжала она. – Не надо портить дело сейчас, решив, что вы уже достаточно мне сообщили.

– Ну ладно. – Джервас поднял руки вверх, признавая свое поражение. – Я исправлюсь. Что же я сделал потом? Прогулялся к кладбищу, вернулся назад. Если уж вам непременно нужно знать все мелочи… на том кладбище покоится прах моего отца. Я ходил на его могилу. Буквы на надгробной плите стали почти неразборчивыми. Я подумал: придется сделать пожертвование церкви и попросить, чтобы памятник очистили. Не из сыновнего почтения, поймите меня правильно, а больше из чувства долга. Прогулка отняла у меня не более получаса… Я решил, что предоставил уборщице достаточно времени и она уже закончила с уборкой номера… В общем, я вернулся в «Дуб», поднялся к себе, открыл дверь и чуть не наступил вот на это. – Он показал на записку.

– Ваш номер был уже прибран?

– Да, абсолютная чистота. В нашем коридоре уборщицы уже не было, она наводила порядок этажом выше. Я поднялся к ней и спросил, видела ли она на ковре в моем номере сложенную записку. Она заверила, что, когда прибирала у меня, записки там не было. Она довольно сердито сказала: если бы на ковре что-то валялось, она бы это подняла. Я вежливо извинился и дал ей пятерку. Она почти улыбнулась в ответ.

Если он надеялся рассмешить Джесс, его надежды не оправдались.

– Как по-вашему, кто мог подсунуть вам под дверь записку?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Вы не спрашивали у портье, не заходил ли в отель кто-то с улицы?

– У стойки портье никого не было. Там не постоянно кто-то дежурит. На столе стоит колокольчик; если кому-то что-то понадобится, можно позвонить. Я позвонил. Ко мне вышел управляющий. Я объяснил, что кто-то оставил для меня наверху записку, но я не знаю, от кого она. Он как-то странно на меня посмотрел и предложил расспросить дежурную по этажу – так у них называются уборщицы. Я объяснил, что уже спрашивал. Управляющий развел руками и ответил, что он, к сожалению, ничем мне помочь не может. По утрам они всегда очень заняты.

– Значит, вы понятия не имеете, кто мог подбросить вам эту записку?

– Если бы я знал, – в досаде ответил Джервас Краун, – я бы нашел его и спросил, какого дьявола он вытворяет и что о себе вообразил.

– Вы думаете, это чья-то глупая шутка?

– Нет! – отрезал Джервас. – Я думаю, что я следующий после бедняги, погибшего в «Ключе»!

– Значит, по-вашему, кто-то хочет вас убить? – спросила Джесс. – Вам не кажется, что убийство – крайняя мера? Даже если вас здесь не слишком любят, убивать…

– О том, что меня здесь не любят, я прекрасно знаю, – ледяным тоном ответил Джервас. – И вы, кстати, тоже. Моя непопулярность меня не волнует. Я не собираюсь становиться в Уэстон-Сент-Эмброуз героем дня. Но я не люблю, когда мне угрожают. А после того, как в моем доме убили человека, мне кажется, записка с угрозами должна интересовать и стражей порядка!

– Поверьте, записка нас очень интересует. Вы совершенно правильно поступили, мистер Краун, сразу позвонив нам. – Джесс достала из сумки конверт для вещественных доказательств и, снова при помощи картонной подставки, осторожно сунула в него записку. Краун с интересом следил за ее действиями. – Записку я заберу с собой. Если не возражаете, по-

дождите, пожалуйста, здесь. Мне нужно задать служащим отеля несколько вопросов. Скорее всего, мне повезет не больше чем вам, но ведь никогда не знаешь заранее.

Джервас ничего не ответил, но сделал широкий жест в сторону двери.

Джесс отправилась в малую столовую; она сразу увидела официанта, который подходил к ним в фойе, а сейчас помогал накрывать столы ко второму завтраку. Он довольно мрачно покосился на Джесс, она показала ему свое удостоверение, и официант нахмурился еще больше.

– У нас в «Королевском дубе» к полиции не привыкли, – заявил он.

– Рада слышать, – ответила Джесс. – Скажите, пожалуйста, заходили ли сюда утром люди, которые не живут в отеле?

– К нам всегда заходит много народу, – ответил официант. – Всем хочется выпить кофе в нашем фойе. У местных жителей здесь популярное место встреч.

– Вы можете описать их внешность? Они вам знакомы? Не было ли среди них чужаков?

– К нам всегда заходят чужаки, – ответил официант, – ведь здесь часто бывают туристы. Мы их, естественно, не знаем, но рады видеть всех… Нет, не помню, чтобы сегодня я кого-то заметил особенно. К нам ведь приходят и завсегдатаи. Утром пьют кофе, ближе к вечеру – чай.

Итак, список подозреваемых сужается. В него войдут только служащие и постояльцы «Королевского дуба». С другой стороны, посторонние люди в самом деле по утрам регулярно заходят в отель. Может быть, если кто-то пришел чуть раньше обычного, никто ничего не заметил.

– Вам не показалось, что кто-то из гостей ведет себя подозрительно или что-то скрывает?

– У нас, в «Королевском дубе»?! – ужаснулся официант. – Такого не может быть!

– Насколько я понимаю, вы постоянно трудитесь на первом этаже, в фойе и в столовой. Вы часто поднимаетесь наверх?

– Только если кто-то заказывает в номер еду – завтрак, например. Сегодня утром ничего подобного не было. Наверх меня не вызывали. Если вас интересует, что происходит наверху, – с достоинством продолжал официант, – вам лучше справиться у дежурных по этажам.

Джесс оставила его и пошла искать управляющего. По пути она прошла мимо двери в фойе и увидела, что Джервас Краун сидит на том же месте и читает довольно мятый выпуск еженедельника «Кантри лайф». В фойе появились и другие люди. Похоже, официант не обманул, и «Дуб» действительно служит местом встреч для местных жителей.

Управляющий отреагировал на удостоверение Джесс примерно так же, как и официант.

– У нас в «Королевском дубе» никаких неприятностей не бывает! – решительно объявил он.

– Да и теперь ничего не случилось, – заверила его Джесс. – У меня всего один вопрос. Допустим, в отель войдет человек с улицы – не постоялец. Если он поднимется наверх, его сразу заметят?

Управляющий открыл было рот, собираясь возмущенно заверить ее, что отель охраняется на сто процентов, но вовремя вспомнил, что перед ним сотрудница полиции.

– Мы стараемся как можем, – осторожно ответил он. – Но по утрам все служащие обычно бывают очень заняты. Кто-то приезжает, кто-то уезжает… Расчетный час. Дежурные убирают номера. На кухню и в бар доставляют продукты. Даже мне часто приходится помогать… То, о чем вы говорите, возможно, но, должен подчеркнуть, маловероятно. И потом, к нам постоянно заходят местные жители, которые не живут в отеле. Мимо стойки портье постоянно снует народ. Правда, наверх почти никто из них не поднимается. Они идут в фойе или в ресторан.

– У вас есть лифт – хотя бы грузовой?

Управляющий покачал головой:

– Это здание построено в начале семнадцатого века и стоит на средневековом фундаменте. Под нами старинные погреба; считается, что их соорудили в четырнадцатом веке. Как и положено, здание внесено в список охраняемых объектов культурного наследия. Здесь нет места для лифта, а из-за того, что на нас наложены ограничения, мы не можем сделать ремонт и пристроить лифт. За последнее время нам удалось лишь устроить на первом этаже два номера для гостей с ограниченными возможностями, которые не могут подниматься по лестнице. Позвольте спросить, вы приехали из-за жалобы мистера Крауна?

– Почему вы решили, что мой приезд связан с мистером Крауном? – улыбнулась Джесс.

– Потому что он уже приходил ко мне. Выглядел очень подавленным и задавал мне тот же вопрос. По его словам, кто-то подбросил ему записку, подсунув под дверь. Мистер Краун сказал, что не знает, от кого записка. Его слова показались мне странными. Разве она не была подписана?

– Произошло недоразумение, – уклончиво ответила Джесс. – А что говорит уборщица, которая прибирала в его номере?

– Дежурная по этажу, – поправил ее управляющий. – Вам нужна Бетти. Погодите минуту, я сейчас ее позову.

Он вернулся к себе в кабинет и почти сразу вернулся; за ним следовала крепко сбитая женщина в рабочем комбинезоне.

Джесс повторила свой вопрос.

– Это, наверное, мистер Краун, – фыркнула Бетти. – Он пришел ко мне и спросил, не видела ли я в его номере на полу записку или письмо… А я ничего не видела и знать ничего не знаю!

– Вы никого не видели в коридоре, пока прибирали в номерах? Кого-то, кто не должен был там находиться?

– Нет, – ответила Бетти. – Я была занята. На мне два этажа: тот, где номер мистера Крауна, и еще один, выше. Нет у меня времени стоять и глазеть, кто там шляется по коридорам. Я прибираю в номере, стелю постель, вычищаю ванную, выкидываю мусор из корзины и так далее – до конца коридора. Потом прохожу пылесосом по коврам во всех номерах и в коридоре. После этого перехожу на следующий этаж и начинаю все сначала. Без толку спрашивать меня, не слышала ли я чего-нибудь. Пылесос ревет, как зверь. Давно пора купить новый… – Она многозначительно покосилась на управляющего. – Так что на работе я ничего не слышу и ничего не вижу… и о записке ничего не знаю.

Джесс поблагодарила обоих за потраченное время и вышла. Оба смотрели ей вслед с одинаково недовольным выражением.

Теперь в фойе сидели несколько человек. Снова появился официант; он принимал заказы на напитки и закуски. Джервас Краун отложил «Кантри лайф» и поднял хорошо очерченные черные брови.

– Ну что?

Джесс покачала головой:

– Мне ответили примерно так же, как и вам. Мы постараемся все выяснить, мистер Краун. А пока будьте осторожны. Если произойдет еще что-нибудь странное, если кто-нибудь каким-либо образом свяжется с вами или вы что-нибудь вспомните, сразу же дайте нам знать. Кстати, если вы припомните, не питает ли кто против вас особенной злобы…

– Не сомневаюсь, вы уже слышали о семье Стейплтон. Так вот, что бы вам ни говорили, их в список подозреваемых не заносите. Ни одна из сестер на такое не способна! – сердито проговорил Джервас. – Петра не может, а Кит не хочет.

«Ты бы удивился, если бы узнал, на что способны некоторые люди», – подумала Джесс, но вслух ничего не сказала.

– Вы виделись с ними после возвращения?

– Вам, очевидно, уже известно, что виделся.

– Наверняка я знаю только, что вы навещали Петру. Я догадалась, что после нее вы, наверное, повидались и с Кит.

– Да, в самом деле. Едва она узнала, что я приезжал к Петре, тут же примчалась сюда и приказала мне держаться от них подальше… Поймите, инспектор, такое поведение вполне в духе Кит. Она что думает, то и говорит. Она не стала бы подсовывать клочки бумаги под дверь. Ну а их мать… она вполне порядочная женщина. Она не стала бы составлять записку, вырезая буквы из газеты. Скорее написала бы письмо от руки, на почтовой бумаге со своими данными… И потом, она не стала бы присылать записку с угрозами… Кстати, с ней я после приезда не виделся.

Видимо, к Джервасу вернулось самообладание. Он встал и вежливо проводил Джесс в мощеный дворик. Они вместе подошли к ее машине.

– Спасибо за то, что так быстро приехали, – с улыбкой сказал он. – Я очень ценю вашу помощь и то, что вы всерьез восприняли мою просьбу… тем более при вашей занятости. Вряд ли вам приятно мне помогать…

– Почему вы так говорите? – Джесс неожиданно для себя покраснела. – С чего мне испытывать к вам неприязнь?

– А разве это не так? Мне кажется, что меня здесь все недолюбливают. К тому же я, как вам известно, сидел. У меня, как вы выражаетесь, есть приводы. Не притворяйтесь, будто не учитываете мое прошлое, когда смотрите на меня или обсуждаете меня с вашим начальником.

Именно об этом Джесс вспоминала, когда впервые увидела Джерваса Крауна. Он ее раскусил. И теперь воспользовался своими знаниями, чтобы позлить ее. Джесс решила, что Краун ведет себя очень глупо и неосмотрительно. Интересно, почему он так поступает? Неожиданно для себя она разозлилась.

– По-моему, мистер Краун, вы меня каким-то образом испытываете. Если да, позвольте вам сказать, что у меня нет времени на такого рода игры. Что же касается записки с угрозами, которую вы получили, и пожара в вашем доме, на котором погиб человек… я сотрудница полиции, профессионал. И то, что мне известно о вашем прошлом, не влияет на ход расследования, которое я веду. Во время последних событий вы находились за границей. Пока вы считаетесь потерпевшим. И вот еще что я хочу вам сказать. Мистер Краун, вам, именно вам очень нужно, чтобы я была на вашей стороне.

– Поверьте, – пылко сказал Джервас, – мне очень не хотелось бы иметь вас своим врагом!

– Я вам не враг. Только не ведите себя со мной как с врагом…

– Джесс! – послышался детский голосок.

По камням застучали башмачки, и во двор из-под арки неожиданно выбежала Милли. Увидев их, она замерла на месте и смерила Джерваса долгим оценивающим взглядом. Тот тоже посмотрел на девочку в упор, но ничего не сказал.

– Кто это? – спросила Милли, обращаясь к Джесс и тыча пальцем в незнакомца.

– Милли, тыкать пальцем невежливо, – мягко заметила Джесс.

– Меня зовут Джервас, – ответил Краун. – А тебя, как я понимаю, Милли.

Милли холодно и сурово пояснила:

– Джесс – подружка моего папы.

– Нет! – ахнула Джесс. – То есть… не в том смысле!

– У тебя разве нет кукол, разве тебе не с кем поиграть? – спросил Джервас.

Судя по всему, мнение Милли о новом знакомом, и без того невысокое, опустилось ниже некуда.

– Я в куклы не играю! Мактавиш их терпеть не может.

Джервас метнул на Джесс вопросительный взгляд.

– Мактавиш – это плюшевый медведь, – объяснила Джесс. – Милли, где Моника?

– Идет, – туманно ответила Милли, махнув рукой в сторону арки. Она снова переключила внимание на Джерваса. – Мой папа, – громко произнесла она, – он…

– Боже мой, Джесс! – Во дворик, тяжело дыша, вышла Моника. – Милли, нельзя так носиться! Джервас, это вы! – воскликнула Моника, увидев, с кем разговаривает Джесс. – Я Моника Фаррел. Помните меня?

– Конечно помню, мисс Фаррел. – Джервас пожал протянутую Моникой руку. – Сегодня утром я проходил мимо вашей бывшей школы. Кажется, сейчас там частный дом?

– Да, у нас многое изменилось после того, как вы уехали. Джервас, мне очень жаль, что сюда вас привела трагедия. И все-таки мне приятно вас видеть.

Джервас покосился на Джесс с полуулыбкой, словно говоря: «Не все меня не любят!» Затем он, посерьезнев, сказал Монике:

– Мне очень жаль того погибшего… и дом тоже.

– Мы с Милли собирались выпить горячего шоколада, – сообщила Моника. – Хотите к нам присоединиться?

– Я пас, – ответил Джервас. – Хватит с меня на сегодня «Королевского дуба»! Я собираюсь поехать и найти местечко, где можно пообедать… желательно подальше отсюда.

– Я загляну к вам перед уходом, – обещала Джесс Милли.

Моника и Милли ушли; Милли то и дело угрожающе косилась на Джерваса через плечо.

– Вот видите? – Джервас криво улыбнулся. – Не считая мисс Фаррел, все остальные сразу же проникаются ко мне неприязнью… Мисс Фаррел была учительницей. Ей на роду написано видеть в каждом хоть что-нибудь хорошее. Она в меньшинстве. Даже дочка вашего приятеля меня невзлюбила.

– Он мне не приятель! – возразила Джесс. – Просто… коллега.

– Ого! Значит, тоже полицейский? А впрочем, все равно, не берите в голову. – Джервас небрежно взмахнул рукой в знак прощания и зашагал к своему арендованному темно-синему БМВ, припаркованному в углу двора.

Милли и Моника сидели в дальнем углу фойе. Милли, очевидно, ждала Джесс, увидев ее, подпрыгнула и пылко замахала рукой:

– Джесс, мы здесь!

– Рада, что повидала Джерваса, – безмятежно проговорила Моника. – Я все время его высматривала, зная, что он здесь остановился. Вообще я не собиралась заходить сюда только для того, чтобы повидаться с ним; он еще подумал бы, что я лезу не в свое дело. А знаете, он на самом деле похож на… выглядит точно, как описал его Стивен Лейтон. Я пересказала наш разговор Иену. Стивен встретил Джерваса у входа в отель в тот вечер, когда тот прилетел из Португалии. Спросите Иена, как он его описал. – Моника едва заметно кивнула в сторону Милли, намекая, что не хочет повторять то, что слышала, при ребенке. Оказалось, что она беспокоилась напрасно. Милли уже составила свое мнение о Джервасе.

– А мне кажется, что он похож на убийцу, – заявила Милли.

Сам Джервас, объявив, что собирается уехать подальше и найти приличное место для обеда, решил, что именно так и поступит. Если рыжеволосая инспекторша вернется во двор и увидит, что его машина еще там, она снова примется приставать к нему с вопросами.

– Чтоб они все провалились, – негромко проговорил Джервас себе под нос, – хватит с меня этих ищеек! – Он огляделся по сторонам. – И хватит с меня Уэстон-Сент-Эмброуз!

Он сел в БМВ, когда Джесс вошла в отель, и, завернув за угол, посмотрел направо и налево. Чтобы выехать на дорогу, приходилось проехать пару ярдов по тротуару. Зная, что на улице могут быть пешеходы, Джервас долго вертел головой и в результате не заметил женщину среднего возраста, которая ехала по дороге на старомодном велосипеде. В самый последний миг он с силой нажал педаль тормоза. Велосипед качнулся, из корзинки впереди выпала пара книг; велосипедистка поставила ногу на землю и сурово воззрилась на него.

Джервас открыл дверцу, высунулся наружу и крикнул:

– Извините, вы не пострадали?!

– Здесь очень опасный выезд, – заметила велосипедистка. – И нужно внимательно смотреть, прежде чем поворачивать…

– Я и смотрел, – не подумав, ответил Джервас.

– Значит, плохо смотрели! – отрезала велосипедистка и слезла с велосипеда.

Под стеганой курткой на ней было нечто вроде формы. Увидев, что она нагибается, намереваясь подобрать книги с земли, Джервас поспешил на помощь, но она его опередила. И теперь стояла с книгами – судя по виду, библиотечными. В ее внешности было что-то смутно знакомое, но он никак не мог вспомнить, кто она такая. В свою очередь, велосипедистка тоже внимательно разглядывала его.

– Джервас Краун! – объявила она наконец. – Муж говорил, что вы вернулись.

– Боже правый! – воскликнул Джервас. – Миссис Лейтон, если не ошибаюсь! Вы… э-э… ездили в библиотеку?

– Да. Теперь в нашей местной библиотеке работают только волонтеры. Из-за сокращения штатов.

– Какого сокращения?

– Правительство урезало расходы. Конечно, это позор, но мы постараемся сохранить нашу библиотеку, во всяком случае, пока у нас будет такая возможность! – Она внимательно вгляделась в книги. – Хотя ничего не поможет, если книги пострадали!

– А они пострадали? – осведомился Джервас. – Если надо, я их заменю. – Он заметил, что обе книги – детективные романы.

– Ничего с ними не случилось! – отрезала миссис Лейтон. Прежде чем положить книги в корзину, она сдула пыль с обложек, а затем спросила: – Надолго вы сюда?

– Пока не разберусь с делами, связанными с моим домом.

– Разве Реджи Фоскотт не может все сделать за вас?

Джервас ледяным тоном ответил:

– Благодарю вас, я и сам в состоянии уладить свои дела.

– М-м-м… ну да, не сомневаюсь. – Миссис Лейтон снова взгромоздилась на своего старомодного стального коня. – Не разбейте и эту машину. – Она кивнула на БМВ и уехала, не дав ему ответить.

– Не деревушка, а сущий ад, – сообщил Джервас паре припозднившихся туристов, которые как раз выходили из отеля. Туристы, что вполне понятно, встревоженно переглянулись.

Джесс вышла чуть позже и еще задержалась у стойки портье. Монику и Милли она оставила в фойе пить горячий шоколад и обсуждать, что они закажут себе на обед. Она объяснила, что, к сожалению, не сможет составить им компанию. Судя по всему, официант признал в Джесс нестоящую клиентку и махнул на нее рукой. Хотя машину Джесс оставила на парковке за отелем, она вышла через парадную дверь. Если бы это произошло минутой раньше, она бы успела увидеть отъезжающего Джерваса. Сейчас же ее внимательному взору предстали двое туристов, муж и жена, подозрительно озирающихся по сторонам.

Шагая по тротуару, Джесс внушала себе: необходимо проверить то, что сообщил ей Джервас Краун. Но в глубине души она понимала, что ее действиями руководит чистое любопытство. Она покосилась на наручные часы. Полчаса – так сказал Джервас. Столько времени ему понадобилось, чтобы добраться до кладбища, найти могилу отца и вернуться в «Королевский дуб». На кладбище он не задержался.

Церковь высилась впереди, почти напротив домика Моники Фаррел. На кладбище царил полумрак; его создавали густые кроны деревьев. Старые могилы заросли высокой травой. Только современные немногочисленные захоронения были более или менее ухожены; там кто-то пытался поддерживать порядок. На остальной территории кладбища буйно цвела никем не тревожимая растительность. Природа постепенно отвоевывала свое. Прах Себастьяна Крауна упокоился здесь несколько лет назад. По словам Джерваса, на его могиле не памятник, а простая надгробная плита… Ее непросто будет найти в таких джунглях!

Вскоре она заметила, что кто-то побывал здесь совсем недавно: в траве была протоптана узкая тропка, и вела она в дальний угол кладбища. Джервас? Уж он-то наверняка знал, где искать. Джесс зашагала по тропке, вдыхая запахи влажной земли и прелой листвы. Было тихо. Время здесь как будто остановилось. Ей вдруг показалось, что за ней следят те, кто здесь покоится. При ее приближении птицы вспархивали с низко нависших ветвей. Серая белка, сидевшая на замшелой урне Викторианской эпохи, сбежала вниз, молнией пересекла тропку и взлетела на ближайшее дерево. Невидимые мелкие зверьки копошились в густой траве; над ухом жужжали мухи. Джесс подумала, что, даже если бы она знала заранее, где нужная могила, не отыскала бы ее вот так, сразу. Интересно, нашел ли на самом деле Джервас могилу отца? Но вдруг она заметила в самом дальнем углу относительно ровную площадку, вокруг которой кое-как выдернули траву. На том участке хоронили урны. Места захоронения отмечали небольшие квадратные плиты. Некоторые были совсем недавними, но большинство плит заросли мхом, отчего надписи стали нечитаемыми. Одну плиту недавно пытались почистить… Джесс подошла поближе. Так и есть. Здесь нашел свой последний приют Себастьян Краун. На плите были выбиты его фамилия, имя и даты рождения и смерти.

Вот и все, подумала Джесс. Ей невольно вспомнился сонет Шелли «Озимандия»… Вот все, что осталось на земле от богатого, влиятельного и жестокого, по крайней мере по отношению к жене, человека, обладавшего сильной волей. Только замшелая квадратная плита и надпись. Она не забыла посмотреть на часы и отметить время. Джервас, наверное, провел здесь несколько минут, вспоминая детство, а затем вернулся в отель. Что ж, пока все совпадает. Причин сомневаться в его правдивости у нее нет. Джесс тоже покинула кладбище и зашагала назад, к «Королевскому дубу». По пути ход ее серьезных мыслей, навеянных прогулкой на кладбище, прервался. Она увидела смутно знакомую фигуру, которая шла навстречу. Тощий узколицый юнец в джинсах и, несмотря на промозглую погоду, в тонкой футболке с короткими рукавами. На футболке была какая-то надпись, но издали Джесс не сумела ее прочесть.

Молодой человек тоже заметил ее, узнал и поспешно отвернулся. Он, видимо, собирался зашагать в противоположную сторону, но Джесс уже вспомнила, как его зовут, и громко окликнула:

– Эй, Альфи! Альфи Дарроу!

Услышав ее зов, Альфи покорно остановился. Когда Джесс поравнялась с ним, он опустил голову, избегая смотреть ей в глаза.

– Здравствуй, Альфи, – вежливо произнесла Джесс. – Какая встреча! Вижу, ты начал отращивать бородку… – Она проявила великодушие. То, что она назвала бородкой, представляло собой разрозненные клочья и напоминало скорее не волосы, а лишайник, украшавший надгробные камни. Интересно, почему Альфи решил следовать моде, хотя бородка, сразу ясно, совершенно ему не идет? Может, хотел изменить внешность? А если да, то почему?

– Ага, – буркнул Альфи, – я тоже вас узнал и все такое. – Он резко вскинул голову. – Вы меня искали, что ли? А я ничего такого не делал.

– Нет, тебя я не искала, – заверила его Джесс.

Альфи ее слова не убедили.

– И сержант с вами?

– Сержант Мортон? Нет. Я здесь одна. Ну, как поживаешь, Альфи? Надеюсь, больше не попадаешь в неприятности, не продаешь наркотики своим сверстникам?

– Вы мне ничего не пришьете! – выпалил Альфи с внезапным пылом. – Я чист. Можете обыскать меня и ничего не найдете – совершенно ничего! Разве что подбросите.

– Зачем мне что-то тебе подбрасывать и зачем обыскивать? Рада слышать, что ты больше не торгуешь наркотиками. Не поддавайся искушению и не возвращайся к прошлому. – «Как будто мой совет что-то для него значит!» – подумала Джесс.

– Я ничего такого не делал! – буркнул Альфи. – Вы, полицейские, вечно за свое. Стоит кому-то попасть в ваш черный список, и вы уже рады стараться, навешиваете что только можно. Я ничего не делал, ясно? – Он выражался не так изящно, но смысл его речи был тот же, что и в словах Джерваса во дворе «Королевского дуба».

Ну а что же Альфи? Джесс окинула его внимательным взглядом. В самом деле, он вроде бы ничего не натворил – по крайней мере, ей о его новых подвигах неизвестно. Почему же он так нервничает? Она прочла выцветшую надпись на его футболке: «Любая собственность – воровство». Может быть, бородку он начал отпускать вместе с новыми убеждениями? Неужели Альфи заинтересовался политикой?

– У тебя есть работа? – спросила она.

– Не-а, – буркнул Альфи. – Я ведь ее потерял!

– В Уэстон-Сент-Эмброуз возможностей немного, – посочувствовала ему Джесс. – Может, тебе стоит поехать куда-нибудь в более крупный город, в Челтнем или Глостер? Поживешь там, присмотришься…

– У меня было жилье здесь неподалеку. Ничего особенного, так, крыша над головой. Но недавно оттуда пришлось уйти. Так что теперь я опять живу с мамашей. Но временно, – закончил Альфи.

– Что ж, Альфи, желаю тебе удачи, – сказала Джесс.

Альфи воспрянул духом и, не оглядываясь, затрусил прочь по улице.

Джесс подумала: что бы он ни затевал сейчас, полиция рано или поздно об этом узнает. Остается надеяться, что рапорт о подвигах Альфи ляжет не на ее стол.